Тайна урочища Олысян Юр

Фрагмент новой повести с рабочим названием "Тайны Приполярного Урала . Вторая книга из трилогии. Первая книга - "Остров неясных смертей". Путешествие героев первой части ("Остров неясных смертей) начинается в пос. Саранпауль Березовского района ХМАО-Югры и путь их лежит к берегу Северного ледовитого океана.
Олег Яненагорский
В горах Приполярного Урала. Фото автора

13 глава Тайна урочища Олысян–Юр

Костер весело потрескивал, кружки с чаем были у всех и наступил какой-то особый вечерний покой. По крайней мере лично мне так казалось. От впечатлений дня и воспоминаний об охоте и рыбалке, разговор как-то сам собой перешел к темам отвлеченным – об удивительном и не познанном
- Александр Владимирович, - сказал я, - ты ведь в тайге и горах больше полувека. Встречалось ли тебе, что-то необъяснимое с первого взгляда? Или со второго? 
Наш временный попутчик задумался, а я продолжил, - расскажи про «урочище, где кто-то есть».
Помолчав еще минуту, старвй охотник качнул головой и сказал:
- Ладно, расскажу. Дело давнее, не понятное, но вы идете в ту сторону, поэтому может быть мой рассказ пригодится… А для чего может пригодится и сам не знаю.   
 Видя его колебания, я снова подбодрил старого знакомого:
- Давай-давай, информации, денег, боеприпасов и водки много не бывает.
Но он шутку не поддержал.
- Не надо бы на ночь глядя вспоминать те истории, ну да утром расходимся и может быть уж не до рассказов будет.
Этой истории больше 30 лет, и где-то в архивах районной прокуратуры, может быть еще лежит дело о нераскрытом убийстве двух охотников.
Услышав про дело о двойном убийстве, я насторожился – рассказывая историю в прошлый раз Александр Владимирович, про такие детали не упоминал.  Как охотничья собака, услышав непонятные звуки, я «навострил уши.
Когда случилась эта странная история, - продолжал рассказчик, - я охотился в тех местах уже лет двадцать, а то и больше. Именно поэтому районный прокурор попросил меня сопровождать следственно-оперативную-группу, к месту двойного убийства.
Тревогу поднял командир вертолетного отряда. Двое подчиненных, бывших в отпуске, не вышли к месту посадки вертолета, который должен был забрать их неподалеку от охотничьей избушки. Парни были опытные, охотились не первый год, и сначала тревоги не возникало. Но когда вертолет МИ-8 прилетел к обусловленному месту на следующий день, а охотники не появились, стало ясно, что дело плохо. В тайге звук летящего вертолета далеко слышен, и хотя бы один должен был появиться, заслышав вертолет.
- За обычными охотниками вертолет два раз летал? – удивилась Лена?
- Ну, во-первых, это были не обычные охотники – они работали в том же вертолетном отряде. Договорились по-дружески с товарищами, что кто-нибудь их забросит в район охоты, а через месяц заберет обратно. Вертолет совершал обычные рейсы, а завернуть на пару сотен километров и забрать друзей – это никто даже не рассматривал как отклонение от маршрута. В те дальние времена все было проще – без нынешнего «Экономии, учета и контроля»…
Во-вторых, вертолет шел обратно по тому же маршруту на следующий день, а не специально летал за охотниками. Но как вам еще объяснить, что ничего необычного в такой ситуации не было? Вот представьте себе, что нынче к примеру, машина идет по зимнику из Югорска в Саранпауль, и ваш друг просит подбросить его до Игрима или Сосьвы, а на обратном пути через пару-тройку дней забрать его обратно. Что вы ему откажете что ли в такой малости?
В этот момент я отвлекался от рассказа Александра Владимировича и вспомнил, как сам как-то в марте ездил по зимнику до Саранпауля через Игрим. Поэтому хорошо представлял себе ситуацию, описанную Александром. И поэтому, вмешиваясь в разговор, подтвердил – нормальное явление и обычное дело.
- Давайте я вам приведу для сравнения более известный маршрут. Например, вы едете на машине из Екатеринбурга в Тюмень, а подруга или друг, просит завезти в Асбест. Ну и что – не сделаете вы крюк в двадцать километров, чтобы выполнить эту маленькую просьбу?
- Вот-вот, - подтвердил охотник – Ну, а какая разница между вертолетом и автомобилем, если надо куда-то подбросить своих же товарищей? И не важно - собравшихся на охоту или возвращающихся с охоты? - спросил Александр Владимирович.
Виктор тоже поддержал разговор:
- На севере сто рублей не деньги, сто километров не расстояние – так еще в советские времена говорили. А сейчас просто масштаб цен другой при неизменных расстояниях. 
Разговор затягивался, а по существу еще ничего не было сказано. Надо было продвигаться дальше и я сказал:
- Коллеги, мы так до утра не услышим саму историю. Пусть Александр все расскажет, а потом уже вопросы зададите, если они появиться.
То, что вопросы будут, я не сомневался.
- Так вот, - продолжил рассказчик, - парни улетели на месяц в тайгу… в горы Приполярного Урала.
Накануне приглашения в прокуратуру - в день, когда вертолет прилетал за охотниками второй раз, уже стало понятно – что-то случилось. Ни на условленной поляне, ни вокруг избушки не было никаких следов – ни людей, ни собак, ни звериных. Стало ясно, что – люди пропали и пропали давно.
Прокурор сам был охотником, давно работал в нащих местах и понимал, что надо делать. Поэтому сразу всех предупредил: «Думаю, что на поиски уйдет два или три дня. Каждому члену группы при себе иметь спальники, лыжи, продукты. Вылет завтра в 9 часов утра. Да, чуть не забыл - борт подсядет в поселке Харсимпауль, возьмете с собой местных охотников манси.  Эти следопыты знают все места, как свои пять пальцев – помогут в поисках. С председателем сельсовета я договорюсь. Все».
Хмурым утром 21 декабря мы взлетели и вертолет взял курс на Харсимпауль. Под ровный гул вертолета я вспоминал последнею встречу с пропавшими охотниками. Это было месяца за полтора или два – вроде в конце октября. Они рассказывали, что когда летали к геологам, высмотрели местечко для охоты – закачаешься! На каждом кедре по соболю, в каждом ручейке лось стоит между рыбами. Точку на карте показали. Я тогда еще удивился - везде, участки вдоль горной реки застолблены промысловиками, а эта, так называемая «зона», свободна. Потом – уже позднее узнал, что парни еще в августе нашли в нашем поселке трех мужичков – мастеров на все руки, забросили их вертолётом попутно на выбранную точку. Мужички и срубили для них охотничью избушку рядом с ключиком. Это чтобы за водой далеко не ходить.
Когда мы прилетели в Харсимпауль, кроме председателя совета и моего старого знакомого Кузьмича- охотника из манси, нас никто не встретил. Пока руководитель нашей следственно-оперативной  группы разговаривал с председателем сельсовета, дед Кузьмич, отвел меня в сторону.
- Саша, мы знаем куда вы собрались. Никак это делать нельзя.  Никто из местных туда не пойдет – боятся будут. Это же Олясян-Юр. И вам не советуем. Я тебе не советую. Ты хорошей человек – почти как манси.
- Да что за Олысян-Юр-то такой?! – удивился я. На карте не было такого названия.
- Нельзя туда никому, - твердил старик, - горе будет. Беда будет. Ты меня послушай… Урочище, не знаю, как правильно по-русски сказать… Олясян-Юр - место такое, называется – «здесь кто-то живет». Плохое там место, старики наши не разрешали там охотится.
Ну вот, - подумал я, - и так все непонятно, так еще и мистика мансийско-зяряская примешивается. С другой стороны, надо учесть, что просто так сотни лет манси это урочище не будут обходить стороной. Народная мудрость она ведь не только в пословицах и поговорках…
Дальше мы полетели в том же составе, в каком  и летели из райцентра. Из местных с нами никто не полетел.
Высадив нас на условленной поляне, вертолет поднялся в серое небо и ушел на базу.
 Мы еще несколько минут постояли, привыкали к этой… мертвой тишине.  В лесу – даже в зимнем – редко бывает полная тишина. Я смотрел на снежную белизну и понимал, что тут давно не ступала нога человека или лапа зверя. Нетронутый снежный покров вокруг места нашей высадки был толщиной с полметра. Надев лыжи, мы двинулись к чернеющей недалеко избушке.
Поиски первого пропавшего охотника не затянулись. Подойдя к охотничьей избушке, мы увидели засыпанное снегом окоченевшее тело Сергея. Он сидел на земле, перед смертью привалившись спиной к двери. Одет был в рубашку и штаны, словно на минутку вышел из избы за дровами. В груди его зияла страшная рана. Кто-то или, что-то поранило Сергея так, что образовалась дыра, через которую была видна дверь. Судя по наметенному снегу, трагедия произошла больше месяца назад. Следователь вместе с экспертом-криминалистом начали осмотр тела и избушки. А мы стали искать второго...
 Нашли быстро, хотя и случайно. На берегу ручья, вытекавшего из подземного ключика-родника, рядом с лежащей пешней, мы разгребли небольшой бугор. Сначала подумали, что это камень в ручье… Но это оказалось телом Алехи. Так же, как и Серёга, он был одет легко -  в тельняшке и  свитерке, без верхней одежды. Рядом с телом лежало ведро. Я говорю «тело», потому, что Алексей был обезглавлен.
Следственная группа работала до темноты, осматривая и описывая, все, что казалось важным... Иных ран или травм у ребят не было. Уцелевшее лицо одного из погибших не могло дать никакой подсказки для того, чтобы понять причины их гибели.
Весь вечер после ужина мы выдвигали различные версии произошедшей трагедии.
- Поругались и застрелили друг друга?
-  Ну тогда, где пули? Пулевых-то ран нет!
- Несчастный случай – один убил другого и, не выдержав укора совести, застрелился.
- Ага, это ты круто завернул. Один убил другого, потом сам возле избушки застрелился насмерть. И пошел в избушку, чтобы ружье повесил на стену. И опять – где пули или хотя бы стрелы от выстрелов?
Версия действительно была глупая – все ружья висели в избушке на стене.
Молодой криминалист выдвинул совсем фантастическую идею: друзья поубивали друг друга. Собаки, оставшиеся без хозяев, от голода стали грызть их тела, начав с места ранений, потом у одного выели грудь, у другого отгрызли и унесли голову.
Мы переглянулись – ну что возьмешь с молодого городского жителя. Даже если он окончил криминалистический факультет.
- Ага, - сказал я - аккуратно отгрызли голову, и унесли ее, зажав в передних лапах с торжественной улыбкой на морде. И где теперь три чистокровных западносибирских лайки? Куда они унесли голову не оставив и единого следочка.
Когда все желающие высказались, следователь выдвинул одну и самую эффективную – , мол, убили местные охотники. За то, что заняли пришлые их угодья нарушили, вот они с ними и расправились и собак их убили, сейчас, наверное, и их зверье уже съело. Если местных хорошо их потрясти – никуда, голубчики не денутся, начнут колоться.
- Да, - думал я, - быстро вы крайнего находите. И ведь возьмут кого-нибудь из местных и навешают двойное убийство… А то, что все местные, и охотники - в первую очередь - стороной обходят это урочище, как в суде звучать будет?
Вертолет только через день прилетит, надо что-то делать.
- Ладно, ребята, давайте спать, - сказал я, - завтра посмотрите еще здесь, а я с утра по округе пробегусь. Что-то тут не так, ну, не так и все!
Следователь внимательно посмотрел на меня и спросил:
- Один пойдешь?
- Один, - ответил я, - кого мне в тайге боятся?
Сейчас вспоминаю себя молодого – крепыш, отслуживший срочную военную  в советском десанте.
Кто был я тогда, в те далекие годы? Самоуверенный крепыш, бывший старший сержант ВДВ, с прекрасной реакцией и натренированным телом. В армии подброшенную бутылку влет из автомата в пыль превращал… А потом – уже на гражданке – с карабином на медведя ходил. Одного только с пятого выстрела свалил … 
Не боялся я тогда ни Бога, ни черта, знал точно - в любой ситуации смогу за себя постоять. Мне ли чего-то бояться? Не было такого и никогда не будет, - так думал я на следующее утро, надевая широкие охотничьи лыжи.
И, конечно, не знал тогда, с чем мне придется столкнуться…
Я прошел примерно с полкилометра по старой оленеводческой дороге, которая вилась вдоль ручья. И неожиданно увидел старый. почерневший от времени, деревянный крест. Уже потом – гораздо позже, из разговора с оленеводами -  выяснил, что здесь, в дороге, умерла молодая, красивая девушка – оленеводка, по национальности коми – зырянка. По православному обычаю здесь ее родственники похоронили и поставли крест.
Да, еще я нашел капканы, которые парни поставили, снял несколько соболей. Их было бы гораздо больше, однако передо мной прошлась росомаха и от соболей остались только коготки.
Поднявшись вверх, по неширокой горной речке, я больше ничего существенного не обнаружил, только следы зверья. Была середина дня, но в декабре этого даже и не поймешь. Серенький, мутный денек выползал из ночного сумрака и через какое-то время вяло заползал обратно, в ту же темноту.   Пора было возвращаться в избушку.
В невеселых раздумьях я повернул обратно к излучине речки, и вдруг спиной, затылком, и всем своим нутром почувствовал чей-то тяжелый взгляд. И следом холод необъяснимого ужаса вонзился в мозг, как вилка в пельмень. Я не мог даже снять с плеча карабин. Вся моя храбрость исчезла в одно мгновение.
Я застыл и только через несколько секунд как-то понял, что мне разрешено повернуть голову. Нет, никаких монстров, ни чудовищ позади меня не было. Не было ни медведя, росомахи или волков. С этими я бы справился – десантным ножом и карабином – если они в умелых руках – многое можно…
Был сгусток тумана…или облачко, диаметром не более двух метров. Внутри ЭТОГО мерцали какие-то металлические проблески и время от времени казалось какие-те цветные искры пробегали где-то внутри этого непонятного образования. Расположившись на верхней кромке долинки, где-то в 70 метрах, ЭТО смотрело на меня изнутри двумя пятнышками рубинового света. Более полминуты ЭТО смотрело на меня, а я не мог двинуть ни рукой, ни ногой, словно парализованный. Потом ЭТО, не зацепившись ни за одно из деревьев, словно пройдя сквозь них, по дуге перекатилось через долину речки на противоположной стороне и словно растворилось там. Все, что осталось от моей храбрости, так это испарина на лбу, ватные ноги и озноб по телу.
До избушки по своей лыжне я добежал одним махом, не останавливаясь ни на мгновение. И промолчал о том, что видел. А что я мог сказать следователю?  Только то, что в округе ничего живого не видел – ни людей, ни зверей.. Я не соврал тогда – я только не всю правду рассказал.
В последующие годы я волей-неволей слышал легенды, рассказы о какие-то непонятных случаях, рахное необычное и невероятное, происходившее в том урочище.
Случайно попавшие туда люди, не задерживались. В тех краях единственным жилищем была охотничья избушка, возле которой страшной и непонятной смертью погибли друзья-вертолётчики. Там и сейчас никто не охотится. Оленеводы, при каслании  своих стад, обходят его стороной. Геологи тоже - все проездом. И все так же хранит свою многовековую тайну урочище Олысян–Юр, что в переводе на русский означает «Здесь кто-то живет».
 Александр Владимирович закончил свой рассказ, и мы все молчали.
- Ну, пора по палаткам и спать, - сказал Виктор, - завтра рано вставить и снова в путь.
- Вперед орлы и орлицы,  -поддержал его Бекас, - командир зря не буркнет, а приказ есть приказ.
- Это ты в палатку торопишься, - потому, что дежурить нынче мне, - сказал _____ 
Но все его правильно поняли – спать _____________ будет одна.
Мы стали расходится, когда Ольга шепнула мне:
- Пойдем к речке.
- Зачем? - удивился я.
- Зачем, зачем, ну надо мне, до утра не выдержу, слишком много чая вечером  выпила.
Тут я понял причину Ольгиного желания, но не до конца.
- Ну, так сходи, я-то тебе зачем?
Ольга разозлилась, но все же попыталась пошутить:
- Тьфу на Ваше каменное сердце… Боюсь я одна идти и в лес, и к реке…
Ночь прошла спокойно. Утром я вылез из палатки, взял ведерко и сходил на речку за водой. Костер уже весело пылал и возле него сидели Виктор и Александр Владимирович. Он что-то показывал Виктору на карте.
- Доброе утро, - поздоровался я. – С раннего утра в карты играете?
- Привет, Петрович, - ответил Виктор, сворачивая карту, - Урочище Олысян–Юр обойдем слева.
У меня чесался язык ехидно спросить, уж не испугался ли бравый майор? Но я сдержался и промолчал, увидев, что девушки тоже выбираются из палаток. – - Вот здесь – на оленей тропе - будет избушка о которой я сейчас говорил, - завершил беседу Александр Владимирович, и ткнул карандашом в карту. Советую в избушке не ночевать, подробности тебе Петрович расскажет. Сообразив о какой избушке идет речь, я закивал головой.
Гораздо позднее я понял, что хитрый майор, воспользовался случаем и замотивировал изменение маршрута для всех нас. В изначальном плане Виктора не было прохождения Урочище Олысян–Юр. Заметая следы, наша экспедиция все равно бы отклонилась от громогласно объявленного маршрута, Но командир, умело воспользовался ситуацией, и свернул ближе к горам под предлогом наличия непознанных явлений в той «зоне».
После завтрака мы распрощались с Александром Владимировичем, и он ушел «по своей тропе». Пока складывали палатки, Виктор отозвал меня в сторону и спросил, «Почему не рекомендуется ночевать в той избушке»?
К этому вопросу я уже был готов и рассказал о том, что знал с чужих слов. Как-то летом, два пастуха-оленевода, измученные комарами и недосыпанием, протопили охотничью избушку, выгнали гнус и прилегли отдохнуть. Они уже засыпали, когда дверь неожиданно сама распахнулась и молодой девичий голос на родном для них зырянском наречии громко крикнул:
- Уезжайте отсюда, бегите отсюда, вы погибните!
Но девушку не было видно – голос шел как-бы из пустоты. Обезумевшие от страха, оленеводы выскочили из избушки и до самого чума гнали своих оленей. И долго еще обсуждали этот случай по всем чумам.
- И при чем здесь Александр Владимирович? И почему ты должен был рассказать эту историю сегодня, а не он вчера?
- А зачем еще жути надо было в ночной тайге на девушек нагонять? И той истории некоторым хватило, чтобы всю ночь в палатке вздрагивать и поближе к соседу прижиматься. В той избушке когда-то давно повесилась девушка-манси. Не зная этого, Александр Владимирович, спокойно переночевал в избушке. И тем самым вызвал удивление и мистический страх у оленеводов.   
- Да, ты прав, меньше надо таких веселых историй слушать, согласился Виктор.
Через сорок минут мы вышли на маршрут.