Живое зеркало

Живое зеркало

Обычно я не верил в мистику и относился ко всему такому скептически... но тот вечер перевернул всё.

Я пришел домой, как всегда, перекинул на стул куртку, пролистал дневник и лег в кровать. В комнате было просторно и тихо, окна плотно завешены, за ними — глухая, темная ночь. Рядом с кроватью, в полуметре от меня, стояло бабушкино зеркало в старинной раме. Мы собирались его выкинуть давно, но руки так и не доходили. Еще пару лет назад, когда бабушка была жива, она часто подолгу смотрела в него и разговаривала с кем-то. Ей было под девяносто, и мы печально списывали это на старческое. Она бормотала, что видит там людей, что кто-то хочет из зеркала выйти. В конце концов, нам ничего не оставалось, как залепить его старыми газетами, чтобы успокоить старушку.

Прошло несколько лет. Бабушка умерла, а зеркало осталось. Я снял пожелтевшие газеты и забыл о нем.

В тот вечер я лег спать в хорошем настроении, но сон не шел. Вернее, это было что-то между сном и явью — знакомое состояние, когда тело уже отключилось, а сознание плывет в странной, густой полудреме.

Именно тогда я почувствовал легкий ветерок. Он был едва уловимым, холодным и... странным. Потому что дул он явно из зеркала. Я не мог пошевелиться, лишь смотрел в темноту, где смутно угадывалась рама. И понял: зеркало больше не отражало. Оно было черным, как окно в бездонный колодец.

Ветерок стих, но его сменило другое чувство — тяжелое, давящее. Я впал в полное оцепенение. Тело будто одеревенело, но мозг лихорадочно работал. И я ощутил — нет, я узнал с животной уверенностью — что кто-то по-настоящему хочет прийти. Из глубины того черного прямоугольника. Он не спешил. Он выжидал, изучал тишину моей комнаты, мою неподвижную фигуру на кровати.

Меня медленно, но верно окутывал чистый, неразбавленный страх. Это был не страх темноты, а страх осознания. Я чувствовал, что зеркало — живое. Не просто одержимое духом, а именно живое, мыслящее. И оно... смотрело. С той стороны. Как если бы кто-то там, в той бесконечной темноте за стеклом, тоже считал зеркало окном в другой мир. И так же, как и я сейчас, с замиранием сердца разглядывал смутные очертания чужой спальни, тень на чужой кровати. Он, как и я, задавался вопросом: кто ты? И что ты такое?

В этот момент ничего, кроме зеркала, для меня не существовало. Вся реальность сжалась до этой черной дыры в пространстве. Из ее бесконечной глубины, медленно, шаг за шагом, приближалось некое существо. Оно не было агрессивным. Оно было... заинтригованным. Осторожным. Оно явно ждало этой встречи долго. Возможно, так же долго, как бабушка сидела перед ним, ведя свои тихие беседы.

И самое ужасное пришло не с его приближением, а с внезапной мыслью, прозрачной и ледяной, как само стекло:

А что, если он там тоже боится? Что, если он сейчас смотрит на меня и видит в своем зеркале мою темную, неподвижную фигуру, и его сердце тоже колотится от ужаса? Кто из нас тогда призрак? Кто из нас настоящее отражение?

Он был уже совсем близко. Тень его заполнила всю поверхность зеркала. И я понял, что ответа на этот вопрос уже не будет. Потому что граница стиралась. Зеркало переставало быть барьером. Оно становилось дверью. И дверь эту открывали с обеих сторон.

В последний миг, прежде чем тьма из зеркала хлынула в комнату, окончательно стирая грань, я увидел в глубине, за приближающейся фигурой, смутные очертания знакомой комнаты. Своей комнаты. И в той кровати, в полуметре от тёмного зеркала, лежало неподвижное, бледное тело с широко открытыми в безмолвном крике глазами.