На волю...

Сквозило через мышиные щели окна, ветерок, казалось, втягивался тёплой комнатой и летел дымком тени в солнечном обмундировании стены.
Кругом бардак.
Носки, потерянные, но вновь нашедшие новую пару, майка, сжатая в стиральной машине и больше похожая на тряпку, листки отрывного календаря, сдёрнутые и брошенные по углам, как растопка для костра, в общем, привычный бардак холостяка.
Птахи через стекло высматривали крошки засохшей булки, которые хрустели под ногами, как чипсы.
Надо бы убраться.
Он развернул смятый календарный листок - четверг, самое время.
На улице пылало, не обжигая, молочное зимнее солнце.
Уберусь и пойду прогуляюсь, решено.
Он взял колючую швабру, метанул слипшиеся носки и листки в кучу и вдруг почувствовал тепло, совсем расслабился, даже сделать пару махов ему лень, он затанцевал со шваброй по комнате и, выметая мусор, посмотрел в прицел окна.
А на улице таял снег, он плакал бесшумно, словно в последний раз, наверное, весна, ведь на календаре короткий почерк марта, пора на волю, прочь из коробки бетонной, на волю, гулять.
Он влез в потёртую куртку, глянул на чистую комнату, распахнул окно и выпорхнул прочь из своего скворечника.
Над ним обездвиженно висело яркое небо.