Сделка

На горе стояли три креста. Солнце торжествовало. Центурион прищуривщись наблюдал кавалькаду из роскошных колесниц
поднимающихся к месту казни по грунтовой дороге.
Едет «сам», однако.
Он застегнул шлем и дал команду воинам. Четко, печатая шаг, приблизился, встал на краю дороги. Все вытянулись.
Грузный «префект» кряхтя выбрался из колесницы, улыбнулся ему, тронул за плечо. Подошел ко кресту.
Поднял лицо, сощурился. Опустил голову. Отбросил носком небольшой камень.
Опять поднял лицо против солнца. Позади него, охранник уже быстро развернул зонт.
- Я сейчас говорил с Каиафой, он готов заключить сделку. Я думаю ему можно верить. Мы снимаем тебя с креста и делаем прекрасный кибуц в Галилее. Сюда ты больше не показываешься, ни ты, ни твои ученики. Соглашайся.
Раздался ужасный звериный стон.
Префект оглянулся, подошел к бочке с водой, наклонившись стал плескать себе в лицо, затем встряхивать руками. Рядом оказался человек с полотенцем.
Префект вытерся, высморкался, развернул полотенце.
Белоснежное полотно с яркими цветами.
- Настоящий рушник из Умани,- пояснил человек.
Префект бросил ему полотенце вернулся к кресту.
- Я отправляюсь в Рим. У меня, правда, много работы. Я думаю у тебя есть время до вечера.
Он пошел к колеснице. Садился, кряхтел. Взглянул еще раз.
- Это ужасно! Что я могу для них сделать! Как малые дети, честное слово. В аэропорт!
Колесницы двинулись. Когда пыль осела, центурион обратился к воину.
Я еду обедать. Вечером перебей всем голени.