Пятнадцать минут всевластия

                ПЯТНАДЦАТЬ  МИНУТ  ВСЕВЛАСТИЯ

  На  проспекте,  не  смотря  на  дневное  время,  обычная  и  привычная  суета.  Люди  торопятся,  спешат  по  своим  делам,  не  видно  праздно  гуляющих  и  охотников  на  случайные  знакомства.  На  улице  зябко,  мороз  с  ветерком,  зима,  не  сезон.  И  вот  на  этом  фоне   беспокойного  и  подвижного  человеческого  потока  резким  контрастом  выделяется  одинокая  фигура  солидного,  богатырского  сложения,  мужчины:  движется  еле - еле,  медленно,  спокойно,  довольно  вольяжно,  нарочито  показушно.  Весь  такой  важный,  гордый,  независимый,  преисполнен  чувствами  собственного  достоинства  и  снисхождения  к  окружающим.   Многие  обращают  на  него  внимание,  сторонятся,  обходят.  Невольно  и  я  им  заинтересовался,  присмотрелся:  что-то  очень  знакомое.
  Ба!  Да,  это  же  Вася:  когда-то  вместе  учились,  почти  не  изменился,  только  повзрослел.  В  школе  он  был  известной  личностью.  Знали  его,  отнюдь,  не  за  хорошую  успеваемость,  а  за   многочисленные  шалости  и  неблаговидные  проступки,  где  он  всегда  был  заводилой   или  непосредственным  исполнителем.  Уж,  очень  он  любил  верховодить  и  быть  первым  среди  зачинщиков.  Все  ему  сходило  с  рук,  так  как  его  отец  слыл  довольно  заметной  фигурой  в  городе,   значился  в  больших  начальниках.  И  Вася  этим  пользовался,  а  пример  родителя  стал  для   него  сокровенной  мечтой:  так  же,  когда  вырастет,  управлять  и  властвовать  над  другими.  Я  же  окончил  школу,  получил  аттестат,  а  он  там  еще  долго  плелся  в  хвосте,  и  наши  дорожки  разошлись.  Минуло  много  лет,  но  о  нем  ничего  не  было  слышно.  И  вот  он  наяву,  собственной  персоной.
  По  его  внешнему  виду,  неторопливой  и  размеренной  походке,  было  понятно,  что  он  успешен,  доволен  собой,  и  что  его   иллюзионная  мечта  детства  стала  реальностью.  Я  вначале  даже  опешил,  постеснялся  подходить  и  останавливать  его:  уж,  больно  недоступным  и  независимым   показался  он  мне.  Но,  жгучее  любопытство  и  желание  узнать,  кто  он  теперь,  и  как  он  этого  достиг,  пересилило  робость. 
   Остановил.  Ничего.  Не  возмутился,  узнал  меня,  даже  обрадовался.  Но,  надменный  взгляд  никуда  не  делся  и  дистанцию  держит.  Я   же  осмелел,  как  бывало  тогда,  запросто  хлопнул  пятерней  по  плечу,  крепко  обнял  и  повертел  из  стороны  в  сторону.  И  произошло  чудо:  вся  его  спесь  бесследно  осыпалась:  передо  мной  прежний  Вася.  Согласился  посидеть  в  кафе.  Заказали  по «бутыльброду»,  разговорились.  Для  затравки  я  вначале  рассказал  о  себе:  не  без  того,  немного  приврал,  нагородил  небылиц,  не  хочется  выглядеть  неудачником  перед  таким  успешным  однокашником.
  Маневр  удался.  Вася  дозрел:  тоже  порывается  поведать  о  себе.  Посмотрю,  как  он  теперь,  остепенился  ли,  не  будет  ли,  как в  прежние  времена,   так  же  беззастенчиво  врать  и  хвастаться?
   Хотя,  чего  ждать,  если,  уж,  это  у  человека  в  крови,  он  не  изменится:  раздухарился,  разошелся,  так  приукрасил  себя,  что  разговор  из  простой  констатации  фактов  превратился  в  пространное,  почти  художественное,    повествование.
  - Работу  свою  я  люблю,  в  ней  воплотились  все  мои  мечты  и  амбиции.  Я  долго  маялся:  искал,  чем  заняться,  перепробовал  себя  в  разных  ипостасях,  но  все  было  не  то,  пока,  наконец,  не  остановился  на  гипермаркете.
  Я  не  сдержался:
  -  Я  так  и  предполагал,  что  ты  пойдешь  в  коммерцию:  владеть  таким  крупным  и  универсальным  торговым  заведением  в  наше  время  очень  выгодно  и  перспективно.
  - Да,  подожди,  не  перебивай.  Ничем  я  не  владею.  Я  там  работаю  охранником.
   Видя  мое  недоумение  и  разочарование,  он  поспешил:
  - Вот,  вы  выучились,  стали  инженерами,  врачами,  учителями:  Мишка  даже  в  директора  выбился,  Настя  в  артистки  подалась,  песенки  на  эстраде  поет,  а  я,  скажете,  только  охранник.  Ну,  и  что?  Каждому - свое,  главное,  чтоб  нравилось  и  приносило  душевное  удовлетворение.  Устраивает  меня  такая  работа:    непыльная,  нетяжелая,  чистая,  неутомительная,  в  тепле,  в  опрятном  костюмчике,  целый  день  среди  людей,  на  виду.  Правда,  жулья  нынче  развелось  много:  охотников  украсть,  поживиться  чужим,  хватает.  Я  эту  братию  знаю,  со  многими  знаком,  вот  они  и  побаиваются  меня,  разве  только  какой  чужак забредет.  Но,  у   меня  и  на  него  найдется  управа,   не  забалуется:  ты  же  знаешь,  силушка  еще  имеется,  любого  скручу  и  утихомирю.
  - Скажешь,  рутина,  скукота,  да  и  как-то  противоестественно  и  не  хорошо  в  каждом  посетителе  подозревать  злоумышленника.  Но,  мне  нравится:  скучно,  не  скрою,  бывает,  особенно  днем,  когда  пенсионеры  отовариваются.  Этот  народ  приучен  к  порядку:  не  балуются,  хотя,  и  с  жадностью  смотрят  на  выставленную  еду,  но  прикасаться  опасаются.  Усвоили  еще  при  Советах:  вынести  что-нибудь  с  родного  предприятия  - это  для  них  в  порядке  вещей,  а вот   украсть – ни-ни:  помнят,  что  и  за  колосок  с  колхозной  нивы  срок  давали.  А  настоящее  же  наслаждение  и  удовольствие  для  меня  начинается  за  пятнадцать  минут  до  закрытия  магазина.  Начальство,  учитывая  мои  физические  данные  и  грозный  внешний  вид,  именно  меня  ставит  у  входной  двери  с  простой,  но  ответственной  миссией:  всех  выпускать,  никого  не  впускать.  Вот  в  эти  волшебные  минуты  я  и  нахожусь  на  вершине  блаженства,    чувствую  себя  человеком,  который    может   все.
  Но,  заметив  на  моем  лице  ехидную  усмешку,  понял,  что  перебрал,  исправился:
   - Ну,  пусть  и  не  все,  но  многое  могу.  Еще  каких-то  пять  минут  до  этого  я  был,   всего-навсего,    никому  не  нужен.  А  теперь  у  дверей  я  сразу  стал  и  царем,  и  богом,  и  воинским  начальником,  стал  властелином  человеческих  желаний  и  их  сиюминутных  неожиданных   потребностей.
    - Вот,  к  примеру,  вижу:   одного  подвезли  на  персональной   машине,  похоже  начальник,  может  даже  управляющий   банком.  Нужен  ему  обыкновенный  батон  за  семьдесят  рублей.  Весь  день  руководил,  большими  делами  и  деньгами  ворочал,  решал  важные  проблемы,  а  про  хлеб  насущный  не  подумал,  забыл,  что  жена  купить  наказывала.  Ну,  чего   тянешь  дверь.  Ты  тут  никто,  обойдешься  без  батона.  Я  так  решил  и  точка:  не  нравится  мне  твоя  руководящая  прыть   и  надменная  самоуверенность.  Еще   учить  меня  вздумал:   «Не  имеете  права!».  Какой  прыткий.  Это  ты  сейчас  никаких  прав  не  имеешь  и  ничего  никому  не  докажешь:  потанцуешь,  потанцуешь  у  двери  и  уйдешь  ни  с  чем. Отваливай.
  - Или  вот,  еще,  вертихвостка  в  дорогой  шубе.  Целый  день  по  смартфону  с  подругами  лясы  точила,  а  что  муж  голодный  придет  с  работы,   забыла.  Ей,  вишь,  в  кулинарию  надо:  купить  что-нибудь  готовенькое.  Тебе  же  надо,  не  мне.   Так  научись  просить:  спрячь  свою  гордыню,  умоляй  жалостливым  голосом,   слезу  пусти.  Нечего  глазки  строить:  не  прошибешь  своими  чарами,  у  меня  дома   жена  имеется.  Не  хочешь  унижаться,  тогда  уходи  туда,  откуда  пришла.  Муж  тебе  еще  добавит,  прочистит  твои  курьи  мозги.
  - А  этот,  бородатый  и  волосатый   завсегдатай,  уже,  не  впервой,    прибегает.  Видишь,  он - писатель,  внешностью  под  Лева  Толстого  метит:   днем  спит,  ночью  же  его  творческое  вдохновение  одолевает.  Но,  сигареты  кончились,  а  без  них  не  пишется.  Ну,  чего  ломишься,  ты  бы  поговорил  со  мной,  открыл  замысел  и  тему  повествования,  поделился.  Куда  там:   думаешь  не  пойму.  Чудак,  да  я  бы  тебе  столько  сюжетов  вывалил:  не  на  один  детектив  бы  хватило,  знаменитостью  стал   бы.  А  так,  не  приставай,  обойдешься  без  курева,  здоровей  будешь.
  - И,  что  они  все  такие  бестолковые,  о  чем  думают.  Ну,  надо  тебе  что-то  купить,  так  приди  загодя,  выбери  не  торопясь,  определись  со  своими  возможностями,  не  откладывай.  А  то  приплелся  к  закрытию,  мечется,  как  угорелый,  уставился  на  меня,  ребром  ладони  водит  по  собственному  горлу,  то  лебезишь,  то  ругаешься.  Но,  меня  не  прошибешь,  стою  крепко,  неприступен.  За  дверью  толпа  вопит,  беснуется,  я  же  кремень,  меня  не  уговоришь  и  не  разжалобишь.  Мне  безразлично  кто  ты:  рабочий,  интеллигент,   ученый,  руководитель,  артист  или  простой  труженик,  для  меня  все  равны,   все  в  моей  безраздельной  власти.
   - Правда,  иногда  бывают  и  исключения:  я,  ведь,  тоже  человек,  понимаю,  когда,   действительно,  трагедия.  Вот,  к  двери  очень  решительно  и  настойчиво  пробирается  посетитель.  Одежда  расхристана,  глаза  осоловелые:  в  них  мольба,  огонь  неудовлетворенной  страсти  и  жгучая  жажда.  Как  не  войти  в  положение,  как  не  выручить?  Сам  такой  раньше  был.  Теперь  завязал.  Ни-ни,  тем  более  на  работе,  у  нас  с  этим  строго.  Пропускаю:  «Одна  нога - здесь,  другая - там  и  обратно!».  Он  же  в  порыве  радости:  «Командир,  я  мигом,  пузырь  схвачу  и  сгину.  Как  же  я  тебя  уважаю.  Давай  облобызаемся».   Оттолкнул,  хотя  и  приятно  такое  слышать:  елей  на  душу.
  - И,  так  каждый  день.  Завтра   снова  буду  прогуливаться  среди  товаров,  наблюдать  и  бдеть.  Никто  не  будет  обращать  на  меня  внимания,  никому  ко  мне  никаких  дел.   А,  вечером  я  опять  на  виду:  на  пятнадцать  минут  наступит  мой  триумф,  моя  волшебная   вахта.   Снова  буду  наслаждаться  значимостью  своей  персоны,  своим  величием  и  временной  властью  над  многими-многими  людьми.  Вот,  такой  он  теперь - твой  одноклассник  Вася.
   А,  может,  он  и  прав:  не  важно,  чем  ты  занимаешься,  что  делаешь.  Главное,  чтоб  это  нравилось,  прежде  всего,  тебе,  давало  удовлетворение,  не  мешало,  и  не  было  бы  во  вред  другим,  приносило  пользу  и  себе  и  людям.  Я  рад  за  Васю:  он  нашел  себя  и  осуществил,  хоть  и  косвенно,  свою  мечту,  а  что  еще  надо  человеку  для  счастья.                Теперь  запомню,  мало  ли  что  в  жизни  бывает,  что-то  срочно  понадобится,  а  время  в  цейтноте:  воспользуюсь,  может  Вася  по  старой  дружбе  меня   и пропустит.