Снайпер Пилюшин И. И. Глава. 6 Публицистика

Глава. 6                Суровая статистика.


Обстоятельства переменчивы, принципы — никогда.

Оноре де Бальзак (1799–1850 годы) — известный французский писатель.


Часть бойцов Красной Армии оказывалась в плену вполне осознанно: одну группу составляли те, кто в условиях боевой обстановки предпочел отдать себя в руки врага, нежели расстаться с жизнью – другими словами струсил; в другую вошли те, кто совершил свой выбор по моральным или идеологическим соображениям – стойкие противники режима.

Именно среди них оказалось много добровольцев, пополнивших ряды коллаборационистов.

Немало советских солдат и офицеров перешли на сторону врага уже во время нахождения в лагерях для военнопленных.

По словам немецкого историка Кристиана Штрайта, этому сильно поспособствовали германские власти, создав для русских пленных невыносимые условия существования.

Он пишет, что практически никаких приготовлений для обеспечения их жизнедеятельности и решения дальнейшей судьбы сделано не было, люди заранее обрекались на гибель.

Их кормили отбросами, лишали зимней одежды, бросали на самые тяжелые участки работы. Факт, что СССР не подписал Гаагскую и Женевскую конвенции об обращении с военнопленными служил лишь прикрытием для жестокого отношения к советским бойцам, – отметил немецкий историк Кристиан Штрайт.

«Так, в системе советских штрафных лагерей немецкие военнопленные занимали во многих отношениях «привилегированное» положение.

Самым ярким подтверждением этого служит многократно засвидетельствованный приказ Сталина от 1946 года, где говорится, что ни один немецкий военнопленный не должен более умереть.

На долю же советских военнопленных, напротив, наряду с евреями, выпала под нацистским господством наихудшая участь.

На основании германских документов, которые, несмотря на многие пробелы, дают удивительно много статистического материала, создается следующая общая картина: между 22 июня 1941 года и концом войны в германский плен попало около 5 700 000 красноармейцев. Из них 930 000 человек к началу 1945 года все ещё находились в немецких лагерях.

Максимум один миллион был освобожден из плена — большинство в качестве так называемых «добровольных помощников» для (часто вынужденной) вспомогательной службы в вермахте. Еще 500 000 человек, по оценке Верховного командования сухопутных сил (ОКХ), бежали из плена или были освобождены Красной Армией.

Остальные пленные в количестве около 3 300 000 человек (т. е. 57,7 % от общего числа) погибли» (Кристиан Штрайт, «Они нам не товарищи: Вермахт и советские военнопленные в 1941–1945 гг.», первое издание 1978 г.).

 Уже через неделю после начала Великой Отечественной войны вышла директива, в которой Совнарком требовал от бойцов РККА отстаивать каждую пядь земли, биться до последней капли крови.

А 16 августа 1941 года по частям был разослан Приказ Ставки № 270, в котором всех сдающихся в плен политработников и командиров автоматически причисляли к изменникам.

Приказ №2 70 Ставки Верховного Главного Командования Красной армии от 16 августа 1941 года назывался «Об ответственности военнослужащих за сдачу в плен и оставление врагу оружия».

Документ был подписан И. В. Сталиным, В. М. Молотовым, маршалами С. М. Будённым, К. Е. Ворошиловым, С. К. Тимошенко, Б. М. Шапошниковым и генералом армии Г. К. Жуковым.

Суть приказа: каждый командир или политработник был обязан сражаться до последней возможности, даже если войсковое соединение было окружено силами противника. Запрещалось сдаваться в плен врагу.

Некоторые положения приказа:

1. Командиров и политработников, во время боя срывающих с себя знаки различия и (!) дезертирующих в тыл или сдающихся в плен врагу, считать злостными дезертирами, семьи которых подлежат аресту как семьи нарушивших присягу и предавших свою Родину дезертиров.

Обязать всех вышестоящих командиров и комиссаров расстреливать на месте подобных дезертиров из начсостава.

Итак, в оригинале приказа четко сказано, что наказанию подвергаются не все командиры и политработники, а только те из них, кто срывал во время боя (!) знаки различия и затем уже дезертировал в тыл или сдавался в плен.

То есть злостными дезертирами считались не все те, кто сдавался в плен, а лишь те из них, которые еще во время боя, заранее, срывали с себя знаки различия, фактически тем самым еще во время боя прекращали сопротивление и сдавались в плен. Очевидно, что по отношению к тем солдатам, которые продолжали упорные бои с фашистами, эти являлись злостными предателями. О чём собственно и написано в приказе.

2. Попавшим в окружение врага частям и подразделениям самоотверженно сражаться до последней возможности, беречь материальную часть, как зеницу ока, пробиваться к своим по тылам вражеских войск, нанося поражение фашистским собакам.

Обязать каждого военнослужащего, независимо от его служебного положения, потребовать от вышестоящего начальника, если часть его находится в окружении, драться до последней возможности, чтобы пробиться к своим, и если такой начальник или часть красноармейцев вместо организации отпора врагу предпочтут сдаться в плен, - уничтожать их всеми средствами, как наземными, так и воздушными, а семьи сдавшихся в плен красноармейцев лишать государственного пособия и помощи.

Итак, в этом пункте приказа речь идет об отдельных отщепенцах, которые вместо организации отпора врагу или попыток вырваться из окружения призывают сдаться в плен, тем более пользуются при этом своими властными полномочиями.

Например, так поступил всем известный ныне предатель Власов, известно, чем это закончилось для него и для его подчиненных.

Кроме того, учитывая, как судьба ждала советских военнопленных в немецком плену, в котором погибло не меньше половины от общего числа сдавшихся - единственным шансом на спасение для них являлось сопротивление врагу и попытка вырваться из окружения.

В этом случае шансов уцелеть было бы даже больше, чем в фашистском концлагере. Естественно при этом надо учитывать и фактор боевой способности нашей армии: если все командиры при любой опасности будут сдаваться в плен, то война закончилась бы очень быстро.

Что было бы дальше со всеми этими солдатами и их семьями хорошо известно из плана «Ост».

Как минимум, те, кто выжил бы после войны, были бы людьми третьего сорта, без права получить даже среднее образование, без права занимать какие-либо серьёзные должности, а также, скорее всего, весь документооборот вёлся бы на человеческом, то есть на немецком языке, а не на собачьих языках славянских отсталых народов.

Не говоря уже о том, что численность славян и прочих нелюдей стильно бы уменьшилось, дабы не мешать жизненному пространству людей (т.е. немцев).

Продолжение следует …