Сказки дедушки Пихто 2. 6

— Твои мыши погрызли Луну! — невозмутимо произнёс Мефодий починяя возле печки лапоточки. — Ох, и попадёт теперь тебе от дедушки!
Кот, ещё не проснувшийся окончательно, только недоумённо потряс головой. Он и сам несколько раз пытался лизнуть эту красавицу, так похожую на головку сыра, но не достал. Куда уж там, мышам-малышам.
— Да ты сам посмотри, — махнул в сторону окна домовой, — Только корочка и осталась, совсем как от бабулиной тыквы после того, как её в кашу почистили.
— Тыквенная? — кот сел на хвост и почесал за ухом лапой. С чего бы его подопечным тыкву грызть, когда есть более вкусные вещи.
— Да кто ж их знает, — подслушал мысли Кузьмы домовой, — проголодались небось, а ты спишь. — Незаметно в усы ухмыльнулся Мефодий, примеряя обновлённые лапти. — Вот они и погрызли Луну. А кусочки, что не догрызли, к себе унесли.
— А к себе это куда? — вскочил на подоконник Кузьма, рассматривая тонкий ломоть Луны, зацепившийся за ветку дерева. И теперь, чтобы мама ночь не ругалась, притворяясь, что это такая игра.
— Как куда, по норкам. Скоро зима. Свечи воровать я не дам, а тут целые кусочки Луны. Светло будет в их домиках, уютно.
— А как же? Что же? А новая вырастет? — заволновался кот, переступая с лапки на лапку.
— А то, — усмехнулся домовой, — конечно вырастет. Только подкормить её надо, как баба Маша хлебную закваску. Луна она любит, когда к ней по-доброму.

Кузьма закрутился на месте. Ведь если Луна вновь подрастёт, станет круглой, то он сам сможет её с неба укатить к себе в спаленку. Наверняка она по вкусу как молочко топлёное, а может и ещё вкуснее. В голове кота всплыла картинка: мыши, уплетают лунную тыкву и похихикивают над ним, великим и могучим Кузьмой, грозой всех речных карасей, дворовых гусей, соседских собак и прочей живности. А эта мелочь, пляшущая под его гармошку, посмела его обойти! Кот вновь глянул в окно, как раз в тот момент, когда огромная сова, схватила когтями остатки луны, и попыталась утащить прочь.

— Ну нет! — взъерошил шерсть на загривке Кузьма. — Это моя луна! — и с громким мявом выскочил из дома. В одно мгновение он взлетел на сливу и спугнул вредную птицу, позарившуюся на его луну, от которой осталась едва заметная светящаяся нитка.
— Интересно, а чем подкармливают луну, чтобы она росла? — думал кот, глядя в темноту ночи. — Надо рассуждать логически! Луна круглая, как головка сыра, сыр делают из молока, а молоко даёт корова. Корова ест траву, трава растёт на земле, а земля… ой, что-то не так. Начнём с начала. Подкормить Луну. Вот если бы я был ею, то что бы мне понравилось? Сосиски, печёнка, сливки, и бабушкин платок, в котором так тепло спать. Точно! Она же сейчас совсем маленькая, ей, наверное, холодно! Надо завернуть её в платок и напоить тёплым молоком.

Всю ночь, кот колобродил с чердака на сливовые ветви и обратно. Под утро так устал, что свалился под печь спать. И снился ему серпик молодой Луны. Тонкий, как бровь насупленной царевны о которой читала сказки бабушкина внучка Аглашка. И как подрастая, округлялась Луна и перекатывалась караваем по тёмному небу, то превращаясь в тыкву, то становясь клубком ниток, то растекаясь сливками по бархатному небосводу, разбрызгивая молочные звёзды. И объевшиеся лунного сыра мыши, крепко спящие в своих норках.

Домовой Мефодий, улыбаясь в усы, перенёс друга на печь, накрыл одеялком, и занялся повседневными делами. День сменил ночь, неделя сменила другую, на небосводе округлялась новая луна. Кузьма, распушив хвост, хвастался воробьям своими успехами и запретил мышам приближаться к сливовому дереву, в ветвях которого, кутался в шаль юный месяц.

Баба Маша каждое утро удивлялась, куда деваются сливки и как её старенький платок каждый раз из шкафа умудряется оказаться на дереве, да не просто так, а свёрнутый в колыбель.

И только домовой знал, что вскормленная теплом Луна, даёт самые прочные волшебные нити, из которых плетутся самые волшебные сказки…