Глава 6. Белая лестница

Глава 6. Белая лестница

Катя проснулась от собственного крика.

Сердце колотилось где-то в горле, простыня насквозь пропиталась потом. Комната тонула в сером предрассветном сумраке, за окном всё так же валил снег — он не прекращался уже третьи сутки.

Она села на кровати, пытаясь отдышаться. Сон не отпускал.

Белая лестница. Широкая, мраморная, уходящая вверх и вниз бесконечными пролётами. Стены без окон. Тишина, такая плотная, что закладывает уши. И люди — молодые, в одинаковой тёмной одежде. Они поднимаются и спускаются молча, не глядя друг на друга. Никто не разговаривает. Никто не улыбается.

На одном из пролётов — парень со шпагой. Не театральной, настоящей, с гардой, тускло блестящей в неверном свете. Он стоит неподвижно, как статуя, и смотрит прямо перед собой. Мимо него проходят другие, но никто не приближается.

Катя — во сне она была собой, но одновременно кем-то другим — стояла на верхней площадке и смотрела вниз. Там, в полумраке, она увидела движение. Кто-то забился под широкий дубовый стул, стоящий в нише. Девушка. Совсем молоденькая, с длинными светлыми волосами. Она сжалась в комок, закрыв голову руками, и мелко дрожала.

«Прячется», — поняла Катя. — «Здесь нельзя прятаться. Здесь всё видно».

И в тот же момент парень со шпагой повернул голову. Медленно, очень медленно. Его глаза встретились с глазами Кати. В них не было угрозы. В них была только усталость и... предупреждение?

«Уходи, — сказал он беззвучно. — Ты ещё не наша».

Катя хотела ответить, но вдруг поняла, что не может пошевелиться. Ноги приросли к ступени. А парень начал подниматься к ней. Медленно, размеренно, шпага в его руке опустилась остриём вниз, но каждый шаг отдавался гулким эхом, от которого закладывало уши...

— Катя!

Она вздрогнула. В дверях стоял Слава, с чашкой в руке и испуганным лицом.

— Ты кричала. Я в соседней комнате слышал.

Она выдохнула, провела рукой по лицу.

— Сон. Кошмар.

— Хороший кошмар, судя по звуку. — Он поставил чашку на тумбочку. Кофе, горячий, с молоком — так, как она любила. Слава вообще много о ней знал. Больше, чем кто-либо сейчас. — Расскажешь?

Катя взяла чашку, обхватила ладонями тепло. Сон стоял перед глазами слишком отчётливо, слишком ярко для простого ночного кошмара.

— Мне снились Странники.

Слава замер.

— Те, из автобуса?

— Не знаю. Может быть. Они живут в доме. Большом, каменном, с белой мраморной лестницей. Там есть правила. Режим. Все ходят молча, в одинаковой одежде. Никто не улыбается. И уйти нельзя.

— Тюрьма?

— Скорее... общежитие? Но добровольное. Только выйти обратно нельзя. — Катя помолчала, вспоминая детали. — Там был парень со шпагой. Он стоял на лестнице и охранял что-то. Или кого-то.

— Кого?

— Девушку. Она пряталась под стулом. Маленькая, светловолосая, очень молодая. Боялась. А он смотрел на меня и говорил... говорил, что я ещё не их.

Слава сел на край кровати.

— Ты думаешь, это вещий сон?

— Я думаю, книга его послала. — Катя кивнула на гримуар, лежащий на столе. Он был закрыт, но от него исходило слабое тепло, почти заметное даже на расстоянии. — Она показывает мне то, что я должна увидеть. Готовит.

— К чему?

— К переходу. Сегодня третье декабря.

Слава посмотрел на часы. Половина седьмого утра.

— Что будем делать?

— Поедем на остановку. Как и планировали. — Катя отставила чашку и встала. — Но теперь я знаю: Странники не просто уходят в никуда. Они живут где-то. В каком-то месте между мирами. И тот дом, с белой лестницей...

— Что?

— Там есть девушка, которая хочет сбежать. Я чувствую. Она не хочет быть Странником. И она позвала меня. Во сне.

Слава побледнел.

— Кать, если ты туда сунешься... Тот парень со шпагой не просто так стоял. Он страж. Они не отпускают своих.

— Знаю. — Катя натягивала свитер, движения были резкими, решительными. — Но книга выбрала меня не просто так. Я не просто передатчик. Я должна понять. Должен же быть способ вернуться.

— Твоя женщина на дороге не вернулась.

— Она не хотела. Она хотела передать книгу. А та девушка... она прячется. Она хочет.

Слава молчал. Он смотрел на Катю и видел в ней то, чего не замечал раньше: упрямство, переходящее в одержимость. Так его сестра смотрела, когда говорила про дорожников.

— Я с тобой, — сказал он.

— Слав...

— Нет, послушай. — Он встал, заслонил собой свет из окна. — Моя сестра тоже, наверное, где-то там. В таком же доме. Может, она тоже прячется под стулом. Я должен узнать.

Катя посмотрела на него долгим взглядом.

— Хорошо. Но запомни: мы идём только смотреть. Если книга захочет показать — мы увидим. Но лезть внутрь... не знаю, сможем ли.

Она подошла к столу, положила ладонь на гримуар. Книга отозвалась теплом, почти живым.

— Покажи, — прошептала Катя. — Если должна, покажи.

Страницы сами раскрылись посередине. Новый рисунок проступал прямо на глазах — белая лестница, фигуры в тёмном, девушка под стулом, сжавшаяся в комок. И парень со шпагой, стоящий на страже.

Тот же сон. Та же картина.

Внизу страницы появилась надпись, выведенная неровным почерком:

«Ира. 19 лет. Восьмой год. Прячется каждый день. Страж знает, но не выдаёт. Ждёт того, кто сможет открыть дверь».

Катя прочитала вслух. Слава побелел ещё сильнее.

— Восьмой год, — повторил он. — Моя сестра пропала восемь лет назад. Её звали Ира.

Они смотрели друг на друга через комнату, и снег за окном падал всё гуще, скрывая мир, отрезая дороги назад. Впереди была только остановка. И автобус, который придёт ровно в 18:42.

И дверь, которую предстояло открыть.