Тень

Тень
На свой день рождения я не любил праздновать и отмечать громко. Больше это походило на отдых от друзей и суеты. Мы проводили время с супругой и дочкой вместе, я делал праздничный ужин, и мы тихо наслаждались общением. Наша история любви была похожа на сказку, я по-настоящему любил свою жену Анну, а она дополняла меня и дарила тепло, уют и нежность. В свои 33 года я считал, что знаю о мире всё или почти всё. У меня был свой бизнес, красивая жена, милый ребенок и дом на побережье теплого моря. Любые вопросы я решал быстро и без напряжения. Я был уверен в своих поступках и мировоззрении. Но именно в эти роковые 33 года я полностью осознал, что не знал о мире ничего. Совсем.

Всё началось с прочтения книги, которую подарила мне жена. Её написал отчим моей жены и вручил всем близким по экземпляру. Тематика, как ни странно, — мистика. Он был физиком из университета, но, как я понял, увлекался ещё и эзотерикой, пытаясь совместить всё это вместе. Я не любил такие направления, но ради приличия решил бегло прочесть книгу, чтобы иметь возможность сказать, что всё понравилось: «Читал, отличная работа!»

Я быстро расправился с книгой, уловив основной посыл — Бог, ад и рай, демоны и сатана, добро и зло. Карма и формулы жизни, переплетённые с физикой высоких энергий. Не думаю, что меня впечатлила эта информация, но я почувствовал, что что-то всё же меня зацепило. Я положил книгу в сторону и ощутил некую связь. Однако углубляться в дебри размышлений не решился.


В тот день я заметил странную вещь — постоянное повторение числа 33. На домах, в телевизоре, в газетах. Везде было это число. Вечером я уложил дочку спать, а в полночь проснулся от странного звука, как будто кто-то смеялся рядом со мной, прямо у головы. Смех был мужским, грубым и неприятным.

Наутро я проснулся от тишины. В этот раз в доме было тихо, как никогда. Полная тишина, которая меня и разбудила. В тот момент я думал, что просто долго спал, что в целом было правдой. Однако, пройдясь по всем комнатам, я никого не обнаружил. Всё было на месте, вещи жены и ребенка. Но немая атмосфера в пространстве настораживала меня. Телефон молчал, хотя мои клиенты не давали мне покоя даже ночью. За окном уныло покрапывал дождь, а море стало тёмным, как и моё настроение.

Побродив по городу, я решил вновь набрать Анну. Обзвонив всех родных и друзей, я так и не понял, что произошло. Номер жены был недоступен. Короткие гудки врезались в ухо, как игла. Номер дочери — сим-карта заблокирована. Родители, друзья, коллеги — никто не брал трубку. Странное ощущение не покидало меня. Внутри, в области груди, всё сильнее чувствовалась тупая боль, а в голове проносились ещё вчерашние счастливые моменты: улыбка супруги, смешные стихи дочки, тёплый праздничный вечер. Я как будто стал чужим за одну ночь. Внутри меня появлялась чёрная трещина — разрыв между «вчера» и «сегодня», который казался вечностью.

Я проверил почту по работе в надежде войти в привычный ритм хоть в чём-то — там было тихо. Мне никто не писал, никто не звонил и никто не хотел говорить. Весь день я проходил в одиночестве, разрываясь от внутренней тоски. Я бродил по городу, в котором были люди, но меня не видел даже бомж, которому я каждый день давал на хлеб. Люди смотрели сквозь. Как будто на пустоту. Я стоял перед женщиной с коляской — она обходила меня, не поднимая глаз, будто я был фонарным столбом. Я попробовал крикнуть — никто не обернулся. Я улыбнулся знакомой продавщице — но она просто отвернулась.

Я точно понимал: они меня видели. Зрачки реагировали на движение. Но я был для них — просто как шум за окном. Как та муха на стекле, которая видна, лишь когда надоедает. Я ощутил себя тенью, на которую никто не обращает внимания, хотя она есть. «Неужели они все сговорились?» — прокричав внутри себя от абсурда происходящего.

Вечером я решил сходить в сауну, где часто снимал стресс. В безлюдной парилке я сел на нижнюю полку и закрыл глаза. Подбросив воды Камни зашипели пар поднимался медленно, тяжело. Вдруг Я ощутил, как жар стал моим страхом. Чем жарче, тем сильнее я входил в страх остаться в огне навечно. В пустоте. В этой тишине безлюдной мне показалось, что сауна — это ад, в котором горят все мои страхи, ненависть и беспокойства. Шипение пара вдруг изменилось. Оно стало ритмичным, надрывным. Похожим на тот ночной смех. Я открыл глаза и сквозь стеклянную дверь увидел на стене число — 33. Оно горело, как клеймо. Я рванулся к выходу и выбежал в ужасе из адского заточения, жадно хватая холодный воздух предбанника.

Часами ходьбы я отвлекал себя от дурных мыслей и этой тонкой, щемящей боли внутри. Проходя возле железнодорожного переезда, я услышал поезд. Колёса стучали по рельсам в ритме, который я узнал. Это был ритм моего сердца. Тук-тук. Тук-тук. А потом стук ускорился и стал сбивчивым, как будто поезд смеялся. Грубо, надрывно, в такт своему движению. Тот же смех, что разбудил меня в полночь. Я замер, прижав руки к груди. Сердце билось ровно. А поезд стучал быстрее. Насмехаясь.

Придя домой утром, я ещё надеялся увидеть родных. Однако, открыв дверь, я увидел включённый компьютер и открытые шкафы и тумбочки, хотя точно помнил, что всё закрывал и выключал. Мне показалось, что кто-то был в доме до меня. Я решил взять себя в руки и лечь спать с надеждой, что всё исправится после сна.

Сон был плохим. День за днём и неделя за неделей я терялся в своих вопросах и терялся во времени. Бессонница лишала меня ясного ума. Я перестал есть. Но если засыпал, то спал сутками, как убитый. Я был вывернут наизнанку. Ветер, гнущий ветви деревьев, рвал мои нервы, как наждачкой, и приносил воспоминания моей жизни и поступков. Шум города и проезжающих машин стал шумом движения крови в моём теле. Я слышал, как течёт моя кровь, когда фура проезжала мимо. Я чувствовал, как бьётся моё сердце, когда хлопала дверь подъезда. В ночных прогулках я выходил на побережье, на то самое, где гулял с дочкой, и кричал, кричал во всё горло, что мог: «Что со мной? Где я? Где вы?» Я рыдал на коленях от пустоты и трещины внутри меня. Неужели я умер?

Однако рядом я ощущал чьё-то присутствие. Оно появилось в ту ночь, когда я проснулся от неприятного смеха, и не покидало меня. Постепенно я научился жить в пустоте и глухой немоте бытия. Молчаливые люди проходили мимо. Однажды я открыл паспорт, чтобы проверить своё имя. Фотография была на месте, но черты лица расплылись, как под дождём. Я смотрел на свой снимок и не узнавал себя. Чужой человек с моими документами. Я попытался вспомнить, как выгляжу — и не смог.

Я перестал искать контакта с живыми. Мой мир сузился до размеров собственной кожи. Я начал понимать: меня стерли из списка людей. Но я остался в списке явлений. Дождём за окном. Ветром, который колышет деревья. Трещиной, живущей между мирами.

Я закурил сигарету, чтобы успокоиться, стоя посреди большого суетливого города. С первым выдохом, выпустив дым, город начал погружаться в тяжёлый смог. Лица прохожих стали размытыми, дома потеряли края, светофоры утонули в молочной пелене. Я стоял и смотрел, как исчезает мир, который и так меня не видел. Отбросив сигарету, я отправился прочь, лишь слыша, как проезжающий мимо мотоцикл взорвал во мне злость — коротко, остро, как удар под дых. Гул от шоссе пробивал вены в висках. Полная пустота. Ничего, кроме смога, шума и меня. Я пошёл в этот смог. Прямо в белую стену, не разбирая дороги.

Я очнулся. В квартире было темно и тихо.

На столе лежала книга