Дом окнами к лесу, эпилог

 Моя душа ликовала. Я люблю подъезжать к Димитровграду, в это время года. Дорога при въезде в город идет в горку среди вековых лип, берез и кленов. Они кронами почти соединяются над серой лентой дороги. А в конце сентября, у моей мамы день рождение 21 сентября, все кроны деревьев окрашиваются в рыжие, багряные цвета осени, и в свете фар, поздним вечером, когда на дороге нет встречных машин, моя машина летит в золотом с багрянвюыми оттенками коридоре осени, навстречу к моей старенькой  маме.

- Еще немного и мы приедем … - сказала я, и добавила - ты смотри, какая красота. Когда бы я сюда не приезжала, это место меня удивляет своей красотой -  осенью золотом, зимой - белизной своей, летом - удивительной и насыщенной зеленью и тенью, а весной - солнечными яркими бликами. Это наверно потому, что я еду домой.

Машина взлетела на горку и вдруг тормознула у дорожного знака - Димитровград.
 
- Ну вот, мы и дома - сказала я, вслух, имея ввиду себя и моего такса, а потом добавила - и вы тоже на месте.

От моих слов Роза, как - то вдруг встрепенулась, посмотрела на дорожный знак и поежилась, как от холода.

- Роза, вы не волнуйтесь, я вас довезу до места,  этот город я хорошо знаю, здесь живет моя мама и я здесь училась, правда не долго. Вас куда , по какому адресу доставить?

- Меня нужно к колонии, там есть у них гостиница, я звонила, что приеду и мне там дали койко-место на ночь, а завтра впустят уже на территорию колонии. Если можно прямо туда… - сказала Роза.

- Хорошо, это мне по пути -  сказала я и посмотрела на Розу.

Я удивилась, как ее голос изменился и из решительной и уверенной женщины, она вдруг превратилась в ту, молчаливую и серую, в ту, которая стояла там на Куменском тракте у Кирова. Спорить я с ней стала и переубеждать ее тоже. Каждый выбирает свою судьбу. Я понимала, как ей тяжело сейчас, после наших разговоров и осознания своей значимости, идти туда, за колючку. Чтобы увидеть сына, и она не знает что и как случится, знает только одно, что это опять разобьют ее материнское сердце в хлам, а потом она опять и опять, может снова и снова, будет себя собирать по кусочкам, чтобы просто жить, в доме с окнами к лесу.