Беседа Л. фон Мизеса с А. Клеповым о Свободе Ч. VI

Для Мезиса кибероружие — это идеальный повод для власти сказать: «Ради вашей безопасности мы должны контролировать каждый ваш бит информации». Мизес бы назвал это очередным шагом к «всемогущему государству».

3. Нарушение права собственности
Кибератаки часто направлены на частный сектор.
* Мизес считал защиту собственности главной задачей правительства. Если государство само создает кибероружие или не может защитить граждан от хакеров, оно не выполняет свою единственную легитимную функцию.
* Для него кража данных или блокировка счетов — это такой же грабеж, как если бы солдат забрал ваш шоколад из кладовой.

4. Кибероружие и «инфляция хаоса»
Мизес понимал, что неуверенность в завтрашнем дне убивает инвестиции.
* Если ваша «цифровая гавань» может быть стерта одним вирусом, вы перестаете планировать надолго. Ваше временное предпочтение растет: вы хотите проесть всё сейчас, пока хакеры не обнулили ваши счета. Это ведет к деградации цивилизации и капиталообразования.

Резюме Мизеса:
Кибероружие — это не «прогресс военного дела», а инструмент децивилизации. Оно делает невозможным честный экономический расчет и дает государству бесконечный кредит доверия на подавление свобод под видом защиты.

Для Мизеса криптография стала бы воплощением его мечты о «неприкосновенном убежище разума». Хотя он оперировал понятиями права и логики, математическая защита информации идеально ложится в его концепцию защиты личности от деспотии.
Вот почему Мизес увидел бы в шифровании абсолютное оружие свободы:

1. Окончательная защита частной собственности
Мизес утверждал: «Частная собственность — это база индивидуальной свободы».
* Проблема: Традиционную собственность (дом, золото, шоколад) государство может изъять силой.
* Решение в криптографии: Зашифрованные данные (или биткоин-ключ) невозможно отобрать насилием, если владелец их не выдаст. Для Мизеса это был бы исторический сдвиг: впервые в истории аксиома собственности защищена не законом (который пишет государство), а законами математики (которые государству не подвластны).

2. Свобода обмена без посредников
Интервенционизм, по Мизесу, всегда процветает там, где государство может вклиниться между двумя людьми.
* Криптография создает «невидимый коридор». Если два человека могут обмениваться ценностями и информацией так, что надзиратель этого не видит, — плановая экономика умирает.
* Мизес бы ликовал: криптография делает государственное регулирование технически невозможным в цифровом пространстве.

3. Защита «Тимологии» (личных ценностей)
Мизес подчеркивал, что наши цели и оценки субъективны и интимны.
* Государство всегда стремится унифицировать людей. Криптография позволяет человеку сохранить свою индивидуальность и свои планы в секрете от «всевидящего ока» планировщика.
* Это превращает каждого пользователя в «суверенную крепость», о которой мечтали классические либералы.

4. Интеллектуальное сопротивление
Мизес верил, что идеи правят миром. В годы нацизма он видел, как сжигают книги и подавляют мысль.
* Шифрование — это способ сделать идеи неуничтожимыми. Зашифрованный текст нельзя сжечь на площади. Для Мизеса это было бы гарантией того, что правда о свободном рынке и человеческом достоинстве переживет любую тиранию.

Прогноз Мизеса на «Битву шифров»
Он бы предупредил: государство никогда не смирится с криптографией. Оно будет называть её «оружием террористов», чтобы напугать обывателя (вспомните «ошибку интуиции»).

«Борьба за шифрование — это современная форма борьбы за Свободу совести», — так мог бы звучать его тезис сегодня.

Мизес был неисправимым реалистом. Он понимал, что грубая сила может временно подавить любого человека, но она не способна отменить законы логики и экономики.
Вот как он ответил бы на ваш вопрос о противостоянии «математической стены» и «кибероружия» государства:

1. Математика & Насилие: Кто победит?

Мизес бы сказал, что в прямой схватке «здесь и сейчас» государство может конфисковать ваш компьютер, отключить интернет или бросить вас в тюрьму. Однако:
* Логический тупик власти: Чтобы взломать современное шифрование, государству нужны лучшие умы. Но лучшие умы — это люди, которые ценят свободу. Мизес верил в «утечку мозгов» из тоталитарных систем.
* Экономическая цена: Попытка взломать «математическую стену» обходится государству дороже, чем потенциальная выгода. Как только затраты на принуждение превышают доход от грабежа, система начинает разрушаться. Математика делает насилие нерентабельным.

2. Как Мизес советовал бы хранить секреты?
Если бы он давал советы в 2026 году, его стратегия «тихой гавани» была бы праксеологической:
* Принцип «Разделяй и властвуй» (наоборот): Не держите всё в одном месте. Мизес всю жизнь был «гражданином мира», беженцем, который понимал: ваша безопасность — в мобильности. Секреты (и активы) должны быть распределены так, чтобы ни одно правительство не могло заблокировать их одним нажатием кнопки.
* Ментальное шифрование: Мизес ценил человеческую память. Он бы сказал: «Самый надежный сейф — это ваша голова». В эпоху, когда девайсы могут быть взломаны кибероружием, сид-фраза из 12 слов, хранящаяся только в памяти, — это высшая форма мизесианского сопротивления.
* Отказ от «прозрачности» ради удобства: Центробанки будут предлагать вам «удобные» кошельки (CBDC), которые знают о вас всё. Мизес бы предупредил: «Удобство — это цена, которую вы платите за свои кандалы». Он бы советовал использовать только те инструменты, где вы контролируете свои ключи лично.

«Стены имеют уши»: Психологическая защита
Главный секрет, который Мизес советовал бы хранить, — это ваше истинное намерение.
Политики манипулируют массами через опросы и большие данные. Мизес считал, что предпринимательская интуиция должна быть скрытой:

«Не дайте планировщику узнать ваши истинные оценки, пока не придет время действовать на рынке».


Итог: Мизес не переоценивал логику — он знал, что она является фундаментом реальности. Кибероружие может разрушить сервер, но оно не может заставить  два умножить на два равняться пяти. Пока шифрование опирается на объективную истину, оно остается последним рубежом Свободы.

Продолжение следует. Часть VII