Держи любовь в уме и сердце

Держи любовь в уме и сердце

Держать любовь в уме и сердце — это значит позволить себе вспомнить, что однажды ты уже был согрет. Что есть лицо, в которое ты смотрел иначе, чем на остальной мир. Или момент, когда ты вдруг почувствовал: я дома.

В усталости, в отчаянии, в одиночестве не надо искать новую любовь и не надо требовать её от себя. Достаточно закрыть глаза и вызвать в памяти тот образ, где любовь уже случилась.

Это может быть:
лицо человека, который однажды смотрел на тебя с нежностью,
руки, которые тебя обнимали,
тишина рядом с тем, кого не нужно было развлекать словами,
взгляд, такой родной…
даже просто воспоминание о том, как ты сам кого-то любил — потому что эта способность никуда не делась, она навсегда в тебе.

Этот образ — не побег, а возвращение к себе настоящему.
К тому, кто помнит, как любить.
К тому, кто помнит, как быть любимым.
И если ты можешь удержать его хотя бы несколько секунд — ты уже не совсем один, ты уже ткёшь тот самый узор бытия (https://youtu.be/ZCNFO-kQWoA?si=pte-EsQk_kBpOl4W)…

А потом ты вспоминаешь: любовь — это не только одно лицо. Не только одни руки. Это ткань, из которой соткан сам мир. И ты в этой ткани — не обрывок нити, а часть древнего полотна, которое начали задолго до тебя и закончат после.



Благословение тем, чьи сердца узнают родное


В час, когда путь станет острее битого стекла,
и шаг отяжелеет от невысказанных слов —
пусть ветер шепнёт тебе имя,
то самое, что знали звёзды до твоего рождения.
А если есть кто-то — здесь, рядом, или в памяти, или за гранью, —
кто помнит это имя сердцем,
пусть его голос вторит ветру.

Когда тишина окутает плотнее зимней шубы,
и сердце забудет, как биться в такт надежде —
пусть дождь упадёт на ладонь не слезой,
а обещанием: всё пройдёт, но ты останешься.
И если есть рука, готовая принять твою каплю, —
живая или та, что когда-то держала твою, —
знай: вы смотрите на одно небо.

Если ночь накроет без звёзд и без огня,
и даже эхо отвернётся —
помни: в тебе уже есть свет.
Он не гаснет. Он ждёт, пока ты вспомнишь, как им дышать.
А  те, кто любит тебя,
видят этот свет даже в полной тьме.
Даже если сами они сейчас далеко.
Даже если сами они уже свет.

Пусть земля питает твои корни, а небо — крылья.
Пусть тот, кто рядом — ребёнок, старик, друг, любимый, —
помогает корням врастать, а крыльям — расправляться.
Пусть реки в тебе не мелеют даже в засуху.
Пусть предки шепчут сквозь сны, когда выбор труден,
а будущее отзывается голосами птиц, когда ты готов слушать.
Пусть в этом шёпоте звучат голоса всех,
кто любил тебя до тебя —
и будет любить после.

Иди. Не бойся быть мягким среди камней.
Не бойся быть ярким среди теней.
Ты — не чужой здесь. Ты — свой.
И те, кто принимает тебя любым —
тоже свои. Навсегда.

А мир, что кажется глухим,
просто ждёт, когда ты заговоришь на своём языке.
И если есть хотя бы одно сердце,
понимающее этот язык без слов —
мир уже ответил тебе.

Да будет путь твой живым.
Да будет дом там, где бьётся твоё сердце.
А если есть сердце — или много сердец, —
бьющихся в такт с твоим,
дом там, где вы вместе.

И да хранит тебя эта любовь —
та, что не просит ничего взамен,
но всегда идёт рядом,
даже когда ты идёшь один.

И да хранит она всех,
кого ты впустил в своё сердце, —
живых и ушедших, близких и далёких,
рождённых тобой и родивших тебя,
встреченных и ещё не встреченных.

И да хранит она тебя
в их сердцах