71 Москвее некуда. Калатискос

         МОСКВЕЕ НЕКУДА. (БАЛКОНЫ.)
                2018.   
 
Я, впрочем, уже зарекался влезать в дебри своего первого (1)  брака.
Гоню дурь из головы и пытаюсь полностью переключиться на гостью. 
Пусть для меня наша встреча «в буфете» случайна, такое продолжение вполне
могло последовать за соседством кресел на кинофестивале или за путевым знакомством в метро (что случалось не раз (1), и не два (2)),  но торчащая всё время на виду   пресловутая корзинка, освобождённая уже от всякой всячиной, напоминает, что она-то, Ленка,  целенаправленно и грамотно организовывала романтическое свидание.  Определённо не собиралась возвращаться сразу из булочной домой. 
И я стараюсь оживить ситуацию, не даю ей одеться после ванной, наливаю на пробу глоток коньячного спирта, лезу в шкаф за фотоаппаратом.
Она, вроде бы и не против, но я почти сразу признаюсь, что никакого фотоаппарата
у меня нет.  А время, между тем, неуклонно движется к обозначенным шести (6),
и, не знаю как она, а я испытываю внутреннее облегчение.
Ну, и зачем всё это, то ли в кайф, то ли в облом. Нет, не так – и в кайф, и в облом одновременно.  Просто дань прошлому? Дополнение  к воспоминаниям?

              71 Москвее некуда.  Калатискос.   

Дёргающие друг друга в разные стороны эмоции. Не сочетающиеся, диссонансные мысли.   Она была со мной до гитары, до маминой аварии, до облучения, до жены.
Что-то я пропустил. Умышленно.  Но даже не первая (1) любовь.
И донжуанский список ею не пополнишь, давно она там.
А списки все эти, тоже ведь полная чушь. 
Я, правда, тогда, и ещё, наверное, года три (3) считал.
Точно, до середины июля восемьдесят первого (81). 
Я как раз (1) формулировочку на работе озвучил, специально для девочек наших,
дескать, «ко мне очередь отсюда до Кремля» (институт наш у метро «Профсоюзная»),
а домой вернулся – Маринка со Светкой полусладкое пьют, видно давно уже.
И так стало вдруг смешно и противно одновременно.
А главное, совершенно ясно, кто здесь дома, а кому пора такси вызывать.
И не пожалел ни разу (0).   
Казанова, пишут, до конца жизни всё калькулировал.
Обольстил  сто двадцать две (122) женщины за тридцать девять (39) лет.
Щенок!!!
      
   ЭТО СЧАСТЬЕ.  (21.5.81.)  Песня.
              1.
Это счастье №10.               
Буду я предельно честен,            
Недостойно оно песни,               
Чуть получше, чем в кино.       
Познакомились на праздник,    
Как-то станцевались сразу.         
Я живу один. Вот радость.          
Дальше не разрешено.               
               2. 
Это счастье №20.
И могу я вам признаться,
Очень малым отличаться
Друг от друга им дано.
Тоже выпили немножко.
Тоже спереди застёжка.
Тоже крошка, тоже кошка.
Дальше не разрешено.
                3.
Это счастье №30.
И, надеюсь, мне простится,
Одному никак не спится,
От кошмарных маюсь снов.
Средство лучшее от скуки
Для меня и для подруги.
Хвалит губы, хвалит руки.
Дальше не разрешено.
                4.
Это счастье №40.
Так огромен этот город,
Этот мир греха, в котором
Окликают каждый шаг.
Научился, различаю
Взгляд зовущий, взгляд печальный.
Нужных слов набор я знаю,
И не упускаю шанс. 

Вот и иллюстрация, и год не подгонял.
Разве не налицо острое разочарование в  боевых и спортивных аспектах общения с противоположным полом и осознание полнейшей бессмысленности счёта побед.
Конечно, в восемьдесят первом (81) я уже определился, уже найдена та, чей набор качеств обеспечил  высокое качество совместной жизни на долгие – долгие годы.
Но и в семьдесят восьмом (78), после весьма убедительных уроков жизни, мне
как-то расхотелось быть и рефлектирующим,  и рефлексирующим.   
«Почувствуйте разницу!»
Я только по инерции послушен ещё некоторое время желанию самоутверждения
и жажде реванша.   
Чуть выше я уже перечислил несколько очевидных несогласованностей через запятую.  И сделал это только потому, что они так сосуществовали, абсолютно
не мешая друг другу.
Вот и ещё.
За мной твёрдо закреплена репутация беспринципного, ненасытного и неотразимого бабника,  я считаюсь выдающимся «экспертом по жизни», перевожу и растолковываю женатым друзьям, а иногда и их жёнам книгу Кинси
(так, кажется, фамилия модного тогда  в СССР и, естественно, не издаваемого   
на русском, сексолога), а холостым раздаю «девчонок с барского плеча».
При этом, прошло всего  чуть больше года с тех пор, как у меня впервые (1)
в жизни появилась  партнёрша, про которую я с уверенностью, могу сказать,
что у меня с ней всё тип - топ.
Вот она, опять чуть-чуть раньше, чем я намечал и опять сама появляется в тексте.
Но теперь ей уже можно и даже нужно высовывать свой носик.      
(Мистика, она прямо сейчас появляется у меня «в гостях», намекает, что давно
ей не писал. Сейчас, сейчас, только процитирую твоё недавнее письмо.)
Самый предвзятый, а потому самый честный свидетель.
(Исправлю, всё-таки, ошибки.)
«Я сколько раз слышала разборки с твоими девками. Они хотели быть с тобой,
а ты выбирал меня и мне это льстило. Они все хотели за тебя замуж, и меня это веселило.  Мне было смешно, как они из кожи лезли, чтобы быть с тобой».
Рассказывая где надо и не надо, о том, что я «перетрахал пол Москвы»,
и что я «никогда на ней не женюсь», она, тем не менее,  никогда не пропускает свои дни «среда – суббота», и не упускает ни одного повода, чтобы появиться и в любой другой день. Наивная, маленькая, милая дурёха. Она, действительно, любила меня.
Мы так и не достигли консенсуса в вопросе, почему наш брак не состоялся,
вопреки  даже всем препонам.
Мне приятно думать, что у меня хватило ума не портить ей жизнь.
Я ещё был не готов.  Расхожая отговорка, не правда ли.
Впрочем,  здесь важно другое.   
Несмотря на весь, как позитивный, так и негативный, но весьма объёмный опыт,
её случай стал первым (1),  когда «женский вопрос превратился в женский ответ».  Не мучил, но помогал.
И пусть ответ был  нелепым,  невнятным,   даже совершенно ошибочным, неверным.
Пусть это была только попытка ответа, но зато я узнал, что он возможен.
Что есть желающие, готовые, пытающиеся понять.
Я как бы уже слышу не от одной (1) – это ты  эгоистичный, бесчувственный,
не оценивший наших жертв.  Могу целый поясняющий психологический  трактат написать.  Претензии, объяснения, оправдания – всё ведь есть.
И многое ведь будет понято и принято. 
Но я не стану обвинять и оправдываться.
Взвешивать, что в мою пользу, что против.
Скажу только, что я помню всё хорошее. Но прошу постараться меня понять, хоть сейчас.   Не было, значит, главного. Чего? Давайте не  будем подбирать термина.
Кто не знает – самые лучшие, самые важные слова: «любовь», «дружба», «взаимопонимание», почему-то трактуются по-разному.    
И мне  не надо ничего доказывать.
Жизнь   доказала мою правоту. Я ведь нашёл, встретил.
Всё сошлось, но как мы старались и стараемся…
Мне как-то попалась книженция:
Steven Carter «This is how love works».    
«Вот как работает любовь» - так, наверное, красиво.
Книжка, простоватая, никчёмная, но мне понравилось название,
здесь рядом помещены «любовь» и «работа».  Жизнь требует тщательности. 
Ну, замутил, закрутил. 
Проще надо, веселее.
А вот я вам сейчас расскажу, как я называл нашу с Ленкой возню,  ещё когда
нам было шестнадцать (16) – восемнадцать (18).    
Вы знаете уже, я по жизни  периодический театрал.  Раз в пару – тройку (2 – 3) лет, что-то вдруг включается, и я начинаю активно посещать театральные постановки.
Обычно получалось раз десять – двенадцать (10 – 12),  за месяц – полтора (1 – 1,5).
Потом как будто наступает насыщение и перерыв до следующего приступа.
Случилось такое и во время нашего романа с Еленой.
В конце шестидесятых (60) в Москве гастролировал театр из Греции.
Не простой, а специализирующийся на античном материале. 
Был молод, глуп и невнимателен к деталям, но помню, что старались они
прямо-таки воссоздать спектакли двухтысячелетней (2000) давности. 
И мы, конечно,  не отказались от предложенных папиной секретаршей билетов.
Всё было так, как и написано было в книжках. 
(Как и очень многие в те времена,  я был читающий мальчик.)
Была и «группа товарищей», постоянно сопровождающая героя, именуемая «хором»,
И машина, которая махина.  Помните - деус экс махина (это уже латынь,
Древний Рим) -  deus ex machina - бог из машины.
 И, конечно, танцы.  Те танцы, оживляющие скульптуры и рисунки.
Но скукота неимоверная. Во всяком случае, во время чтения, трагедия
(это была трагедия, и её я, естественно, тоже читал) показалась куда как интереснее.
В голову пришла довольно простая, но сразу заставившая меня возгордиться мысль.
Думаю, она и сейчас пригодна для практического применения.
Очевидно, что гениальный Софокл, ещё две с половиной тысячи (2500) лет назад
больше думал о представлении на подмостках, чем о собственном тексте,
тогда как режиссёры и актёры, охваченные священным трепетом, думали
в основном   о тексте Софокла, а не о своих,  непосредственных  лицедейских обязанностях.  Они, наверное, забыли, что работают для очень разного московского  зрителя, а не для искусствоведов и историков театра.
И вообще - великий текст не обязательно превращается в великий спектакль.
В театре хочется побольше театра.
Оставалось только рассматривать и читать красочную и информативную программку.  Вот тут–то мне  бросилось в глаза и сразу понравилось слово.
Калатискос.   Что, на самом деле, означает древнюю шляпку ;;;;;;;;;;,
уменьшительное от ;;;;;;;, что, в свою очередь, означает - «плетеную корзинку».
Существуют различные изображения девушек, танцующих в колпаках,
похожих на распространённые тогда корзинки.
Вот их-то  танец и  назывался (по головному убору) тоже «калатискос».
Обо всё этом я справился потом, а тогда, в программке, я вычитал буквально следующее: «древнегреческий танец при представлении трагедии.» 
(При пре… так и было, я записал). 
И далее «танец корзинок».
Но я почему-то сразу связал термин с плотно сидящей рядом Ленкой.
Уж очень подходящая вторая (2) часть слова.
Я не знал, как она переводиться, и существует ли отдельно вообще,
но зато мне было совершенно ясно, что наш родной русский глагол «тискать»
абсолютно точно отражает то, что мне так нравилось делать с Ленкой.
Впрочем, в последствии,  выяснилось, что  и первая (1) часть, будучи выделленной
и переведённой,  вполне уместна: ;;;;;  - «прекрасная». 
Я тогда немедленно сообщил ей о своих ассоциациях, и в дальнейшем мы частенько повторяли со смехом  нашу  формулировку.
Не исключено, кстати, что тару – корзинку в качестве предмета антуража для нашего последнего свидания она выбрала вполне осознано.
Нет, мы оба (2) не знали, что свидание самое последнее.   
Но случилось именно так.
Мы спокойно укладываемся в расписание. Около шести (18.00.) я провожаю её,
но не до подъезда, и не по улицам, где велика вероятность ненужных встреч, а только через свой двор, до последнего отгораживающего угла.
Именно  здесь, за этим углом тот самый клуб «Огонёк», у дверей которого мы встречались с ней сотни (100;n) раз в юности.   Мы не боимся вкусно  расцеловаться,
обмениваемся координатами (мне разрешено писать ей туда), она обещает обязательно заскочить «на обратном пути».   К тому же, она ведь часто наезжает.
Но следующим встреченным (и очень нескоро)  мною представителем их семьи
была бабушка.  Честно говоря, она меня никогда не жаловала, догадывалась, конечно, обо всём.  Но в тот раз, увидев меня, она сразу заплакала и буквально схватилась за меня обеими руками.
Продолжение следует.    72МН… 
4 страницы.  208 строк.