Тоненький гвоздик

Вместе с другими гвоздями он жил в картонной  коробке, но на фоне прочих выглядел слишком тоненьким и хлипким. Видимо, поэтому его никогда не вытаскивали наружу. Остальных собратьев брали одного за другим, они уже никогда больше не возвращались назад. На смену им в коробку бросали новых, а тоненький гвоздик с тревогой ожидал, когда же настанет и его черёд. Он всё более подозревал свою ненужность и никчёмность.
Толстые и короткие гвозди относились к нему с насмешкой, длинные и потоньше обращались с ним ласково и нежно то ли как с ребёнком, то ли как с ущербным дефективным сородичем. Как-то один старый уже потраченный ржавчиной гвоздь сказал всем, что такой изящный непохожий на них тоненький гвоздик предназначен для «крепления при особых отделочных работах». Что это такое ветеран пояснить не успел, его безвозвратно изъяли из общества здешних гвоздей. Спросить о значении непонятных слов оказалось больше не у кого, но тоненький гвоздик прочно запомнил их.
Но вот случилось так, что последний гвоздь был взят из коробки, маленький гвоздик впервые остался в полном одиночестве. Он не успел опомниться и обдумать такое событие, как и его извлекли на белый свет. Грубо приставили к толстой доске, и молоток уже оказался занесён над его небольшой головкой.
– Уважаемый, господин молоток! – в отчаянии закричал что есть силы испуганный гвоздик. Неужели, вы собираетесь бить меня?
– Конечно! – равнодушно буркнул молоток. – Не ты первый, не ты последний!
– Но, за что?! Зачем? Что я вам такого сделал?
– Ничего. Просто надо забить тебя в доску.
– Откуда вы знаете, что это нужно?
– Раз бью – значит знаю! – непривычно длинный разговор со строптивцем начал раздражать уверенного в своей правоте и значимости инструмента.
– Но, разве вы не видите? Произошла чудовищная ошибка: эта доска слишком толста и груба для меня! Только посмотрите, какой я тонкий, я же тотчас загнусь. Я предназначен исключительно для особых отделочных работ!
Возможно впервые за всё время своего рабочего стажа молоток, не привыкший думать своей тяжёлой башкой, ощутил нечто вроде сомнения. «И впрямь какой-то недомерок ненормальный, явно больной тип, от которого вряд ли будет толк… – подумалось было ему. Но тут же он будто заново увидел сотни и тысячи гвоздей, вогнанных им в дерево по самые шляпки, и сомнения тотчас исчезли.
– Я никогда не ошибаюсь, раз тебя взяли – значит так и надо! – твёрдо заявил он и размахнулся для удара.
Гвоздик вскрикнул и согнулся в дугу. Его миниатюрная головка, ещё мгновением раньше гордо державшаяся на стройном блестящем тельце, понуро прижалась к массивной доске.
– Чёрт возьми! – сказал в сердцах молоток. – И впрямь какой-то заморыш попался!
Он попытался распрямить жертву, но гвоздик выглядел таким тонким и хрупким, что никаких сомнений не осталось: ещё немного усилий и он вконец сломается. К тому же принесли новые гвозди, обыкновенные, и послушные, с которыми он привык иметь дело, и те вошли в доску под его точными ударами без сучка и задоринки. Работа спорилась, и возиться с каким-то никчёмным уродцем оказалось некогда. Вместе с другими отходами согнутый тонкий гвоздик полетел в корзину для мусора, где у него осталось ещё достаточно времени ржаветь и думать о своём несбывшемся предназначении.