Сияющая тишина. Сергей Маковский

Сергей Константинович Маковский - русский поэт, художественный критик и организатор художественных выставок, издатель, сын известного художника Константина Маковского.

* * *

Зноен день, но с гор прохлада:

и жара, и не жара.

В этих старых липах сада

ветер шелестит с утра.

Небо, даль, просторы... Боже!

этакая благодать -

на качалке полулёжа

и дремать и не дремать,

слушать тишины безбрежной

голоса: цикады скрип,

гуд пчелы и шорох нежный,

шелковистый шелест лип.

И беззвучье и звучанье,

песня золотого дня...

Этой музыке молчанья

нет названья у меня.

* * *

Я влюблён в очертанья прибрежий холмистых,

оттеняющих синий залив,

я влюблен в отраженья лучей золотистых,

в этот пышный, могучий разлив

ослепительных красок и зноя, и света,

и прозрачных теней. Я влюблён

в этот праздник безоблачный южного лета,

в этот блеск, в этот солнечный звон.

Что за радуга жизни! Как в воздухе чистом

кипарисная зелень темна!

Отливает опалом, сквозит аметистом

на песке серебристом волна;

спят дубовые рощи в тени ароматной;

на холмах - молодой виноград.

И в объятьях лазури весь мир необъятный

утопает как сказочный сад.



ДОЖДЬ

Ах, воистину чудесен

день весенний! Даже в дождь.

Лес мне дорог и без песен,

сладок запах мглистых рощ.

В гнёздах прячутся наседки,

плачет небо, на траву

тихо каплет с каждой ветки

сквозь намокшую листву.

Низко облака над лесом.

Грустно, сыро и темно.

Пусть! И дождевым завесам

завораживать дано.

Лужи, грязь, вода в овраге.

Дождь... А всё ж как хороша

этой животворной влаги

лес обнявшая душа!


* * *

Горит полуденное лето,

от зноя дымно в синеве,

сухая серебристость света -

как пыль на выжженной траве.

Не шелохнётся воздух чистый,

не дрогнет горная сосна.

Юг средиземный, день лучистый,

сияющая тишина!

Таинственна, первоначальна -

в ней тонут небо и земля,

и как-то радостно-печально

ей отвечает жизнь моя.


* * *

Пусть отчизны нет небесной

и чудес не ждёт земля -

всё Творение чудесно:

время, солнце, звёзды, я,

мысль моя, вот это слово,

прозвучавшее в веках,

свет и тени сна земного,

сон о райских берегах...

Коль обманет - что же, что же?

Здесь, во тьму из темноты,

этот луч сознанья, Боже,

этот луч сознанья – Ты

* * *

Снег россыпью алмазной падает,

на солнце светится с утра.

Земля и умирая радует,

и в зимней скудости щедра.

Мирами искорок бесчисленных

мерцает белый полог зим,

а кружева ветвей безлиственных

вдали - как лиловатый дым.

Февральскими снегами скована,

она не верит нищете.

Земная вечность уготована

её небесной красоте...


СНЕГА

Мой скорбный дух навеки одинок,
как горный снег, как снег вершин безвестных.
Но жжет снега огонь лучей небесных,
горячий луч мое безмолвье жег

и плакал я. И дух мой с гор чудесных
стремился вниз, в долины звучных строк,
и замирал в оковах ритмов тесных,
как в берегах низверженный поток.

О, если б все снега моих видений,
все проблески рассветных озарений,
и всю печаль холодных дум моих –
я мог излить в один поток созвучий,
в один сонет ласкательно-певучий,
в одну мольбу, в один могучий стих!


ТЕНИ

Певцу любви измена не страшна.
Ее в груди недолго он хоронит,
и, жалких слез, скорбя, он не уронит.
Иная скорбь судьбой ему дана.

Пускай душа обманутая стонет,
ревнивых дум и ужаса полна:
миг творчества тоску любви прогонит,
нездешним сном заменится она.

Тогда к нему придут из отдалений,
придут с мольбой обманутые тени.
И в глубине страданья своего
он не свои почувствует страданья,
и зазвучат в словах его признанья –
рыданья всех, любивших до него.


***

Вдоль озера мы шли в вечерний час.
Равнина вод дымилась и мерцала,
и черный лес недвижно отражала
у берегов. Ты помнишь, мимо нас

беззвучно лебедь плыл… В лучах опала
пурпурный край зари устало гас.
И в дымной вышине звезда сияла,
как в жемчуге сверкающий алмаз.

И было все так смутно, точно в сказке:
наш путь, леса, и призрачные краски
несмелых туч. И замок на холме

казался тоже призраком несмелым.
И лебедь плыл, виденьем нежно-белым,
над озером, в прозрачной полутьме.


НЕВЕДЕНЬЕ

Не спрашивай, о чем волна морская
поет, шумя на берегу немом,
и отчего в безмолвии ночном
звезда небес горит, не угасая.

Не спрашивай. Люби, не понимая.
Любовь  –  печаль. В неведеньи земном  –
предчувствие о веденьи ином,
в земной тоске  –  отрада неземная.

И если б ведал ты, о чем волна
на берегу поет неутомимо,
и отчего звездами ночь хранима,
и если б знал, зачем обречена
душа твоя в неведеньи томиться,
не мог бы ты ни верить, ни молиться.