Космос 2566

КОСМОС 2566. ДЫХАНИЕ НИЧТО
Мы давно достигли технологических высот. Практическое бессмертие, квантование реальности, путешествия между ветвями истории – всё это было будничной работой Синхронизаторов, таких как я. Мы исправляли хрональные разрывы, гасили парадоксы и следили, чтобы бесчисленные миры не схлопнулись в небытие. Но две проблемы оставались нерешенными: предсказанная Великая Волна небытия, надвигающаяся из глубин космоса и угрожающая стереть часть вселенной, и наша собственная, внутренняя жажда. Жажда не просто наблюдать, а творитьновые реальности с нуля. Мы были богами-реставраторами, мечтавшими стать богами-творцами.

Всё изменилось с открытием Исторического резонанса. Мы научились посылать в прошлое тахионные нити, едва заметно влияя на выбор ключевых личностей. А в ответ получали всплески психической энергии – те самые «сигналы из глубокого космоса», которые древние принимали за чудеса или природные катаклизмы. Вспышка, осветившая Вифлеемскую звезду? Эхо выбора одного проповедника в Галилее. Необъяснимый луч, осенивший Колумда? Сомнения мореплавателя в момент отчаяния. Мы не писали историю – мы лишь шептали ей на ухо, а она отвечала нам снопами энергии из прошлого.
Но для решения Великой Волны шепота было мало. Нужно было отправить разум. Не тело – оно слишком хрупко для такого прыжка. Сознание. Через каскад квантовых зеркал, фокусирующих мысль, и гравитационную линзу черной дыры 2566 – нашего хронального портала.
Я был добровольцем. «Прямая синхронизация с точкой Ноль», – называли это мои коллеги, физики. С их точки зрения, эксперимент длился мгновение. С моей…
Когда двигатель активировали, я не почувствовал толчка. Я просто… выдохнул. И понесся назад. Не в пространстве – во времени. Всё вокруг поплыло, растеклось в марево эпох. Я видел фракталы энергий, видел как города рассыпаются в пыль, ледники наступают и отступают, динозавры сжимаются в ящеров, ползающих в первичном океане. Звезды на небе мчались, рождались и гасли за мгновение. История, вся история, была не книгой, а дыханием. Длинным, обратным выдохом мироздания.
Я промчался сквозь рождение Солнца, сквозь первородный хаос материи, и вонзился в точку, предшествующую всему. В Ничто.
Здесь не было света. Не было времени. Не было материи. Не было даже «меня» в привычном смысле. Я был сломанным, расщепленным сознанием, пылинкой, застрявшей между тактами бытия. Вселенная затаила дыхание перед вдохом, а я застрял в этой паузе. В этой тьме.
Это был океан абсолютного нуля, где единственной пульсацией было мое собственное, призрачное осознание. Вдох. Выдох. Прилив. Отлив. Ничего больше. Миллиард лет? Триллион? В этой вечности понятия «год» не имело смысла. Существовало только бесконечное, одинокое сейчас, растянутое в беспросветную пустоту. Это была пытка, превосходящая любое воображение. Бессмертие, превратившееся в проклятие. Эксперимент был чудовищной ошибкой. Здесь не было ничего, что можно было бы синхронизировать. Только Я и Ничто.
И в один из бесчисленных циклов этого призрачного дыхания, из глубин невыразимого отчаяния, родился порыв. Не мысль даже. Инстинкт. Последний всплеск воли того, что когда-то было человеком. Если я – единственное, что есть, то я должен это озвучить. Должен нарушить тишину. У меня не было голоса, не было тела. Было только намерение, крик души в абсолютную пустоту.
«ДА БУДЕТ СВЕТ!»
И…;…стало светло.