26. Про коммунизм

            


   … Из Брежневских времён:

   На даче, точнее в домике на краю деревушки Чик, сидим мы в обед и швыркаем чай. Мы, это мои родители и их друг Николай Ильич. И, главное, я. Настроение благостное – с утра копались в огороде и кое-что сделали. В обед рыбу жареную употребили. Отец целую неделю ловил её в речушке Чикушке и выпускал в бочку пожить до выходных. И приехал друг и мы чуть даже и выпили под этих чебачков и окуньков.  Хорошо!
   Но меня бес дёрнул задать этим двум друзьям вопрос – про выборы и про партию СССР. Взялись они меня просвещать в два смычка! Я поначалу возражал, а когда упрекнул партию за терпение к шамкнувшему с высокой трибуны генсеку оскорбительное название социалистического лагеря – «сосиски сраные», тут ваще началось! Выгнали они меня из кухни и вслед мне летело: «Он наше знамя!»


   И в сгущавшихся сумерках этого веселого дня мы, взяв под мышки по мешку с тремя завязками, ушли в сторону  Бунькова. Там, возле деревни, большое поле  и днём работали комбайны и убирали моркову. Вот туда мы и пришли и стали на ощупку собирать не убранное комбайном. Хорошая морковка уродилась! Чу! Мотор! Едет вокруг поля ГАЗ-66. В кузове двое с ружьём. Шарят по полю фароискателем. Ищут расхитителей  соцсобственности… И два коммуниста и ваш покорный кандидат в партию, распластались в междурядье морковном. Кепки на глаза надвинули и сопим, пока не стихло.

   А назавтра опять втроём ушли мы за дорогу – грейдер. Снова с мешками и серпами. Жали в поле пшеницу.  И подсолнухи. Хитили имущество! «Сосисочное». Два рейса сделали. Курочкам ведь нужно питание… 


   Через неделю пшеницу убрал комбайн и свалил половину в куст. Огромный бурт нам не удалось сволочь к себе в дачный бункер. Так и гнило до следующего года зерно. А подсолнухи ушли под снег.  Да и морковка ушла туда же. И свёкла.
   А капусту нам удалось спасти. Частично. Перетащили в домик. А по зиме вывезли и снабдили родственников.

   П.С.
Зерно засыпали в бочки и спрятали в тайник. Полторы бочки там не поместились, и мы их просто прикрыли соломой. Но ушлые деревенские алкаши длинной зимой нашли и укатили вместе с бочками.

П.С. 2

А тридцать две бройлерных куры в одну осеннюю ночь исчезли бесследно. Только колеи  с тыла сарая остались. Шишигины. И пролом в саманной стене.