Морская прогулка... ч. 2

Продолжение...

Возвращение в порт Анапы уже  под унылым, моросящим дождем, который сменил ураган, было похоже на похоронную процессию.
«Лазурит», потёртый и покрытый солью, буксируемый полицейским катером, выглядел жалким и виноватым. Огни набережной, обычно такие праздничные, теперь казались холодными и очень казенными.

На причале, оцепленном полицией, их уже ждали. Скорая помощь, оперативники в штатском с невозмутимыми лицами, и  небольшая, но шустрая толпа журналистов, почуявших скандал с участием местного «золотого мальчика». Вспышки фотоаппаратов резали глаза, стойки микрофонов тянулись, как щупальца осьминогов...

Первыми под конвоем сошли Аркадий и его охранники. Аркадий, накинув на голову куртку, пытался сохранить осанку, но его пошатывало, и он спотыкался о тросы.

— «Аркадий! Правда, что Вы угрожали капитану?»,
— «Аркадий, зачем Вы выбросили девушку за борт?»,
«Что Вы скажете родным пострадавших?» — кричали хором  журналисты.

Он не отвечал, лишь сильнее натягивал куртку на лицо. Его такой  «королевский» поезд сейчас  превратился в позорный путь в отделение полиции...

Затем вышли капитан Виктор Сергеевич, стюард и два матроса. Капитан шёл с гордо поднятой головой, его готовый отчет лежал в нагрудном кармане. Он теперь был главным свидетелем обвинения.

И наконец, под руки спасателей, завернутые в одеяла, сошли Алена и Вячеслав. Их лица были бледными, всё еще испуганными. Вспышки камер заставили Алену зажмуриться. Вячеслав инстинктивно прикрыл её плечом, заслонив от объективов. Это фото,  измученная, красивая девушка и ее защитник с окровавленной челюстью,  облетело потом все местные новости.

Их разделили. Алену и Вячеслава повезли в больницу на освидетельствование, а затем на долгие, изматывающие допросы в отделение. Рассказывать пришлось по десять раз, отвечая на одни и те же вопросы с разных сторон. Следователь, сухая женщина лет сорока, слушала внимательно, но без особых эмоций. Когда Алена, голосом, срывающимся уже от усталости  на шепот, описывала момент, как перелетала через борт, следовательница лишь кивала и делала пометки.

— Вы утверждаете, что г-н Новиков угрожал выбросить Вас и физически на Вас нападал?

— Да! Он схватил меня за горло, прижал к перилам… волной меня и  сбило…

— Свидетели другие, кроме Вашего… Вячеслава, подтверждают это?

Алена замолчала. Денис? Стас? Их девушки? Охранники? Все они были либо пьяны, либо на стороне Аркадия, либо сейчас  смертельно напуганы.

— Не знаю, — прошептала она. — Они… они все были там!

— Понимаю, — сказала следовательница, и в ее голосе впервые прозвучала едва уловимая нота чего-то похожего на сочувствие. — Адвокаты г-на Новикова уже здесь. Они, кстати,  очень уж… активные!

Адвокатов у Аркадия было двое. Один  дорогой, из Москвы, как раз отдыхал в Анапе, в гостинице Аркадия, в идеальном костюме и с манерами важного дипломата. Второй местный, щекастый, с голосом сельского  тракториста и цепкими, как клещи, глазами. Они работали в тандеме: столичный шик и местная въедливость...

Уже к утру Аркадия перевели из камеры в отдельный кабинет. Ему принесли кофе, чистую рубашку. Он быстро пришел в себя, его природная наглость, подкрепленная адвокатским присутствием, вернулась с лихвой...

— Это чудовищное недоразумение, — говорил московский адвокат следователю, разложив перед собой папку. — Мой клиент, молодой предприниматель, патриот своего края, арендовал яхту для благожелательного отдыха с друзьями. К сожалению, на борту оказался человек,  капитан Виктор Сергеевич Иванов,  который, как покажут обязательно  экспертизы, вероятно, находился в состоянии алкогольного опьянения. Он не справился с управлением в шторм, проигнорировал указания арендатора, что и привело к такому трагическому инциденту.

— Какому инциденту? Попытке убийства? — холодно спросил следователь.

— Какое убийство? — вступил местный адвокат. — Девушка, гражданка Алёна, сама, будучи в состоянии сильного алкогольного опьянения и паники, по неосторожности упала за борт. Мой клиент, героически, рискуя жизнью, пытался ее удержать! Вот на лице у него синяк,  от удара о поручни, когда он тянулся к ней! А этот… Вячеслав, — адвокат сделал паузу, будто пробуя имя на вкус, — который, как мы выяснили, давно и патологически влюблен в гражданку Алёну Сергееву, воспользовался ситуацией, чтобы выставить своего работодателя в дурном свете и самому предстать героем. Он же первым и бросился поэтому в воду! Явная попытка манипуляции мнением окружающих!

Они представили некоторые справки: Аркадий почётный член общества охраны природы (за крупные пожертвования!), меценат местной футбольной команды.
Приложили характеристики: «энергичный», «целеустремленный», «готов всем и всегда  помочь».
Виктора Сергеевича они обвиняли в халатности и возможном употреблении алкоголя (бутылка коньяка, найденная в рубке, была из запасов Аркадия, но об этом все  умолчали).
Вячеслава рисовали неудачником и мстительным влюбленным...

А что охрана?
Охранники, уже тоже отпущенные под подписку о невыезде, дали показания, что «не видели никакого  насилия», «мистер Новиков пытался успокоить свою же  девушку», а «капитан вел себя неадекватно и отказался подчиняться ему».
Их адвокаты уже вели переговоры об отдельном прекращении дела за незначительность правонарушений...

К вечеру следующего дня Аркадия отпустили. Формально  под подписку о невыезде, как активно сотрудничающего со следствием. На ступеньках отдела его уже ждал новый, черный внедорожник. Он сел в него, не глядя на фотографов, и уехал. Вышел сухим из воды...

Для Алены и Вячеслава мир после этих событий разделился  на «до» и  «после». Но если для Вячеслава «после» было хоть и тяжёлым, но очищающим испытанием, то для Алены оно стало болезненным прозрением...

Их выпустили позже. На улице уже стемнело. Дождь прекратился, но воздух был влажным и холодным. Они стояли у здания отдела, не зная, куда идти...

— Спасибо тебе, — тихо сказала Алена, не глядя на него. — Ты прыгнул за мной… Я не думала, что кто-то…

— Молчи, — перебил он мягко. — Не надо. Поедем ко мне? Тебе же сейчас  некуда идти!

Она согласно кивнула. Ее вещи остались в отеле, оплаченном Аркадием. Возвращаться туда было сейчас просто  немыслимо...

Квартира Вячеслава была маленькой, но уютной: книжные полки до потолка, старый, но чистенький и крепкий  диван, вид из окна на тихий дворик, а не на море. Он нашел ей свои спортивные штаны и футболку, согрел чаю. Они сидели за кухонным столом, и Алёна тихо  плакала. Крупными, беззвучными слезами, которые текут такие только тогда, когда внутри всё сожжено дотла. Она плакала не от страха перед смертью, а от стыда. Стыда за свой выбор, за свою слепоту, за те месяцы, когда она закрывала глаза на грубость и пошлость Аркадия, оправдывая это его деньгами и статусом...

— Я была такой дурой, Слава! Я думала, что это мой  успех. А это красивая обёртка. А внутри  гниль. Пустота!

— Ты не дура, — сказал он, наливая ей чаю. — Ты просто хотела для себя спокойствия и безопасности. Это нормально!

— Но не такой же ценой! — она ударила ладошкой по столу. — Он меня чуть не убил! И выйдет сухим из воды! Уже вышел...
Ты видел, как он уехал? Как будто ничего и не было!

— Я видел, — голос Вячеслава стал жёстким. — Но это не значит, что он прав. И не значит, что он выиграл!

Он не стал говорить ей о своей любви. Не стал напоминать о прошлом. Сейчас это было лишним...
Он был рядом с ней...
Говорил мало, слушал много. И эта его тихая, ненавязчивая поддержка была для нее целительнее любых слов...

На следующее утро пришла первая гроза. Звонок в дверь был неожиданным.
Курьер с огромным букетом белых роз и конвертом стоял в дверях.
В конверте  ключ от ее номера в отеле и записка:

—  «Забери свои шмотки. Считай, что ничего не было. Не суйся ко мне на глаза! А.».
Почерк размашистый, наглый...

Алена выбросила букет в мусорный бак во дворе, даже не разворачивая. Ключ отдала Вячеславу. Он сам туда съездил, собрал её чемоданы. Никаких объяснений в отеле не потребовалось,  администрация уже всё знала и смотрела на него с любопытством и каким-то сочувствием...

Затем начались звонки.
Сначала от подруг  с яхты:

— «Алена, привет! Ну ты даешь! Как выбралась то хоть? Слава этот, просто  молодец… А Аркадий, говорят, уже в Сочи отгуливает. Ничего, бывает…».

Потом от Дениса, очень деловито:

—  «Алена, слушай, Аркадий просил передать, чтобы ты не палила лишнего о нём в соцсетях. Он тебе отступные предложит!
Давай уж без скандалов, а?».

Она вешала трубку, не отвечая никому...

Самым тяжелым был звонок от её  матери. Мама, простая учительница из провинциального городка, увидела этот  сюжет по телевизору:

— Доченька! Что там случилось? Ты жива? Говорят, тебя какой-то пьяный с яхты выбросил? Это твой тот… богатый?

— Мам, всё в порядке. Я жива! Он не мой. И больше никогда не будет моим!

— А кто этот парень, который с тобой на фото? Он тебя спас?

Алена посмотрела на Вячеслава, который готовил на кухне завтрак:

— Да, мама. Он меня спас! Не побоялся...

Прошла неделя...

Аркадий, как и все предсказывали, укатил в Сочи, а оттуда  в Москву. Дело против него совсем забуксовало. Показания капитана и Вячеслава против показаний охраны и «друзей» ничего не стоили...
Отсутствие прямых доказательств покушения на убийство,  всё происходило в шторм, при свидетелях, которые конечно,  ничего не видели. Угрозы капитану?:
— «Да он неправильно понял мою  эмоциональную речь в стрессовой ситуации!».

Нарушение морского устава? Штраф за это, который Аркадий оплатил, не моргнув глазом, тоже пустяк...
Адвокаты работали чётко, как швейцарские часы, смазывая шестеренки правосудия толстыми пачками банкнот...

Алена и Вячеслав жили в его квартире странной, какой-то временной жизнью. Она пыталась найти работу,  но в Анапе в разгар сезона найти что-то серьезное было сложно, а на позиции официантки или аниматора она пока  не соглашалась. Гордость? Или понимание, что надо начинать всё с чистого листа, но где-то в другом месте?

Вячеслав продолжал ходить на свою работу, в ту самую фирму, связанную с Аркадием. Начальство смотрело на него теперь косо, но уволить боялись,  он был свидетелем по такому громкому делу. Однако атмосфера была вокруг него ледяной. Он понимал, что дни его работы там сочтены...

Они много говорили по вечерам. Говорили не о прошлом, а о будущем. О том, куда уехать и что дальше делать...
Вячеслав предлагал Краснодар, Ростов,  большие города, где можно начать всё заново. Алена пока  молчала. Она всё еще была в каком-то оцепенении...

Однажды вечером, когда они смотрели новости (сюжет о деле Новикова уже сошел на нет, вытесненный новыми скандалами), она вдруг ему сказала:

— Я не люблю тебя, Слава...
Он вздрогнул, но не отшатнулся.

— Я знаю об этом, — тихо ответил он.

— Нет, ты не так понимаешь! Я не люблю тебя,  как своего спасителя. Не люблю из благодарности. Я… я теперь смотрю на тебя и вижу  человека. Настоящего и верного. Который не боится быть слабым! Который молча прыгнул за мной в море не потому, что я его женщина или трофей, а потому что я тоже  человек, и мне было так  страшно. И сейчас ты здесь не потому, что хочешь что-то получить, а потому что… потому что тебе не всё равно. И это… это важнее всякой любви. Это ответственность. Я так боюсь ее снова не выдержать, всё испортить!

Она снова заплакала, но теперь это были не слезы стыда, а слезы какого-то болезненного, трудного прозрения...

Вячеслав подошел, взял ее руки в свои.
На его ладонях были царапины и ссадины, следы той страшной бури.

— Я тоже не прыгнул, потому что люблю. Я прыгнул, потому что не мог иначе. А сейчас я здесь и  хочу быть с тобой. Не с той Аленой, которая искала себе какого-то «папика», а с той, которая сейчас здесь  и со мной!
Запутанная, испуганная, но такая  живая и красивая!
И мне тоже не нужна твоя любовь,  как какой-то долг. Мне просто  нужно ещё время. Нам еще нужно время!
Чтобы узнать друг друга заново. Без нашего  университета, без этого Аркадия, без всей этой мишуры!

 Он  обнял ее , крепко, по-дружески. И в этом объятии не было пока никакой страсти, но было что-то гораздо более важное,  уважение и небольшая надежда...

Тем временем Аркадий, освободившись от пут уголовного дела (оно было приостановлено за отсутствием состава преступления), вернулся в Анапу, как ни в чём не бывало. Он был очень зол. Не на правоохранительную систему,  с ней он справился.
Он был зол на Алену, на Вячеслава, на капитана, на весь мир, который осмелился поставить под сомнение его всемогущество. Эта злоба требовала теперь выхода...

Он снова погрузился в привычный водоворот: рестораны, клубы, дорогой алкоголь, новые девушки, еще более покорные и алчные. Он будто пытался доказать самому себе, что ничего не изменилось, что он по-прежнему король. Но тень от той ночи на яхте, от ледяной воды и полицейских наручников, витала сейчас за ним. Он стал еще больше пить. Выпивать, чтобы забыть всё... Забыть страх, который он испытал, когда капитан сказал ему про топливо и морское дно. Забыть испуганные  глаза Алены, когда она летела за борт...

Его выходки становились всё более безрассудными и жестокими. Он издевался над приятелями, унижал новых подруг на людях, однажды устроил драку в элитном баре, разбив бутылкой дорогое витринное стекло. Деньги снова всё покрывали. Штрафы, откупные, компенсации...

Так прошло почти полгода. Наступила поздняя осень...

Курортный сезон в Анапе затих, набережные опустели, многие рестораны закрылись до весны. В городе стало скучно. Для Аркадия, жившего на адреналине и всеобщем внимании, это было ужасной пыткой...

Однажды ночью, после особенно обильных возлияний в одном из немногих открытых ночных клубов, он вывалился на улицу с парой таких же подвыпивших дружков.
Было холодно, дул пронизывающий ветер с моря. Они шли по пустынной центральной площади. Посреди неё, уже отключенный на зиму, стоял огромный светомузыкальный фонтан «Чаша изобилия»,  популярное летом место для  фото.

Аркадий остановился и уставился на пустой, темный бассейн фонтана, глубина которого в центре достигала полутора метров.

— Вот говно! — громко и пьяно заявил он. — Летом тут вода, свет, музыка! А сейчас  пусто! Как мой… как всё! Надо это исправить!

— Арч, да ладно, пойдем, машина нас уже ждёт, — попытался удержать его один из приятелей.

— Молчать! — гаркнул Аркадий. — Я оживлю эту развалину! Смотрите все!

Он, пошатываясь, подошел к бортику фонтана. Бортик был широким, мраморным, скользким от ночной влаги и инея.
Он вскарабкался на него, едва удерживая равновесие.

— Видишь? Я  бог! Я повелеваю стихиями! — он размахивал руками, обращаясь к небу. — На яхте не вышло, а здесь  запросто! Сейчас будет самое крутое шоу!

Он сделал несколько неуверенных шагов по скользкому бортику, балансируя, как канатоходец. Его друзья заржали, доставая телефоны, чтобы снимать его выходку...

— Арч, давай, прыгай! Освежись! Только там воды нет!  — крикнул кто-то.

— Обязательно! — проревел Аркадий. — Сейчас, как тогда тот… как тот идиот! Только я  наоборот! Я всегда побеждаю!

Он развернулся спиной к пустому бассейну, сделал неуклюжий, пьяный размах, занося руки для имитации прыжка, якобы,  солдатиком. Но его нога в дорогом замшевом ботинке на скользком мраморе поехала.
Он отчаянно замахал руками, пытаясь удержаться, но инерция была уже не подвластна ему. Он не спрыгнул...
Он полетел вниз, тяжело, неуправляемо, ударившись затылком о каменный выступ в чаше фонтана, прежде чем глухо шлепнуться на твердое дно...

Хруст при падении был негромким, приглушенным. Но он прозвучал в ночной тишине с леденящей душу чёткостью...

Смех затих мгновенно. Сначала подумали, что это какой-то прикол. Потом его окликнули. Потом, спустя несколько секунд, заглянули   в чашу. Аркадий лежал в неестественной позе, его голова была повернута под невозможным углом. Глаза, широко раскрытые, смотрели в черное осеннее небо, не видя его. Пульса уже не было. Шея была сломана...

Скорая и полиция приехали быстро. Констатировали смерть от травмы шейного отдела позвоночника в результате падения с высоты в состоянии сильного алкогольного опьянения. Несчастный случай. Яркая, нелепая, пошлая точка в жизни человека, который мнил себя повелителем стихий и судеб, но не смог удержаться на скользком бортике пустого фонтана...

Новость о смерти Аркадия Новикова облетела город со скоростью лесного пожара. В новостях дали короткий сюжет, упомянув и прошлое его громкое дело. Для большинства это была просто пикантная подробность. Для кого-то  повод позлорадствовать. Для немногих, горькое и закономерное завершение жизни идиота...

Алена и Вячеслав узнали об этом из новостной ленты на следующий день. Они сидели за завтраком в  маленькой кухне. Алена замерла с чашкой в руке. Вячеслав молча смотрел на экран смартфона...

— Конец, — наконец сказала она, и в ее голосе не было ни радости, ни печали. Было пустое удивление. Как будто злой и шумный ветер, долго бивший в окно, вдруг разом стих.

— Да, — ответил Вячеслав. — Конец его истории, закономерный конец придурка. А вот наша с тобой история только начинается...

Он встал, подошел к окну. На дворе был хмурый ноябрьский день:

— Алена! Я нашел себе работу. В Краснодаре. В проектном институте. Нормальная должность, нормальная зарплата. Квартиру можно снять на первое время. Поедешь со мной? Поживём там, успокоимся от анапских страстей, подзаработаем денег. А потом можно маленький домик близко от моря купить для отдыха... Когда всё это забудется...

Она подошла к нему, встала рядышком. За окном падали первые снежинки, тающие, едва коснувшись земли. Зимой в Анапе снег сейчас, очень большая  редкость, почти чудо...

— Я не знаю, кто я теперь, Славик!
Я сейчас не та, что была тогда  в университете. И не та, что была с Аркадием. Я сейчас, как… чистый лист. И это так страшно!

— Это не страшно, — он обнял ее за плечи. — Это  уже свобода. И мы можем написать на этом листе,  что нам угодно. Вместе написать!

Она посмотрела на него. На его спокойное, немного уставшее лицо, на глаза, в которых не было сейчас ни тени сомнения или расчёта. В них была только тихая, твердая уверенность. Та  уверенность, которой ей так не хватало все эти годы!
И она только сейчас поняла, что всё же  любит его. Не за ее  спасение. А за эту тишину после такой страшной  бури. За эту крепкую, надежную землю под ногами после тогдашней  качки на краю бездны. За то, что с ним она сейчас больше  не боится быть собой...

— Поедем, — тихо сказала она и положила голову ему на плечо.

Они уехали из Анапы через неделю. Без всякого сожаления. Город моря и солнца стал для них местом шторма, но и местом их  спасения. Они увозили с собой не воспоминания о блеске яхт и шикарных отелей, а память о ледяной воде, о хрусте челюсти от удара, о тихом голосе в радиорубке и о крепких руках, вытащивших их обоих на борт «Ястреба»...

В Краснодаре всё было для них  по-другому. Суета большого города, не пахнущего морем, а пахнущего асфальтом, бензином  и опавшими листьями. Они сняли пока маленькую квартиру на окраине, но с большим окном. Вячеслав ушел с головой в новую работу. Алена, наконец,  отбросив все свои амбиции содержанки, пошла на курсы дизайна интерьеров. Ей нравилось создавать уют, гармонию из пространства и вещей,  то, чего так катастрофически не хватало в ее прежней жизни...

Их отношения развивались медленно, бережно, как хрупкое,  растущее  растение. Не было никаких  страстных признаний, безумных поступков. Были совместные походы в магазин, выбор обоев для квартиры, просмотр фильмов под одним пледом, молчаливые вечера, когда каждый занимался своим делом, но чувствовал присутствие другого. Это была не страсть, рожденная в шторме. Это было глубокое, тихое чувство, выросшее из пепла старой жизни, из взаимного уважения и благодарности  за то, что они сейчас  живы и живут вместе...

Однажды вечером, почти через год после отъезда из Анапы, они сидели на своем потёртом диване. Шел дождь за окном. Алена, закончив эскиз, отложила  свой  планшет и посмотрела на Вячеслава, который читал книгу:

— Слаааваа!

— Ммм?

— Ты помнишь, как ты сказал, что прыгнул не из-за любви?

Он отложил книгу, посмотрел на нее:

— Помню, конечно!

— А я вот прыгнула, — сказала она.

Он нахмурился, не понимая ничего...

— Я вот прыгнула. Не в море. А в эту новую жизнь с  тобой. И это был самый страшный и самый правильный прыжок в моей жизни. И я… я сейчас люблю тебя. Не за что-то. А просто потому что ты, это ты. И я с тобой сейчас вместе!

Он долго смотрел на нее, и в его глазах, таких серьезных, появилась теплая, спокойная улыбка. Он не бросился обнимать ее. Он просто протянул руку, и она взяла ее. Их пальцы крепко сплелись. Надежно сплелись....
Как два спасательных круга, нашедших друг друга в бескрайнем океане жизни...

Снаружи шумел дождь, смывая пыль с города. А в их маленькой, тихой гавани было сейчас сухо, тепло и по-настоящему безопасно. Шторм остался где-то далеко позади, превратившись в давнюю  историю, которую они теперь могли рассказывать друг другу громко, уже не боясь никого. Потому что,  впереди было только спокойное море из их совместной  жизни и бесконечный горизонт  общего будущего...
А Анапа останется для них городом для  отпуска и отдыха...