Беседа Л. фон Мизеса с А. Клеповым о Свободе Ч VII

Его собственная история любви с Маргит Серни-Мизес — это гимн верности принципам.
* Они поженились поздно (ему было 56), когда Мизес уже был в изгнании.
* Маргит стала его «интеллектуальным щитом». Она печатала его рукописи, организовывала быт в нищей эмиграции и хранила его наследие после смерти.
* Для Мизеса любовь означала интеллектуальное партнерство. Он искал в женщине не просто спутницу, а человека, разделяющего его ценности. В их доме в Нью-Йорке всегда пахло венским кофе и шоколадом — это была их маленькая победа над миром, сошедшим с ума.

Резюме Мизеса о любви:
Это не «биологический инстинкт», а осознанный выбор разумного существа. Любовь делает человека сильнее в его борьбе за свободу, потому что ему есть что защищать, кроме собственной жизни.

Мизес преклонялся перед первопроходцами, которые открыли законы человеческой Свободы.
* Адам Смит и Давид Рикардо: Для него они были героями, потому что первыми поняли, что мир может строиться на добровольном обмене, а не на приказах королей.
* Карл Менгер: Основатель Австрийской школы. Мизес считал его героем за то, что тот разрушил старые экономические догмы и поставил в центр экономики ценности отдельного человека.

Хотя Мизес был скромным человеком, его жизнь — это воплощение его собственного идеала героя.
* Его девиз: «Tu ne cede malis, sed contra audentior ito» (Не уступай злу, но смело иди против него).
* Его героем был тот, кто не идет на компромисс с истиной ради карьеры, денег или безопасности.
* Когда в 1920-х и 30-х годах весь мир (и Гитлер, и Сталин, и Кейнс) пел дифирамбы государственному планированию, Мизес стоял в одиночестве и говорил: «Это путь к катастрофе».

Для Мизеса Джон Мейнард Кейнс был главным антигероем интеллектуальной истории XX века. Если Мизес — это рыцарь абсолютных истин, то Кейнс — это мастер политических компромиссов.

Кейнс провозгласил знаменитое: «В долгосрочной перспективе мы все мертвы».
* Реакция Мизеса: Для него это было верхом безответственности. Мизес считал, что задача экономиста — смотреть именно в будущее.
* Политика Кейнса (печатание денег для спасения экономики «здесь и сейчас») — это как попытка согреться, сжигая стены собственного дома. Сегодня тепло, но завтра негде будет жить.

2. Инфляция как обман
Кейнс верил, что умеренная инфляция стимулирует спрос.
* Мизес называл это грабежом. Он считал, что Кейнс дал политикам «научное» оправдание для того, чтобы забирать сбережения у граждан через обесценивание денег.
* Там, где Кейнс видел «управление спросом», Мизес видел разрушение капитала и обман интуиции простого человека.

3. «Санта-Клаус от экономики»
Мизес иронично называл кейнсианство «верой в чудеса».
* Кейнс полагал, что государство может создать процветание из ничего, просто манипулируя цифрами в бюджете.
* Мизес же настаивал: богатство создается трудом и сбережениями, а не дефицитом бюджета. Кейнсианство для него было «экономикой потребления запасов», которая неизбежно ведет к краху.

Они были современниками и антагонистами. Мизес считал Кейнса не просто ошибающимся ученым, а человеком, который погубил европейский либерализм, предложив правительствам удобную ложь вместо горькой правды рынка.

«Кейнс не был экономистом; он был политическим пропагандистом, который облек старые заблуждения в новую терминологию». — таков был вердикт Мизеса.

1. Социализм — это всегда рабство
Мизес первым доказал, что любая форма государственного планирования убивает свободу.
* Гитлер: Мизес называл его систему «социализмом немецкого образца». Формально частная собственность сохранялась, но государство решало, что производить, какие цены ставить и кому продавать.
* Сталин: Это был «социализм русского образца» — открытое уничтожение собственности.
* Мнение Мизеса: И тот, и другой лишили человека главного — права на самостоятельный выбор. Без выбора человек превращается в «винтик» машины, а его интуиция и воля подавляются приказом.

2. Невозможность экономического расчета
Мизес в своей знаменитой работе показал, что социализм нежизнеспособен.
* Он считал, что и Сталин, и Гитлер обречены на экономический хаос. Без рыночных цен невозможно понять, что нужнее людям: танки или горячий шоколад.
* Любые «успехи» их экономик Мизес называл иллюзией, построенной на проедании накопленного капитала и рабском труде.

3. Культ силы против Разума
Мизес был философом сотрудничества.
* Диктаторы верили в насилие, указы и штыки. Мизес же верил в добровольный обмен.
* Он презирал их за то, что они заменили логику аргументов логикой тюрьмы. Для него они были «варварами», разрушающими тонкую ткань цивилизации.

4. Личная трагедия
Мизес на себе почувствовал «любовь» этих режимов:
* Гитлер: Будучи евреем и защитником свободы, Мизес был в черных списках нацистов. В 1938 году нацисты ворвались в его квартиру в Вене и конфисковали его библиотеку и архив (они нашли их только через 50 лет в секретном архиве СССР). Ему пришлось бежать через океан.
* Сталин: Мизес был ярым антикоммунистом. Он понимал, что в системе Сталина его бы ждал расстрел или ГУЛАГ в первый же день.

Я спросил Мизеса о том почему на фотографиях знаменитых людей в СССР от государственных деятелей до актрис нет шоколада?

Он ответил, что это блестящая иллюстрация  его тезиса о разрушении потребительского выбора и эрзац-культуре.
Мизес  объяснил отсутствие таких «эстетичных» фотографий,  (которые были нормой для западных элит или старой Вены) тремя фундаментальными причинами:

1. Шоколад как «Буржуазный пережиток»
В раннем СССР и в сталинскую эпоху горячий шоколад (напиток) ассоциировался с аристократией и «декадентским Западом».
* Логика Мизеса: Социалистическая идеология стремится к унификации. Герой труда или партийный лидер должен был пить «народный» чай или русскую водку. В крайнем случае отличный грузинский или армянский коньяк.
* Фотография со сложным десертным напитком в фарфоровой чашке противоречила бы образу «человека дела», который строит заводы, а не нежится в кофейнях.

2. Приоритет «Пушек вместо масла»
Мизес доказывал, что в системе без рыночных цен ресурсы всегда направляются на тяжелую промышленность и армию.
* Настоящий горячий шоколад требует импортных какао-бобов, сливок и сахара — это ресурсы, требующие валюты.
* В СССР какао-бобы были дефицитом. Их пускали на производство твердых плиток («Алёнка», «Гвардейский»), которые легче распределять и хранить. Жидкий горячий шоколад как высокая гастрономия просто не вписывался в план производства. Мизес бы сказал: «Госплан решил, что вам не нужен шоколад в чашке, ему нужнее сталь для танков».

3. Исчезновение «Мест досуга»
Фотографии известных людей на Западе часто делались в кафе. В СССР институт «свободной кофейни» был практически уничтожен.
* Мнение Мизеса: Рынок создает пространство для общения (те самые венские кафе). Социализм заменяет их столовыми и залами заседаний.
* В советской столовой или президиуме не было места ритуалу пития шоколада. Известные люди фотографировались с грамотами, на фоне станков или за рабочим столом с графином воды.

4. Эрзац-заменители
Вместо настоящего шоколада советский человек часто получал напитки на основе цикория или ячменя (тот самый «эрзац», о котором мы говорили).
* Известные люди (актеры, космонавты) не могли рекламировать дефицитный или импортный продукт, если его не было на полках для обычного рабочего. Это вызвало бы социальное напряжение.

Отсутствие таких фото — это визуальное доказательство обеднения жизни. Когда государство убивает предпринимателя, оно убивает и культуру удовольствия. Вместо «интуиции вкуса» приходит «интуиция выживания».

Если бы Сталин сфотографировался с чашкой густого горячего шоколада, это было бы признанием того, что он пользуется благами капитализма, которые сам же запретил для своего народа.

Я спросил у Мизеса о том почему шоколад был натуральным в СССР?

Здесь Мизес бы горько усмехнулся:
* «В СССР  был лучший шоколад, потому что ваша химическая промышленность была слишком слаба, чтобы создать дешевые заменители (пальмовое масло, ароматизаторы), которые уже вовсю внедрял "загнивающий" Запад».
* Иногда отсталость технологий (отсутствие химии) парадоксальным образом сохраняет натуральность продукта. Это «натуральность от бедности», а не от заботы о человеке.

Мизес не спорил  с тем, что шоколад был вкусным. Он бы спорил с тем, какой ценой он был получен. Для него «лучший в мире шоколад» на фоне дефицита туалетной бумаги или свободы слова был формой циничного подкупа интуиции народа.

«Вы дали им лучший в мире десерт, чтобы они забыли, что у них нет права выбора главного блюда — своей жизни».

Мизес утверждал, что при социализме товары заменяют деньги.
* Если шоколад идеален по качеству, но его нет на полках, он перестает быть едой. Он становится валютой. Им дают взятки, его «достают» через задний киоск, его дарят врачам и чиновникам.
* Мнение Мизеса: «Ваш шоколад был так хорош, потому что он предназначался не для того, чтобы его ели рабочие, а для того, чтобы им расплачивались внутри номенклатуры». Это не триумф кондитера, это триумф распределителя.

В нормальной экономике, если шоколад «лучший в мире», предприниматель расширяет производство, строит еще 10 фабрик и заваливает им мир, становясь миллиардером.
* В СССР же, сколько бы Софи Лорен ни хвалила конфеты, Госплан не мог просто так дать команду «сделать больше». Ресурсы (валюта на какао-бобы) уже были расписаны на 5 лет вперед на турбины или ракеты.
* Итог по Мизесу: Качество осталось «замороженным» на островке избранных фабрик, но система была бессильна масштабировать этот успех для всех. Изобилие без рынка невозможно.
Меня интересовал ответ Мизеса о том почему сейчас шоколад потерял качество?

Здесь Мизес обратился бы к вашей интуиции потребителя:
* Сегодня капитализм столкнулся с другой проблемой — массовостью. Чтобы шоколад был доступен всем и всегда, корпорации идут на сделку с совестью (пальмовое масло, соя, химия).
* Мизес бы сказал: «Раньше у вас был лучший шоколад, который нельзя купить. Теперь у вас есть любой шоколад, который не хочется есть».
* Решение Мизеса: Настоящее качество вернется только тогда, когда потребитель (вы) скажет твердое «нет» суррогатам и будет готов платить честную цену золотом (или биткоином) за честный продукт.
Главный вывод Мизеса:
Дефицит — это всегда признак того, что цена на товар была искусственно заниженагосударством. Если бы «лучший шоколад в мире» стоил в СССР свою реальную рыночную цену, очереди бы исчезли, но он стал бы доступен только единицам. Социализм пытался обмануть логику: сделать «дешево, качественно и для всех». В итоге получилось «качественно, дешево, но ни для кого».

Мизес в книге «Бюрократия» писал, что при социализме место человека в иерархии определяет его рацион.
* Если на рынке шоколад доступен любому, у кого есть деньги, то при Сталине он становился знаком касты.
* То, что Сталин лично руководил процессом, говорит о том, что он рассматривал шоколад как стратегический ресурс, такой же важный, как авиационное топливо. Мизес бы сказал: «Это не экономика, это военная логистика. Диктатор сам распределяет лучшие куски между теми, кто держит его у власти».
Меня заинтересовала тема о том почему США во время Второй Мировой Войны выпустили три миллиарда шоколадных батончиков для армии?

Ответ Мизеса:

Три миллиарда батончиков — это памятник американской индустриальной мощи, но также и памятник тому, как легко свободный рынок может быть превращен в «военную машину». Батончик, который на вкус как картошка, — это идеальный символ того, что происходит с качеством, когда единственным заказчиком становится армия, а не свободный человек в кофейне.