Верность...

      

       Деревенька Большое Узолье располагалась вдоль двух прудов. Пруды были разные по величине и по происхождению. Первый, верхний, - старый, родниковый естественного  происхождения, существовал с не запамятных времён. Заросший по берегам осокой, рогозом, ивняком и вётлами, был он не особенно большим и не особенно глубоким. Летом вечно заполненный стаями домашних уток и гусей. Зимой же, когда покрывался прочным льдом, служил естественным катком детворы, которой в деревне было довольно много. Второй пруд был искусственным. Это был глубокий овраг, перегороженный высокой плотиной, с бетонированным стёком. И являл собой довольно обширный водоём,превышающий по размерам раза в четыре, а то и в пять своего верхнего собрата, подпитывающийся, однако, его родниками. Оттого и вода в нём всегда была чистая, прозрачная.
     Летом, особенно по выходным дням, берега его никогда не пустовали. Жители деревеньки и соседних селений приходили и приезжали сюда поодиночке и компаниями покупаться, позагорать, отдохнуть. Здесь же мужики играли в карты, собираясь куч - ками. Устраивались стихийные гуляния. Выпивали при этом. Бывало, плясали и пели, коли у кого-то была охота. По вечерам и ранними утрами собирались здесь рыбаки с удочками. Рыбы хватало на всех, хотя улов, как водится, у всех был разный.
       Два этих пруда делили деревню на две примерно одинаковые части, восточную и западную. Дома западной части почти вплотную подступали к прудам, отделяясь от них не широкой полоской земли, застроенной банями и амбарами, почерневшими от времени, но на вид ещё довольно крепкими и способными простоять ещё не одно десятилетие. Новых строений среди них не было. Восточную часть деревни от прудов отделяла асфальтированная дорога и широкая, чистая, зелёная лужая, на которой летом обычно паслись козы, привязанные к колышкам, и молодые телята, ещё непригодные для стада. Да ставились ещё клетки с цыплятами и загородки для только что вылупившихся гусят.
       Всех домов в деревне Большое Узолье насчитывалось чуть более шести десятков. Это если считать и несколько нежилых избёнок, оставленных уехавшими в город хозяевами. Позднее таких осиротевших и покинутых домишек будет больше. Но это будет уже совсем другое время. А пока каждый дом в деревне был заботливо ухожен и каждый по-своему красив. К каждому был приложен труд ловких, сноровистых и умелых рук хозяев. Двенадцатая изба восточной половины, если считать с северного края  деревни, ничем особенным не отличалась от других жилых построек и принадлежала Кумарину Леониду Васильевичу. Был он местным жителем по рождению. Хотя и прожил почти всю сознательную жизнь в городе. Получилось так, что, окончив восемь классов, а это было в конце шестидесятых годов прошлого столетия, поступил он в городское профессионально-техническое училище учиться на токаря, да так в городе и остался, вернувшись в родную деревню уже пенсионером, после смерти родителей.
       После окончания ПТУ он, до призыва в ряды советской армии, какое-то время работал по распределению на одном из заводов города. И сам город, и завод, и цех, в котором он трудился, нравились ему. Нравилась работа, нравились люди, бок о бок трудившиеся с ним. Нравилась ему суетная, многолюдная городская жизнь. Хотя и тосковал он по родной деревеньке, по просторам цветущих лугов, по тенистым берёзовым рощам и по спокойному, веками устоявшемуся, бесхитростному течению деревенского бытия. Не раз и не два снились ему картины из его раннего детства, когда он с друзьями, а зачастую и один, пропадая целыми днями где-нибудь подальше от жилья, наслаждался красотой и удивительной прелестью окружающей природы. Иногда, ложась на траву и раскинув руки, наблюдая за неторопливо плывущими в небе белыми облаками. И уж как хотелось ему при этом  чудесным образом взлететь на облако, построить там шалаш и плыть вместе с другими облаками в неведомые дальние страны! Много чего снилось, о многом думалось...


                (продолжение следует)