Право на бессмертие продолжение

ГЛАВА 65



…Лена, я не хотела спрашивать, – сказала Карина, вынимая бисквит из духовки,- но почему ты за всю сессию так ни разу и не зашла ко мне? Скажи, а если бы мы с тобой сегодня не встретились случайно…

-Я к тебе завтра собиралась, Каринэ, честное слово,- сказала Лена, -эти два дня у нас –первые, когда нет вечерних занятий. Вы – то, «дневники», только по утрам занимаетесь, а у нас почти все время –с утра до вечера. Пару раз только утра свободные были, но в те дни я отсыпалась.
-А на лекции к нам почему не приходила?
-Я приходила, Каринэ, на первой неделе приходила почти каждый день, но тебя тогда не было.
-Да,- кивнула Карина,- я домой на Новый Год уезжала, часть зачетов специально сдала досрочно. А потом почему?
- А потом у нас окон почти не было, а когда были, я к юристам ходила. Познакомилась там с одним очень интересным человеком.

-Не с Левоном, случайно? – спросила Карина.- Он как раз на юридическом учится. Учти, он известный ловелас. Девчонки в него пачками влюбляются, особенно первокурсницы.
-Ну, мне это не грозит,- улыбнулась Лена, - к его мужским чарам я равнодушна. Вообще -то, говоря об интересном человеке, я имела в виду не студента а преподавателя. Мы с ним на каждой лекции спорим взахлеб. Он меня к ним на факультет переманивает.
-А ты? – заинтересовалась Карина.
-Думаю, я с филфака никуда не уйду,- сказала Лена.- Я с мамой советовалась, а она мне говорит, что юристом быть опасно, потому что они с разными уголовниками общаются, с преступниками. Представляешь, она даже в детский сад мне не советовала идти воспитателем, там, говорит ,большая ответственность. Случится что с ребенком, говорит, а ты отвечай. А за всеми не уследишь. Хотя у меня подруга работает в саду и не парится.
-Это та, рыженькая? - спросила Карина.
-Да, - кивнула Лена. –Каринэ, мне кажется ,крем готов.

Карина взяла у Лены миску с кремом, попробовала.- Да, годится,- сказала она.- Сейчас мы с тобой разрежем бисквит, а минут через десять будем его промазывать. За это время крем как раз загустеет, а мы пока бутербродов наделаем.

Карина поставила чайник на плиту, достала из холодильника масло и сыр, дала Лене нож, батон и блюдо с небольшими булочками, а сама взялась за кофемолку.

-Каринэ, - спросила Лена, намазывая на булочки масло, - а почему ты про этого Левона заговорила? Честно говоря, я действительно немного знакома с ним, пару –тройку раз после лекций пересекались , разговаривали. Если бы я его не видела, я подумала бы сейчас, что ты сама немного к нему неравнодушна,- поддразнила подругу Лена, но Карина даже не улыбнулась. – Но, думаю, это вряд ли,- уже серьезным тоном сказала Лена,- по- моему, он не пара ни мне, ни тебе. Ему же лет сорок как минимум. Думаю, нам в мужья надо кого - то помоложе. Тебе так не кажется?

-Я вообще замуж пока не собираюсь, - сказала Карина. – В ближайшие лет пять уж точно. Я специально договорилась с родителями, чтобы они пока ни за кого меня не сватали.
-А почему?- удивилась Лена
– Ты извини, Лена, но я не могу уже об этом спокойно говорить. Ты просто не представляешь себе, что это такое.
-А что это такое?- уже всерьёз заинтересовалась Лена,- похоже, я очень многого не знаю.
-Русские вообще мало что знают о жизни в республиках,- сказала Карина. – Лена, ты не обижайся. Пожалуйста. Это совсем не ваша вина, все это. Это такая политика. Вам просто почти ничего о нас не рассказывают. Так мне один профессор сказал, историк. Чтобы не нагнетать противоречия, так он выразился. Власти пребывают в убеждении, что противоречия и сложности со временем рассосутся сами. Все станут одинаковыми, и вообще послезавтра коммунизм. А я лично считаю: так думать - это откладывать проблему на будущее, и зря. Каким оно будет, это будуoее, неизвестно. И когда. Может быть, и совсем скоро. Как раз сейчас, а лучше лет на двадцать раньше, надо бы говорить об этом. Тогда, может, и можно было бы решить эту проблему или как минимум смягчить её решение. Придержи корж, пожалуйста.

Виртуозно разрезая тонкие коржи на еще более тоненькие половинки, Карина продолжала:

-Наши мужчины-очень хорошие мужья, на самом деле. Правда, есть у них один недостаток, но мы не будем сейчас про это говорить. Потому что в большей или меньшей степени этот недостаток есть у всех. У нас он просто проявляется более ярко.

-У армян, по - моему, все проявляется более ярко, - вполголоса заметила Лена. Карина внимательно посмотрела на неё, но ничего не сказала, а продолжила свою мысль.

-Все было бы просто замечательно, если бы можно было выйти просто за армянина, и все. Но на самом деле, выходя за армянина, ты выходишь замуж за всю его семью.
-Но ведь и у нас так,- возразила Лена,- и у нас, выходя замуж, ты получаешь свекра и свекровь, а то и брата или сестру в придачу, и…

-И все!- сказала Карина.- У вас в основном маленькие семьи. И не так сильны родственные связи. Ну, вот ты, например. Если завтра ты выходила бы замуж, кого из родственников ты позвала бы?
-Ну, папу с мамой, - сказала Лена,- бабушку, тетушку, брата.
-А еще? - спросила Карина. - Назови всех, кого помнишь.
-Если честно, больше никого,- сказала Лена.
-Вот видишь! – торжествующим тоном воскликнула Карина. - А у нас на свадьбу собираются иной раз по пятьсот человек, по восемьсот, по тысяче даже, бывает и больше. Понимаешь разницу?

-Ну, у меня просто семья такая. Небольшая, - сказала Лена.- Так получилось, по разным причинам. У Светки, у той самой, рыженькой, думаю, человек пятьдесят наберется. А то и больше.
-Все равно, - покачала головой Карина, - пятьдесят и пятьсот сравни! И твоя семья не самая маленькая, Лена. Есть девчонки, у которых есть просто мама, или мама с бабушкой, вот и вся семья. А есть детдомовские. У них вообще никого нет. Это тоже не ваша вина. Есть тому исторические причины, мне тоже тот профессор рассказывал. Но не будем сейчас об этом. Просто я хочу подчеркнуть, что, выходя за армянина, ты входишь маленьким, совсем крошечным винтиком в огромный механизм под названием семья, и твое место там - самое последнее.
-А по - моему , это совсем неплохо –большая семья, -мечтательно сказала Лена.- Я всегда мечтала иметь сестру, да и от второго брата не отказалась бы. И от третьего. И оба дедушки мои умерли. А мне всегда нравилось общаться с пожилыми людьми, да и с детьми у меня вроде всегда все получается.

-Это если у них нет предубеждений против тебя,- непреклонным тоном возразила Карина. – Даже армянке непросто вливаться в чужую семью, а для русской это - вообще неподъемная задача. Понимаешь, у нас слишком много гласных и негласных правил поведения, нарушить которые легче легкого. И достаточно не только нарушить- достаточно просто высказать свое негативное отношение к ним. Если бы ты была хитрой, умела бы скрывать свои чувства и вообще побольше помалкивать во всех смыслах этого слова, тебе было бы куда проще, хотя тоже нелегко. Но ты, с твоей горячей натурой, с твоей откровенностью, с детской непосредственностью…Ты сразу имеешь обо всем свое мнение и высказываешь его направо и налево. А у нас слишком много такого, чего русские в принципе не понимают и никогда не поймут, да чего там, я сама с трудом понимаю. А можно ничего не нарушать, а все равно остаться во всем кругом виноватой.
-Как это? –изумилась Лена.- Ничего не нарушить –и остаться виноватой? Как это?
-И не просто виноватой, а быть наказанной за эту несуществующую вину.
-Как наказанной ?- побледнела Лена.
-Тебе лучше этого не знать,- покачала головой Карина.- На, измельчи эти коржи , мы их употребим на посыпку. –Ты слишком впечатлительная, я еще ничего не сказала, а ты уже занервничала. Я не сказала, что везде так. Семьи разные бывают, конечно, есть и такие , что если все правила соблюдать, то все будет хорошо. Но правил этих так много, и некоторые из них противоречат друг другу, так что…
-Какие правила? Спросила Лена.
-Ну, например, золотое правило армянской семьи: свекр и свекровь всегда правы. Правило второе: муж тоже всегда прав. Правило третье: мужчина всегда выше женщины, главнее, а ты никто, и твое мнение никого не интересует. Правило четвертое: ты существуешь для них, для их надобностей. О своих надобностях забудь. Если тебе что то сами дали, разрешили, позволили –отлично, скажи за это спасибо . А если чего -то не дали, и не проси. Просто забудь об этом. как бы это важно для тебя ни было. Правило пятое: армянским женщинам слишком многое нельзя по определению, само собой. Но муж и свекр со свекровью могут наложить дополнительные ограничения, индивидуальные, тут уж кто во что горазд. Могут, например, запретить тебе пользоваться косметикой, носить удобную одежду, одежду, которая тебе нравится. Могут запретить выходить на балкон. Могут запретить трогать вещи свекрови ,перекладывать их с места на место, и с тебя же потом спросить за беспорядок, если эта вещь лежит не так, как надо. Могут отругать ,если ты постирала вещи свекра или свекрови, а завтра поругать за то что, не постирала. Правило шестое. Если тебе сказали что-то делать –делай. И не важно –умеешь ты это ли нет, можешь ли физически, понимаешь ли, как и зачем, хочешь или не хочешь, нравится тебе это или нет. Армянок это тоже касается. Но армянки к этому готовы, нас с детства готовят к тому, что брак-это тяжелая работа. Здесь у русских настрой совершенно другой: брак-это начало новой, светлой жизни, все будет так же, как до брака, только плюс возможность быть с любимым человеком. Поэтому русские девушки так стремятся замуж, а армянки - наоборот. Хотя надо признать, что и там, и там есть исключения, которые только подтверждают правило. Помнишь Мэри? Я знакомила вас осенью. Она сегодня утром уехала домой. Уезжала со слезами. Потому, что её отец позвонил ей позавчера и безапелляционно заявил, что выдает её замуж, жених её с нетерпением ждёт, и на той неделе уже сговор. А она этого жениха в глаза не видела. Она умоляла отца разорвать помолвку, но он даже не захотел её слушать. Она уезжала, надеясь уговорить его при встрече, но я –то знаю, что это бесполезно: он уже дал им слово . А она точно знает, что её ждет. Поэтому и плакала. Но поехала. И, как миленькая, пойдет под венец тогда, когда отец скажет, и с тем, с кем отец скажет. Причем пойдет с улыбкой и с таким видом, что она всю жизнь именно об этом и мечтала, и что она благодарна родителям за прекрасный выбор. Иначе её никто не поймет, даже самые близкие друзья и родственники. Она выйдет замуж и будет терпеть, терпеть и терпеть. Да, надо еще и терпеть, улыбаясь, и быть всегда всем довольной. Не дай Бог, если кто - то усомнится в том, что ты абсолютно счастлива, даже твои родители. А еще …
 .
-Ты случайно не хочешь меня специально напугать?- вдруг спросила Лена.

Карина отложила лопаточку, с помощью которой она смазывала кремом бисквитные коржи, и взяла Лену за обе руки. – Скажи, Лена, а ты просто так интересуешься, или ты действительно собралась замуж за армянина?


ГЛАВА 66


Лена смотрела на подругу и молчала. Перед её внутренним взором вдруг встало лицо Левона, и в мозгу отчетливо зазвучал его голос: «Никогда не открывай тайну своего сердца армянской женщине, особенно если это касается армянских мужчин». И почему – то вспомнился рассказ отца о дедушке Никаноре. Лена взяла себя в руки и широко улыбнулась подруге:

-Так ты не поверила мне, когда я сказала, что равнодушна к мужским чарам Левона? - спросила она
-Причем здесь Левон? – отмахнулась Карина, внимательно всматриваясь в лицо Лены, как будто старалась прочитать там ответ.
-Собираться или не собираться можно в лес по грибы,- стойко парировала Лена,- в отпуск в Сочи или с подругой в кино на Пьера Ришара. А замуж … Собирайся - не собирайся - сначала надо получить предложение руки и сердца, а мне пока таких предложений никто не делал. В том числе и Левон, если тебе действительно это интересно.

-Я про Левона просто так сказала.- еще раз отмахнулась Карина,- я знаю, что с тех пор, как он овдовел, он решил больше не жениться. И всем известно, что он ведет себя с женщинами по –рыцарски. А спрашиваю я тебя потому, что я кое - что знаю. То есть я случайно кое - что видела. Я раньше не говорила тебе. Просто пока не успела. Когда я вернулась в Воронеж, я прямо с вокзала поехала в университет, чтобы посмотреть наше расписание и поговорить с Тамарой Петровной. Выйдя из деканата, я сразу пошла к выходу, подошла к лестнице, ведущей на первый этаж, и там увидела вас. Ты разговаривала с каким – то высоким парнем, по виду – армянином. Он стоял на лестнице на ступеньку ниже, но все равно был выше тебя. Я видела вас в профиль, и мне показалось, что вы оба были чем-то очень расстроены. И он так на тебя смотрел…Лена, ведь ты не скажешь мне, что он просто спросил у тебя, который час? По вашим лицам было видно, что вы давно знаете друг друга и имеете друг для друга большое значение, я права? Прости, я не хотела шпионить за вами, просто так получилось.

-Понимаю. И верю,- кивнула Лена.- Поверь и ты. Да, я знаю этого человека. Это была третья наша с ним встреча, нет, четвертая, правда, две из них были мимолетными. Но с тех пор я его не видела. Я не встречаюсь с ним, и замуж он меня не звал.

Лена не отдавала себе отчет, с какой горечью и болью прозвучали эти её слова. Но Карина, безусловно, все заметила.

-Но ведь ты хочешь его увидеть?- настойчиво спросила она, глядя Лене прямо в глаза.- А если он замуж тебе позовет, пойдешь?
-«Пойду! И хочу!» - упрямо отчеканил внутренний голос Лены.- Чайник кипит, - вслух сказала она.

Карина отпустила её руки. Пошла к плите, выключила чайник.

-Давай попробуем торт,- сказала она, заваривая чай. – А хочешь, я тебе супу налью? У меня со вчера харчо остался. Будешь?
-Буду, - согласилась Лена,- и себе налей.
-Я не хочу,- сказала Карина, - я только чаю выпью.
-А ты проводишь меня потом до остановки?- попросила Лена.- Я, когда в прошлый раз у тебя была, полчаса дорогу искала. Почти к водохранилищу вышла.
Да ты что!- удивилась Карина.- Водохранилище совсем в другой стороне. Ты, наверное, вместо того, чтобы пойти налево, пошла направо. Как же ты всё-таки вышла на остановку?
-Я встретила одного парня,- сказала Лена,- он и проводил меня. Так как, проводишь?
-Провожу,- пообещала Карина.- А ты именно его тогда встретила? – вдруг спросила она.- Того высокого армянина?

Лена молчала. Карина вздохнула:- Надо было тебя и тогда мне проводить. Как чувствовала.

И Лена решила рассказать подруге хотя бы часть правды.
-Ты права, Каринэ, мы с ним познакомились именно тогда, в тот дождливый октябрьский вечер. В тот вечер он уезжал домой, я проводила его на вокзал, мы успели с ним обменяться адресами, и я написала ему, первая. Как Татьяна Онегину,- грустно улыбнулась Лена.
-А он? – спросила Карина.
-А он мне ответил. Мы написали друг другу по три письма. А в январе он приехал на сессию, и мы с ним встретились. Один раз я пришла к нему, в его дом, один раз он ко мне пришел, ну а ещё через день он пришел ко мне в университет…Эту встречу ты видела. И ты права: мы имеем друг для друга большое значение.
- А он говорил тебе о любви? -спросила Карина.
-Говорил,-ответила Лена. и много раз.Я ему тоже.
-Любить должен мужчина ,-покачала головой Карина,-а девушка в лучшем случае может благосклонно позволять ему себя любить и добиваться права сделать тебя своей женой.
 -Я думаю.любить должны оба,-сказала Лена.
-Только после свадьбы девушка может позволить себе любить мужчину,и не факт,что сразу.

Какое –то время подруги ели в полном молчании. И только приступив к чаепитию, продолжили разговор.

-Слушай, а ты вообще замуж не хочешь, или только эти пять лет?- вдруг спросила Лена, - слушай, а торт классный получился.

-Я не хочу жить у нас,- сказала Карина,- я хочу, чтобы мы с будущим мужем, кто бы он ни был, жили здесь, в России, и лучше всего в Воронеже. Нравится мне тут. У нас очень тяжело. Даже мне, хоть я и привыкла к такой жизни. Например, у нас без взятки невозможно никуда поступить. Здесь на филфак конкурса почти не было, а у нас - несколько человек на место.
-Даже тебе? – удивилась Лена. - Ты такая умница. Ты вообще единственная, у кого я лекции списывала. Обычно все всегда списывали у меня. И в школе, и в универе.
-Даже Склодовскую - Кюри в нашем университете на физфаке завалили бы, не принеси она преподам взятку,- покачала головой Карина. - А Пушкину по сочинению поставили бы два. Точно тебе говорю.

-Вот это да, - сказала Лена.- Хотя, между прочим, у нас тоже не безоблачно. Мне вот при поступлении в музучилище три по фортепиано поставили. Помню, я так плакала от обиды. Потому что я тогда сыграла как никогда хорошо. Знаешь, это так обидно, когда стараешься месяцами, годами стремишься к идеалу и, достигнув этого идеала, увидишь, что кто - то скривит губу и говорит, мол, это не годится, а сам …

-За что я люблю вас, русских, - сказал Карина, - так это за самокритичность. Вас стоит чуть похвалить, и вы тут же начинаете скромничать и стесняться, говорить, что все это случайно получилось, и что вашей заслуги нет, и так далее. Зато стоит вас покритиковать, вы сразу на дыбы становитесь и доказываете, что во всем правы всегда, и так критикуете критика, что от того только пух и перья летят. Армянину скажи, что он молодец, он еще выше поднимет голову и скажет: да, я герой, я орел, и вообще я неподражаем.

Подруги весело засмеялись.

-А если армянина покритиковать?- робко спросила Лена, отсмеявшись.
-Не советую, -серьезно ответила Карина.
-Учту, - улыбнулась Лена.
-Меня можешь критиковать,- разрешила Карина,- критикуй, сколько хочешь, но только наедине, ладно?
-Спасибо,- сказала Лена, -но критиковать тебя мне как - то не хочется. Понимаешь, если я общаюсь с человеком, то значит, он хороший по определению. А если не очень –чем критиковать, я лучше отвернусь и уйду. Это у меня принцип такой.
-И за это я тоже вас, русских, люблю. У вас всегда есть принципы.
-А разве у других их нет? – искренне удивившись , спросила Лена .
-Какой же ты еще ребенок,- покачала головой Карина. - Ладно, давай еще по кусочку. Я сейчас чайник принесу, а ты нарезай торт, пожалуйста.
-Хорошо,- согласилась Лена,- давай. Уже девятый час. Поужинаем – и пойдем…


ЧАСТЬ 9

Закружится метель опять, скоро сбудутся все мечты. Знай, что я тебя буду ждать, потому что нужна мне ты. Ночь погасит в домах огни, лишь в моём загорится свет. Мы с тобою сейчас одни, нас счастливей на свете нет…
ГЛАВА 67

…-Пойдем,- сказал Алик Ревазу, вставая из-за стола. – Ты вроде хотел идти билет покупать.
-Ты извини, - сказал Реваз,- но я, наверное, завтра схожу за билетом. У меня глаза слипаются. Полночи учил эту математику, будь она неладна, потом провожал Володю, потом полдня в институте проторчал. А из института я поехал в Северный, к другу, дома его не застал и решил зайти в новый универсам. Ну, дальше ты знаешь.
- Знаю, - кивнул Алик.- Ладно, ложись тогда спать, а я пойду. Адрес мой ты знаешь. Если завтра не уедешь, заходи, когда хочешь.

Алик вышел из подъезда, прошел вдоль длинного дома, свернул направо и вышел прямо к вокзалу, к трамвайной остановке. На улице немного потеплело, градусов примерно до десяти или чуть выше. Снег валил крупными хлопьями. Алик посмотрел налево и увидел медленно приближающийся трамвай. Если это «единица»…

Тут с противоположной стороны подошел другой трамвай, «тройка». Он высадил нескольких пассажиров и поехал дальше. Алик невольно посмотрел прямо и не поверил своим глазам. По ту сторону трамвайных рельсов на остановке стояла Лена и смотрела прямо на него…

…Лена смотрела на Алика и не верила своим глазам. Неужели это он? Нет, не может быть, решила она. Это уже третий раз за три дня. Вчера в автобусе, сегодня утром в универе. Она так сильно хочет увидеть его, что он мерещится ей во сне и наяву. Мерещится его голос, его фигура, а вот теперь его лицо. Надо крепко зажмуриться, а потом открыть глаза, и видение изчезнет, вспомнила она чей-то совет. Но зажмуриваться ей не хотелось, не хотелось, чтобы исчезало видение. А вдруг это он…И Лена шагнула вперед, на рельсы, не замечая приближающегося слева и отчаянно сигналящего трамвая…

…Не замечая мчащегося прямо на него и тревожно звенящего трамвая, Алик перепрыгнул через рельсы и, увидев, что каблук сапога Лены застрял и она не может сойти с трамвайных путей, подхватил её на руки и прижал к себе, не слушая отчаянно матерящегося водителя, который чудом затормозил в метре от остановки. Второй подъехал на секунду позже и остановился тоже в метре от них, но с другой стороны, и подхватил эстафету от первого. Не обращая внимания на них обоих, Алик со своей драгоценной ношей одним шагом переступил через трамвайные пути, затем быстро перешёл через дорогу и только там поставил Лену на ноги, не выпуская её при этом из своих рук. Он обнял её, прижал к себе, поднял глаза к тёмному небу и прошептал благодарственную молитву Создателю на армянском языке. Вдруг в небе - там как раз, куда он смотрел, ярко вспыхнула звезда. Алик понял этот сигнал как благословение и опустился перед Леной на колени. - Алена, ты хочешь замуж выйти? - спросил он. - Выходи за меня, будь моей! Будь моей женой, сирелис!
-Алик, что ты делаешь , ты простудишься, встань!- забеспокоилась Лена.
-Что я делаю? Я делаю тебе предложение руки и сердца, им сер. Алена ты любишь меня? Ты за меня выйдешь?
-Да, Алик,- сказала Лена,- я люблю тебя, и я буду твоей женой.
Алик поднялся на ноги и крепко обнял Лену. Несколько минут влюблённые стояли, слившись в объятии, не в силах произнести ни единого слова на двоих, а огромные хлопья снега укрывали их снежным одеялом. Лена плакала, зарывшись лицом в пушистый отворот его дублёнки. Алик ласково приподнял её подбородок, заглянул в её глаза и чуть не задохнулся от счастья, увидев её солнечную улыбку.- Леночка, милая, не плачь, любимая, родная моя, - сбивчиво заговорил он, нежно целуя её мокрые глаза и щёки, – меня и так всего трясет, как вспомню этот трамвай. Ради Бога, не делай так больше, второго такого стресса я не вынесу.
-Я тоже,- отозвалась Лена, положив ладонь в пушистой варежке ему на грудь. – Алик, ты больше не исчезай, ладно? Мне было очень трудно без тебя.
–Прости меня, любимая,- сказал Алик,- я потом тебе все объясню. Понимаешь, тогда я не мог иначе. Но теперь мы снова вместе, и никто и ничто никогда не разлучит нас. «Ни за что!» – поклялся он про себя на армянском, а вслух тихо спросил:- Поехали ко мне?
 Лена посмотрела ему прямо в глаза и сказала: - Да.
Сказала твердо и серьезно, и Алик понял, что это не просто согласие пойти в гости. Это Рубикон.

-Мы поедем на трамвае?- спросила она. Алик вздрогнул и покачал головой: - Мы возьмем такси, сирелис.

В машине, на заднем сиденье Алик левой рукой обнял Лену, а она положила голову ему на грудь. Густой, пушистый мех её шапки нежно коснулся его подбородка. Алик услышал тихие всхлипывания, наклонился к Лене и ласково прошептал ей на ушко: - Грустно становится, когда ты плачешь. Сердце моё, жизнь моя, я же потерял тебя, я сейчас нашел. Прекрасная моя, нежная, я расцеловал бы сейчас твое лицо, глаза твои. Я так истосковался по тебе…
  Алик нежно поцеловал её в щёку, поправил её шапку и положил свою правую ладонь ей на левое плечо…

… Бабули дома не было- это Алик понял по темным окнам и закрытой калитке. Он открыл дверь своим ключом, включил свет. Разделся и разулся, помог раздеться и разуться Лене. Обнял её, зарылся лицом в её волосы.
- Алена, милая, свет очей моих…-прошептал он, покрывая нежными поцелуями её лицо… Ради Бога, не уходи от меня! Я люблю тебя, я так давно тебя люблю, родная моя, пылает страсть в моей груди, любимая … Как я люблю тебя, как я хочу тебя, родинка моя, если бы ты знала, если б знала ты…
Алик крепко сжал её в объятиях, а потом подхватил её на руки и отнес в постель. Лег на кровать рядом с ней.
-Я люблю тебя, Алена,- хрипло прошептал Алик. - Когда ты произносишь мое имя, у меня сердце замирает. Я люблю твое имя. Я люблю каждую клеточку твоего прекрасного тела, родинка моя. Я люблю тебя, как свое. Ты мое, понимаешь? Ты меня понимаешь любимая. Ты мое родное, ты моя часть, ты моя рука, сердце, часть моего тела, ты как мой один из моих жизненно важных органов. Алена, милая, родная, свет очей моих! Будь моей! Я так сильно хочу тебя, сирелис, что мне физически больно.
-Да…я… принимаю…твоё… предложение…Алик,- тихо прошептала Лена, –Я твоя… Алик…,- еле выговаривая слова, тихо прошептала Лена, – и ты …будь моим …сейчас…и навсегда…Я … люблю тебя… Алик… Ес… кез… сирум эм ...
- Прости, im ser, -хрипло сказал он, - но я больше не могу терпеть, родная…
Алик застонал и прижался к ней всем телом. Нежно поцеловал в губы Крепко обнял за плечи.- Прости меня,- чуть слышно прошептал он… -прости…………………………………………………………………………….
………………………………………….…………………………………………………………………………….
Лена открыла глаза, услышав, что Алик настойчиво зовет её по имени. Он лежал рядом с ней на левом боку, приподнявшись на локте. Лена улыбнулась ему и снова закрыла глаза.- Мне …так …хорошо с тобой… - прерывистым шепотом сказала она.
-Теперь мы самые родные друг другу. Ты моя жена, Алена,- уверенно сказал Алик,- теперь ты - часть меня. Я люблю тебя, девочка моя, родинка моя, моя родина.Мне так хорошо с тобой, Лена! Ты даже представить себе не можешь, как хорошо… и…Ты родишь мне детей? – настойчиво спросил он.
 -Да, - ответила Лена,- да, я … рожу тебе… детей, Алик…Я …люблю тебя …и всегда… всегда буду… тебя любить……
- Ты поедешь со мной в Армению? Ты согласна там жить со мной? –хрипло спросил Алик, на локтях приподнявшись над ней.- Знай: мы всегда будем вместе, я никуда тебя одну не пущу.
-Да, я за тебя выйду, Алик…Я поеду с тобой… Я буду твоей женой, Алик, и да, мы всегда будем вместе.....

………………………………………………………………………..

-Леночка, у тебя есть с собой паспорт?- спросил Алик, заботливо укутывая Лену пуховым одеялом.-
-Да,- сказала Лена, - паспорт с собой. В портфеле. А почему ты спрашиваешь?- удивленно спросила она.
-Потому, что мы с тобой идем сегодня в ЗАГС, - твёрдо ответил Алик, -подавать заявление. И в церковь мы сходим сегодня. Лично для себя я давно все решил. Я хочу официально оформить мое исключительное и абсолютное право быть с тобой. Чтобы никто не мог это переступить. Даже твои родители.
-А твои родители, Алик?- робко спросила Лена,- может, тебе сначала спросить у них?
-Мои родители отлично знают мой характер,- сказал Алик,- и я их уже предупредил, что женюсь только по собственному выбору. И не бойся моих родителей, Лена. Они не пойдут наперекор мне. А узнав тебя, они обязательно тебя полюбят. Мама уж во всяком случае. Я уверен: ты ей понравишься. И ты её полюбишь. Я почему - то абсолютно уверен в этом.
Лена утвердительно кивнула.- Мне кажется, я уже люблю твою маму, Алик, - сказала она,- хотя бы за то, что она родила самого лучшего мужчину в мире. А твой папа?- вдруг спросила она.

Алик задумался, помолчал минуту, а потом решительно сказал: - Против меня в открытую он точно не пойдет. Я давно уже не ребенок, которого можно отшвырнуть, как котенка, и он отлично знает об этом. Ну, а его любовь тебе заслуживать не обязательно. Мой отец - своеобразный человек. Строгий. У него свой взгляд на мир, и с ним, честно говоря, иногда бывает трудно. Но это тебя не касается и не коснется, уж я позабочусь об этом. Я всегда смогу защитить тебя. И в любом случае, без моего ведома он к тебе ни на шаг не приблизится и ничего тебе не сделает. Он для тебя будет, как человек из телевизора. Ты его видишь, ты его слышишь, но прикоснуться к тебе он не сможет даже пальцем, примерно так. И ничего больше не бойся, я прошу тебя. Я смогу защитить тебя от всех – и от моего отца, и от твоего, если понадобится, и от всего мира. Защищать тебя –это моя прямая обязанность как мужчины. Знай это. Ты мне не любовница, ты  моя жена, Лена. Ты очень мне дорогое существо, как моя часть. Я очень сильно люблю тебя.Да, у нас будет и ЗАГС, и перед Богом мы помолвимся, в церковь сходим вместе, но знай: ты уже моя жена. Я люблю тебя, я без ума люблю тебя, Алена. ты мое сокровище, да ты себе цены не знаешь. Ты моя Прекрасная Дама! Ты ведь моя, ведь так?
   
-Да, я твоя, Алик, - сказала Лена,- я тоже люблю тебя, сирелис, люблю без памяти. Когда я произношу твоё имя, когда я слышу, как ты моё имя произносишь, у меня сердце сладко так сжимается....Когда я на твоё лицо смотрю, мне хочется его поцеловать, а ещё мне кажется, что красивее твоего лица нет на свете. – С этими словами она поцеловала его в щеки.- Твои глаза - магнит для моих глаз: мне хочется смотреть на тебя, смотреть, смотреть смотреть…Мне кажется, я бы могла всю жизнь смотреть тебе в глаза, я думаю о тебе каждую минуту, я душою все время смиренно благодарю Господа Бога за тебя… За то, что мы встретились, за то, что мы друг друга полюбили, за то, что душами мы всегда вместе...
…-Ты моя, ты навсегда моя, Лена. Знаешь, я сейчас подумал: ведь этой ночи могло и не быть,- вдруг сказал он, - когда я думаю об этом, мне страшно. Какое счастье, что мы с тобой встретились сегодня. Какое счастье, что ты моя, Лена.
-Я твоя не с сегодняшнего дня, Алик, и даже не с нашей первой ночи, - тихо сказала Лена. - Мне кажется, что я твоя с самой первой минуты, с того момента, как я взяла тебя за руку и сказала «Спаси меня…» Тогда, в тот момент, у меня не было времени подумать, но потом я поняла, что у меня сразу было такое чувство, что я тысячу лет знаю тебя. Что ты всегда был моим, а я твоей, и что мы созданы друг для друга…
- Да, я тебя и тогда любил, – сказал Алик,- я полюбил тебя сразу. как только увидел. Я тогда уже понял, что ты станешь моей, что мы будем вместе, что ты моя половинка, и что ты тоже любишь меня, я сразу это понял. Я увидел это в твоих глазах… И я тогда сразу решил, что я всегда буду тебя защищать.
-Алик, а можно спросить?- вдруг сказала она.- Я хочу поговорить про наше знакомство, про то, что было потом, и про те две недели, что мы не виделись. Ты обещал мне рассказать, помнишь? Я не ловлю тебя на слове, тем более я не настаиваю, чтобы ты это делал сейчас, но…
-Говори, Лена,- спокойно сказал Алик,- я отвечу на любые твои вопросы. И знай: тебе все можно. Спрашивай.
-Когда я написала тебе первое письмо, я спросила тебя, что было с тобой после того, как я убежала. Спросила, как ты добрался домой. Понимаешь, я тогда все время думала об этом. Я не знала, где ты-то ли в больнице, то ли в милиции, то ли едешь, а может, опять дерешься с ними. Я не знала, смог ты поесть или нет, и я переживала, что тебе пришлось драться. Тебе, наверное, было очень больно. Прости. Ты принял всю боль на себя практически сознательно. Что это, если не любовь?
-Я полюбил тебя с первого взгляда, Лена, - твердо сказал Алик.- А потом мы долго смотрели друг на друга. Я смотрел на тебя, и мой разум сразу же восстал, и я твердо решил, что не дам твое тело другим, чтобы они терзали.
 Не дам, пусть меня терзают, а тебя не дам.
Как я тебя увидел, я посчитал тебя своей и поклялся себе, что тебя зверям не дам.
Я всегда знал, что рано или поздно ты спросишь меня об этом. Хорошо, я тебе расскажу. Расскажу, как потом встретились, как меня братва на сходку вызвала и судили. Все расскажу.
Алик лёг на спину, заложив правую рук за голову ,а левой обнимая Лену. Лена положила голову ему на плечо, а левую ладошку ему на грудь. Алик глубоко вздохнул и начал свой рассказ:
 -Ну, слушай. Летом я приехал в Воронеж, сдал экзамены в лесотехническом, на заочное отделение. Я работал тогда в лесхозе. Поступил и приехал на установочную сессию в октябре. А где жить, у меня было уже. Я еще летом снял поближе дом, частный дом на Березовой роще. Хозяйка-Нина Андреевна. Ты видела её. Ты, кстати, ей очень понравилась сразу.
-Она мне тоже,- отозвалась Лена,- но продолжай, пожалуйста.
-Продолжаю. Не прижился я в общежитии, где все было очень далеко от того, к чему предрасположена душа. Еще летом я поселился у неё - да так и остался.
В октябре, за день до отъезда я повстречал двоих, которые оказались моими соотечественниками. Разговорились, и оказалось, что им на два дня нужна хата, пока они найдут, где жить. Пожалел их и впустил к себе, заранее переговорив с бабкой. Но через день крепко об этом пожалел. Не понравились они мне. Нагло как - то вести себя стали, повсюду совали свой нос, даже в сарайчик и в летнюю кухню, куда я сам - то ни разу не заходил. Посуду за собой ни разу не помыли. Продукты в холодильнике брали, какие хотели, и если б только мои - бабкины. Я сам никогда такого себе не позволял, без спроса крошки не брал. Она даже деньги от меня не прятала. Знала: я не то что брать - пальцем не дотронусь до них. Ну ладно. Словом, оказались они нехорошими людьми. А мне уезжать надо было. Сессия кончилась, и мне на работу домой надо было. В тот вечер, когда ты прошла в комнату, они сказали, -я цитирую,- что « с собой они привели девушку. И так как я их приютил и после меня еще останутся, то с ней первым буду я. А потом они.» Они еще кое -что мне говорили, но я не буду тебя смущать и расстраивать. Такие слова не для женских ушей. У меня у самого до сих пор волосы дыбом встают, как это вспомню.
Я им сказал, что делать этого не надо, но они вышли, оставив нас вдвоем. Дальше ты сама помнишь, как мы поговорили, как за руки взялись, как познакомились. Как решили вместе поехать на вокзал.
Я собрал свой чемодан и вывел тебя с собой. На улице эти двое увидели, что я тебя вывожу. Спросили. Ну, я им ответил, что не позволю тронуть ее. Поехали на вокзал…
Как они там появились, ты тоже помнишь. Мы с тобой разговаривали. Вдруг как из - под земли вышли они, обиженные. Знаешь, что сказали? «В Ростов свою красавицу с собой везешь?» И ударил. Помню, первый удар сильный был, неожиданный. Второй удар около левого уха был. Ну и понеслось. Ну и я тоже. С двоими трудно было. Но поверь, я на высоте был. Как началось, ты ушла. Не сразу, когда их увидела, а когда он ударил меня, вот тогда.
Завязалась драка. Вдвоем кинулись. Первые два удара я пропустил. Просто не был готов к нападению, к драке. Поэтому сначала дрались на равных. Но не сочти за похвальбу, в армии нас отменно научили драться, да и посильнее их я был. Даже вдвоем они меня одолеть не смогли. Я их уже почти пересиливал, еще, думаю, пара минут, и я их положил бы на асфальт, ну или заставил бы убежать. Вдруг к нам подошли три военных летчика. Они, оказывается, своими глазами видели, как двое пошли на одного. Ну, и подошли. Вмешались. Разняли нас. Потом они кричали на них, что мол , что вы за мужики, если вдвоем на одного и так далее. Меня летчики отпустили. Мол, извини, браток. Но ты, говорят, хорошо их колесил, и так далее. Их увели в милицию. А я остался один. Ждал тебя. Я думал, что ты испугалась и где - то прячешься, а сейчас увидишь, что я один, и придешь. Но ты убежала. Я сел на поезд и уехал.
Перед тем, как купить билет и зайти в поезд, я пошел в туалет, умылся. Смыл кровь с лица и тела, где смог. На правой ноге внизу было большое рассечение, потом болело долго. Кровь все шла с губ и десен, не останавливалась .Я прополоскал рот водой, но это не помогло. Кровь все выступала, и больно было сильно. Над левым ухом была большая шишка. Туда они первый раз ударили. Сильно ударили. На руках, на ребрах полно ссадин было, больших и маленьких костяшки пальцев тоже были разбиты. Врезал я им крепко . К врачу я уже не успевал обратиться: мой поезд уже объявили. Я еле на него успел.
В общем, я сел на поезд и поехал, на верхнюю полку еле вскарабкался. Все тело ныло и, пока горячо было, было терпимо, но чем дальше ехали, стало холоднее, и боль усилилась. А у меня даже анальгина не было. И я старался не стонать, чтобы не разбудить никого. Терпел. Боль в теле от диких ударов была сильной, но терпимей душевной. Ох, как противно, скверно, паршиво и дико было на душе. И еще был злой. Конечно, боль физическая была терпимей душевной. Помню, поезд ехал, отстукивая свои ноты, ночь, все спят, а я лежал, свернувшись на бок, сжимал пальцы в кулаки, а сердце рвалось от тоски и боли. Я не знал тогда, увижу ли я тебя когда –нибудь.

Лена заплакала. - Прости меня, любимый, прости ради Бога,- еле выговорила она. –Если бы я только знала…
-Ты что, родная? - Алик повернулся к ней, обнял, поцелуями осушил её лицо.- Не плачь, любьмая, не рви мне сердце! Если ты будешь плакать, я больше не буду рассказывать.
-Я не буду плакать,- Лена вытерла слезы кончиком пододеяльника,- прости. Рассказывай дальше.

-Утром я был в Ростове. Оттуда сел на Ростов -Ереван и через день был в Кировакане. Я волновался, чтоб родители не заметили, что я дрался. Не хотел, чтобы они переживали, чтобы задавали вопросы, но они ничего не заметили, во всяком случае, ничего не сказали. Слава Богу.
         Прошел, наверное, месяц, а может чуть больше, и вдруг от тебя я получаю письмо. Я ответил. Мы переписывались до Нового Года. Помню, я открытку тебе прислал, и в этой открытке я написал, когда я буду в Воронеже. Посчитал, когда будет поезд в Воронеже, и написал, что, наверное, вечером, время сейчас точно не помню. Но поезд опоздал, и был я в Воронеже ночью...
 
Через пару дней после начала сессии ко мне подошли те двое. В туалете застали. Стали требовать объяснений и денег. Они сказали, что дали летчикам деньги, чтобы отпустили. Я им порвал костюмы и так далее. Послал я их подальше. По-моему, на второй или третий день моего приезда, я пошел в деканат, а мне однокурсник - земляк говорит:- Тебе там записка на расписании от какой – то красавицы. Она армянка или русская? Ну, я его отбрил, мол, твое - то какое дело. Я вышел, почти бегом выбежал из деканата, посмотрел на стене - и вдруг вижу: прямо на расписании нашего курса висит записка, адресованная мне. Там было написано по - армянски, но русскими буквами: «Алик, я жду тебя сегодня вечером в 18-00 около «Спартака», А внизу твоё имя. Ты не представляешь, как екнуло мое сердце, как я обрадовался. Записочку твою я взял себе. В карман рубашки положил, поближе к сердцу, и несколько раз в день до неё дотрагивался. Это было утром, а в полдень, когда общая лекция была , ко мне подошли трое, один русский и два армянина, сказали, что со мной базар есть. И еще вдобавок, спросили, ну что, виделся со своей девой. Во мне закралось какое то сомнение, подозрение, что им известно о нас. Что все это подстроено. Все это сильно угнетало. Их много, а я один. И , вообще ,по понятиям ,я был не прав. В общем, условились, что да, на днях встретимся.
   И несмотря на подозрения, в тот же день вечером я пошел к кинотеатру «Спартак». Было холодно и снежно. Стоял, ждал, но ты не пришла. Вернулся на Березовую рощу, к себе. Помню, у нас еще сильнее снег был, еще снежнее было. Наверное -20 было.

   Я еще раздеться толком не успел, как заходит моя бабка и говорит мне: «А к тебе барышня». Выхожу. А там ты…

А теперь я расскажу тебе, чего ты точно не знаешь. Прошло несколько дней. Был «суд». Сходка. Эти подонки пожаловались, что управы надо мной нет и хотят компенсации за «причиненный ущерб». Мне некуда было деваться. В общем, судили.
-Там тебя били? – побледнела Лена.
- Нет, не били.
-Скажи, а что это была за сходка? Какая власть у неё была? И откуда кто-то решил, что должен собираться и что -то решать? И где, кстати. Партсобрание, блин. Собрание подонков.
-Слушай, сходка - это не президиум какой - то, просто их знакомые были, и заглавный там был, с 3 курса, уважали его. Сказали, что разговор есть, около общежития собрались. Членских взносов там не выдают. Просто, когда они сказали, что потратили столько денег и сказали, чтобы я им отдал, я попросту послал их туда, куда надо. Заматюкал специально, чтобы снова дрались, но они на это не пошли. Испугались. Если не ошибаюсь, их пятеро было, кроме тех двоих. Четверо армян и один русский. Семеро всего. А я один.
-А что они тебе там говорили? А ты им?
-Они говорили, что я поступил неправильно и что, мол, я не мужик, раз девушку у земляков увел. Тем более, что ребята «подсластить» тебе хотели. Я говорил, что она не хотела. Но меня никто не хотел слушать и никого не волновало, по - моему, хотела ты чего –то, или нет. Все время повторяли, что они первые с тобой познакомились, а тебя, мол, она в последнюю очередь видела.
    А что я? А я молчал. Что я должен был сказать и кому? Конечно, по этим понятиям я был не прав. А когда ты не прав, то и отвечать должен. Я перенес на этом сборище насмехательство, презрение, издевательство людей разных мастей, в большинстве, как ты правильно сказала, подонков. Но я не боялся. Я пошел и выслушал свой вердикт, и не потому, что я боялся.Лена! Милая! Любимая! Прошу тебя ,верь мне! Я пошел туда, чтобы все знали, что я не боюсь их Ты веришь мне?

-Да, я верю тебе,- сказала Лена,- я верю тебе, Алик. Скажи: а если б ты не пошел туда, что было бы? Или если б ты пошел и сказал: ребята идите вы …туда и туда... и потом туда. Это не ваше, а моё дело: с кем мне встречаться, с кем целоваться, с кем драться. С кем пить чай, с кем водку. И ничье одобрение мне не требуется, в том числе и ваше. Не лезли бы вы ко мне! я же не указываю вам! Так с какого перепугу вы решили, что можете указывать мне??!?! Я и только я решаю, с кем мне встречаться, куда идти, кого впускать в свой дом, кого оставлять за порогом, кому чистить морды, и вообще - что мне делать и в каком порядке. Вы не партсобрание, не комсомольское, не педагоги, не милиция,не совет народных депутатов, не папа, не мама, не двоюродный дедушка, вы мне все вместе взятые никто и звать вас никак. Идите вы по такому адресу. Что тогда? А если б ты не отдал деньги?
И вообще, не понимаю, когда ты узнал, что, кроме советских законов и Божьих Заповедей подчиняешься каким -то "сходкам", как бы это ни называлось?!
 Вопрос второй. Кроме этой незабвенной сходки были ещё? на твоей памяти?? где "героем " был бы кто -то другой ?вообще, было - то похожее??или это судилище было единственным?
-Я не знаю ,что тебе ответить ,Лена,-сказал Алик.-Боюсь, ты все равно не поймешь.
-И вообще, как это возможно?! -продолжала горячиться Лена.- Тебе не противно было с ними потом разговаривать? Слушай, так получается, эти мало того что кинулись драться, сами будучи кругом виноваты, так еще и сходку созвали. Душу тебе рвали. Ругали, клеветали, лгали, оскорбляли. Зачем ты вообще с ними разговаривал, общался? Не понимаю, как они вообще посмели подойти заговорить с тобой после этого? И каким тоном? Издевательским? Примирительным? Нейтральным? Ты один там героем и выглядел и был!! Кто бы что ни говорил, так и было! А вот тем, кто собирался, должно быть стыдно! Скажи, кто- нибудь, хоть один человек потом попросил у тебя прощения, мол, прости, земляк, нам не стоило так с тобой разговаривать? Сразу? Потом?
-Прощения не просили,-сказал АЛИК.-Но я почувствовал ,совсем недавно,что кое-кто из участников начал раскаиваться в содеянном. Впрочем,возможно, мне это только показалось.
- А твои близкие друзья знают о той истории? обо мне? А твоему самому близкому ты ничего не говорил ?
-Говорил,-задумчиво сказал Алик.-Габриэлю я сказал.Ему одному.Хотя нет. еще одному сказал.но совсем немного.

-Если честно я вообще про ту сходку ничего не понимаю,-продолжала Лена задумчивым тоном.- Совсем. Почему собрались, как собирались, по какому принципу, кто их отбирал? На повестке дня был один вопрос или несколько? Что они хотели от тебя, кроме денег? Надеюсь, они не ждали "покаяния" и, я уверена, не дождались! И всё же....Ты всех там знал?? Вот вчера вместе курили, прогуливали пары, ели в буфете, и вот они пришли и насмехаются. Не представляю! Не укладывается это у меня в голове ! Не состыкуется! Как и то, что прошла сходка, завтра институт, пара ,лекция, и вот один из тех насмехающихся подходит к тебе и говорит : "земляк, дай закурить. А у тебя есть конспект по лесоведению, лесовыращиванию, или как там это ц вас называется?? дашь содрать? спасибо" В голове не укладывается! Вероятно, я чего - то не знаю, чего - то не понимаю, а чего-то не знаю и не понимаю одновременно.-
Алик усмехнулся:-Это все вопросы, или будут еще?

-БУДУТ,-УПРЯМО КИВНУЛА Лена, -будут ещё вопросы. Решение принималось голосованием или были "решальщики"? Кто то просто выслушал и постановил? Тебе что, не поверили, когда ты сказал, что девушка просила тебя вступиться? Или ты просто это не сказал из гордости? Что ты вообще сказал в свою… в нашу защиту?

-Как быстро ты говоришь, -ласково улыбнулся Алик.- Как бы боишься не успеть. И в голос твой я влюбился и люблю. Все, что есть в тебе- все люблю...
-Вообще, чем больше спрашиваю, тем больше вопросов встаёт. А самый главный вопрос: если бы ты знал заранее, что тебя ждет, тогда в октябре ты снова поступил бы так же?
-Лена, Леночка, милая, любимая моя девочка! Я очень много думал о нас, о тебе. Ты спрашиваешь, если бы знал, что со мною будет то, что было, я бы опять сделал то же самое? Знай! Я бы сделал тоже самое! Но уже по - другому. Так, чтобы ты сразу и навсегда была моей. Уже в октябре, как встретились. А знаешь, почему? А чтобы мои друзья от меня не отвернулись и не презирали меня. А мои друзья- Александр Сергеевич, Михаил Юрьевич, Антон Павлович, Александр Блок, Сергей Есенин, Егише Чаренц и много еще кто. Алена! Родная! Их очень и очень много. Они меня очень любили и сейчас очень любят. И я их люблю. Очень люблю.
- У нас много общих друзей, Алик: я имею в виду Михаила Юрьевича с Александром Сергеевичем,- слабо улыбнулась Лена.- Интересно, а если бы ты не пошел туда? Что тогда было бы?
-Почему пошел? А как не идти и почему? Чтобы потом мне на голову сели? Нет.
-А чего они требовали, кроме денег?
-Они потребовали, чтобы я расстался с тобой. Я взбрыкнул, конечно. Говорю, еще чего? Какое ваше дело? А они мне – ну, тогда мы первые с ней встретимся, и тебе не понравится. Нет, говорю, стоп. Хрен с вами, подавитесь. Расстанусь. Только имейте в виду, говорю: кто её хоть пальцем тронет- убью. Из- под земли, говорю, встану и из -под земли достану. Да ты с ума сошел, говорят. Не тронем мы её. А у самих руки дрожат, и слюни в три ручья. Знаешь, я с таким убеждением им это сказал тогда…Я так бы и сделал. И они это отлично поняли.
-Так вот почему ты тогда в университете…
-Я поехал в университет сразу после сходки,- сказал Алик.- Помню, во рту была сухость и горечь, я ел снег, меня тошнило тогда, и я еле на ногах держался.
-Я не заметила,- побледнела Лена.
-И слава Богу! -сказал Алик. – Что я за мужик был бы, если б не мог владеть собой, если б раскис перед женщиной. Зачем? Чтобы ты пожалела меня?
-Прости,- сказала Лена,- я видела тогда, чувствовала, что тебе больно, в глазах увидела, но думала только о себе. Мне так обидно было тогда. Я же ничего не знала, не понимала. Я плакала каждую ночь.
-Мне тоже было трудно, Лена, - признался Алик,- я не мог спать, особенно первые дни. А потом я начал писать тебе письма. Когда было совсем невыносимо, я брался за перо. Это было … как поговорить с тобой. Несколько раз я приезжал к тебе домой. Ночью. Когда и письма не помогали. Я ловил такси и приезжал. И часами стоял под твоими окнами.
-И не зашел, - грустно вздохнула Лена.- Я тоже хотела приехать ,но…
-Я хотел приехать к тебе сегодня ночью, - сказал Алик,- и зайти . Позвонить в твою дверь и попросить тебя выйти. И поехал бы, если бы мы не встретились на вокзале. И мне страшно подумать, что могло случиться. Про этот трамвай я уже и не говорю.Я бы не смог жить ,если бы ...я не могу даже выговорить это, думать об этом не хочу.Они ведь чуть не разлучили нас.
-А им зачем это надо было? И в чем конкретно они тебя обвиняли? Не понимаю.
-Лена, ты впрямь, как ребенок. Ты все равно не поймешь. Давай, я тебя прошу, не будем. Какая тебе конкретика нужна! Если обо всем, что там говорили, сказать, ты неправильно все поймешь. Ты хочешь знать, какие слова мне говорили, какие вопросы задавали, и что я им отвечал. Почему они организовали это «собрание»? Да из-за денег. И чтобы отомстить.
-За что отомстить –то?
-Ну как же! Костюмы -то я им конкретно порвал. Да и морды их поганые начистил в лучшем виде. Помнишь, я тебе рассказывал, как нас в армии муштровали , что многие не выдерживали? Зато мы драться научились, как в спецназе, нагрузки переносить. Научились виртуозно владеть холодным оружием и убивать одним ударом, даже без всякого оружия. Сутками без воды, без сна находиться. Все, кто там был вначале, постепенно отсеялись, не выдержали нагрузок этих, - несколько армян, грузин и белорусов, других там изначально не было. Остались только русские и я . Вот за это за самое и отомстить. За то, что я сильнее их двоих оказался. За то. А главное - за то, что ты им не досталась, а досталась мне . Но там я , как кто то дернулся, начал матом покрывать, сказал, что, если кто - то хочет со мной драться, пусть выходит один на один со мной. Ну, они поняли, что я голову не повешу, чтобы они резали меня. Сказали, чтобы 1000 р принес. Никто меня там не бил. Могли, конечно. А зачем? Этим двоим да. Хотелось. Но другим нет.
Сказали, чтобы я принес 1000 рублей. Даже срок назначили. Деньги огромные. Я вышел. Тяжело было на душе. Но главное, откуда достать деньги. Надо было отдать, чтобы в покое меня оставили. У меня был друг. Пошел к нему. Выпили, посидели. Я рассказал , все что было. Знал, что он в хороших отношениях с тем главным. Так вот, он тоже начал обвинять меня. Говорит: « Ну, говорит, ты такое натворил». Я ему говорю, что натворил, я лучше знаю, ты лучше помоги мне, поговори с твоим корешем, чтобы не 1000 р платил, а меньше, нет у меня столько денег. Уговорил я его. Поговорил он с ним. Снизили до 200 рублей. Я так рад был. И деньги я отдал моему другу, Габриелю. Спасибо ему. После всего этого, что было, меня оставили в покое.
Прошло наверное недели две. Тебя не было. А мне хотелось с тобою быть. Тебя видеть…но я боялся-боялся за тебя. Но совсем недавно я узнал, что те двое надежно изолированы от общества и больше ничего нам не сделают. И я решал –поеду к тебе .

-А знаешь, Алик, я когда письма твои читала, я не раз думала, что ты мог бы стать хорошим писателем,-неожиданно сказал Лена.- Серьезно. Знаешь, ты подумай об этом. И если ты возьмешься когда –нибудь писать, напиши об этом. Думаю, из "стенограммы" этой сходки получился бы готовый рассказ, захватывающе интересный, и совершенно точно: в современной литературе такого ещё не было. Тема "землячеств "вообще не поднималась в советской литературе, об этом не писали даже "в стол". А если и писали, то в другую эпоху, и мне почему -то интуитивно кажется, что такого раньше не было. Это был бы новый жанр, разновидность исторического романа.
-Ну, ты загнула,- усмехнулся Алик,- какой из меня писатель! Я скромный лесовод.
-Слишком скромный,- покачала головой Лена.
-А знаешь, - вдруг сказал Алик,- если бы я и захотел что-то написать, я написал бы о нашем знакомстве. Такого действительно никогда больше не было. Это было, как в кино.
-А когда ты в школе учился, - спросила Лена, - ты тогда уже хорошо сочинения писал?
-Ты хочешь, чтобы я про школу тебе рассказал?- улыбнулся Алик. – Что ж, давай, я тебе расскажу. Только чайник сначала поставлю. Честно говоря, я очень сильно хочу есть.
 -Я тоже, - улыбнулась Лена, - давай, я помогу тебе, бутербродов сделаю, - если есть, из чего.
-Есть.
Алик встал с постели и надел спортивный костюм. Открыл свой чемодан и вынул оттуда красивый целлофановый пакет с иностранными надписями, открыл и протянул Лене красивый белый махровый халат. -На , возьми, это тебе, дарю. Этот халат я купил в первый день в Воронеже,- сказал он, - купил в подарок сестре. У вас похожие фигуры. Теперь это твой халат, Лена, а сестре я потом еще что-нибудь куплю.
-Может, не надо? спросила Лена, - Не хочется ничего отнимать у твоей сестры. А я могу и свое платье надеть.
-Не надевай пока свое платье,- попросил Алик,- пожалуйста, не надевай пока ничего, кроме этого халата. И не отказывайся от моего первого подарка. А у сестры полно халатов, а косметики хорошей нет. Она просила меня тут ей купить - по - тихому от отца: он запрещает ей носить брюки ,короткие юбки,платья короткие.И  краситься запрещает.
-А твоя мама?- заинтересовалась Лена,- тоже?
-Нет, мама ей ничего не запрещает, - сказал Алик, - у меня очень добрая мама, Леночка, и скоро ты убедишься в этом.
-Спасибо,- Лена поцеловала Алика в щёку.- Очень красивый халат.
-Если хочешь, можешь помыть руки,- деликатно предложил Алик. - Санузел рядом с кухней, направо. Полотенце можешь брать любое.

Когда Лена вернулась в комнату, Алик уже успел накрыть стол. Он принес с кухни посуду, хлеб, колбасу, сыр, масло, варенье. – Пирожков сегодня нет, - сказал он,- зато варенье абрикосовое я из дома привез, попробуешь. Между прочим, абрикос - один из символов Армении. Делай бутерброды, я сейчас.

Через десять минут Алик вернулся с полным чайником. Заварил чай, налил себе и Лене. А потом начал свой рассказ:

-Класс был у нас какой -то не такой, каким я хотел , чтобы он был. Потом я все время вспоминал наш класс в Кутаиси. После пятого класса, а значит с шестого класса я учился в Кировакане. Школа имени Пушкина, номер 4, русская. Дед мой был в этой школе военруком, полковником запаса, он служил в армии с 1939 г, участник финской войны. Войну провоевал от начала до конца, был ранен два раза. После войны он служил 15 лет в Германии, потом его перевели в Союз, служил в разных местах, а под конец был военкомом в Астраханской области. Отслужив, вернулся на родину. Как раз в то время, когда я учился в школе, он был военкомом. Относились ко мне хорошо, зная моего деда, все учителя. Класс же был недружным. Каждый как бы сам за себя. У многих превалировало чувство, что они имеют особый вес. Будучи сыновьями и дочерями «высокопоставленных» , они имели другое представление о среде. Откровенно говоря, это немного тяготило, но только первое время, а потом, классу к десятому, оно меня не особо волновало. Не волновало потому, что те, которым было интересно это самая кичливость, нападали на мой нигилизм. Это они сами поняли, особенно «прекрасный пол». «И вот общественное мнение. Пружина чести . наш кумир» для меня мало что значило. И, если держится мир на этом, то по моим воззрениям, он не станет краше. Но были и хорошие, которых я по ходу выделил и очень много общался с ними.
- С недружным классом все понятно. Кто в лес, кто по дрова. Если можно (хоть этой темы коснемся осторожно), в тех русских школах, в тех классах, где ты учился, каков был национальный состав твоих классов?
«Потом не волновало",- кивнула Лена. - Понимаю. Общаться с избалованными стервозами и стервецами, отпрысками "боhатых", как у нас говорят, надо, словами классика, "хорошенько накушавшись гороху,- понимающе кивнула Лена. – Знаешь, а я тоже общалась больше с педагогами: ну как общаться с "неживой природой"? Полкласса были заняты одним: как бы списать и лишь бы не спросили. Причем они тратили на это столько сил и времени, что сто раз можно было выучить. Другие или знали что - то выборочно по теме, а остальное ноль, или не знали вообще ничего или не хотели знать. И о чем с такими разговаривать? Мы с тобой говорили и о Лермонтове, и о Пушкине, и об армянских классиках. Я всегда много читала, помню, я тебе список приводила на полстраницы только самых любимых писателей. Но я читала и многое другое: и научное, и поэзию, и биографии, и исторические романы, и детское… Словом, многое, а потом поняла: на все не хватит ни сил, ни времени, и решила: читаю только самое любимое: то, без чего зарез. Это стало одним из моих жизненных принципов: если можешь обойтись, не делай. Не бери. Бери только то, без чего реально не можешь, и делай то, что реально необходимо. Ну ладно. Такое решение приняла лет в 12 если что. Четко помню один момент: лет в 12 иду в поликлинику (ушки лечить), открываю дверь и понимаю: я личность, я человек, и мне с собой не скучно. С этого дня я веду с собой нескончаемый внутренний монолог, да монолог с собой -это внутренняя речь, диалог с собой -это легкая форма истерии.
Потом ничего не могла с собой поделать: не уважаю человека, пишущего неграмотно. Ладно бы сто лет назад. Или в африканских джунглях. Но в Советском Союзе, где всеобщее обязательное среднее образование, быть безграмотным просто неприлично. Это фу. Как говорила наша Римма одной тупой дуре из параллельного класса, которая писала «припадаватиль» (наверное от слова припадок), «Крысина, я бы вас поняла, если б вы были немкой и делали ошибки в немецких словах, но говорить на русском от рождения и писать с ошибками- это как заколачивать орехи королевской печатью. На это способна и обезьяна". Римма наша как в воду глядела.

Или вот представь: урок истории. Учитель нам про Робеспьера, про Дантона. Тут я ему с места вопросы: а почему Дантон сразу не остановил Робеспьера? А что думал по этому поводу Марат? (а про Жана Поля, имей в виду, преподаватель и не заикался, что такой был). А каково было мнение Англии? А герцог Орлеанский где стоял со своей армией? (заметь – про герцога учитель тоже ни гу-гу). Мои вопросы были очень разными: умнейшими, наивными , откровенно глупыми иногда, очевидными , неоднозначными, волнующими, сложными, простыми, детскими часто, но видно было: я слушаю, я в теме ,я читала по теме что -то, что и учитель вне программы, а иной раз и больше, и так каждый урок или через урок, по каждому второму предмету. И что, спрашивается, ставить такому ребенку? И если ему 4,то что, простите, всем остальным, которые думают, что великая французская революция произошла в 1917 году и с пятого раза не могли внятно произнести фамилию "Дантон",не говоря уж о Робеспьере?? Отрицательные величины типа "минус два? минус восемь?" И ясен пень, одноклассникам это любви ко мне не добавляло. Но многие побаивались меня лично, как признались потом, видели кроме того, что и учителя меня ценят, так что на конфликт не шли. Да и - у кого потом списывать? Характер – то у меня был не сахар: могла и учебником по голове треснуть, могла и портфелем, а в особых случаях и словом. И всегда умела момент подобрать, при ком сказать, каким тоном…Словом, друзей в классе у меня было немного. И думаю, у тебя тоже, и по похожей причине ,я права?? ...Представляю: ты взахлёб цитируешь учителю русских поэтов, армянских, снова русских, а полкласса смотрят на тебя, как особо тупые бараны на особо новые ворота, пытаясь изобразить высокомерие, но плохо скрывая за этим высокомерием зависть. С их –то завистью как раз все понятно. А вот на чем основывалось их высокомерие?

-Они одевались стильно и дорого. Джинсы покупали за 200 рублей, естественно, с рук. Много армян имели доступ в заграницу, так переплетено у нас, что у очень многих то ли дядя, то ли тетя жили в Америке, во Франции и в других местах. Вот и посылали, и привозили. Что в подарок, а многое на продажу. Я тоже хотел ходить в джинсах, но столько денег на мои брюки дома не давали. Ничего, ходил в простеньких. Но помню мою легкую зависть .Но так было суждено, что первые фирменные джинсы купил я сам , на свои заработанные. Помню в магазине ,датские за 100 рублей. А в школе своей одеждой я не особо выделялся. Нет, ну я одевался нормально, но вот фирменного на мне почти не было. Но зато большая часть блистала.
Национальный состав? В нашем классе были армяне, русские, украинцы и один грек. Все нерусские прекрасно говорили на армянском. Преподаватели были армяне, русские и евреи. Главными предметами считались математика, физика, химия, русский язык и литература, остальные тоже главными были, но скорее имели статус под главными. Сказать, что учителя особое внимание обращали на директорских и других чиновничьих чад было бы неверным, но оттенки ихнего отношения были шиты белыми нитками на чересчур черной материи.

-Джинсы в школе? Странно. А у нас все в одинаковой школьной форме ходили. Отличались девчонки только длиной юбок, а мальчишки, по – моему, вообще по одежде друг от друга не отличались. Впрочем, я на мальчишек особо не смотрела, да и на девчонок. Я общалась в основном с учителями, ну и еще с двумя-тремя близкими подругами. Знаешь, особой теплоты в отношениях между нами не было, но называть наш класс недружным я бы не стала. Мы просто учились. На уроках. Кстати таких одиозных учителей как ты рассказывал - у нас не было. В основном, как помнится, к нам относились справедливо. В училище, правда, была одна стерва . Ну да хрен с ней. А на переменах мы общались, как правило, с одними и теми же – каждый со своим другом, если мальчик, или с подругой, если девочка. «Перекрещиваний» не наблюдалось, если ты понимаешь, о чем я. Если вдруг мальчик оказывался на минуту рядом с девочкой, то это сразу вызывало пристальное внимание всего класса и потом вспоминалось и припоминалось долго. Ну, вот так у нас было. Кучками мы тоже не собирались. Не принято было. Общались, в основном, в формате «один на один». Я, например, почти все время с Маринкой Съединой общалась, с ней за одной партой, с ней и в школу, с ней и из школы, да и после школы тоже частенько. Были у нас и молчуны. Эти на переменах книжки читали, уроки доделывали или просто степенно прогуливались по коридору. Как я понимаю, это те, у кого не было друзей в классе
- Я был молчуном. Такой характер! Ну не совсем, конечно, так. Просто выразился образно. Бывало, и ссорились, бывали и драки. Но в классе драк не было и между собой никогда такого не было. Только один раз было, когда поднял руку на одноклассника. Помню, на уроке физкультуры, в спортзале. Только жалел потом сильно. Но меня обидели, и я ответил -и словом, и вдобавок еще и ударом. А жалею потому, что этого парня сейчас нет в живых. Давно его нет. Взорвал себя. Все. Проехали, как ты говоришь.
  Один раз, то ли в 9 , то ли в 10 классе были, убежали с уроков и пошли в парк, около вокзала. Всем классом. Не знаю, точнее, не помню, как оказались в дальней стороне парка я и еще трое моих одноклассников, повстречали чуть старше нас парней. Слово за словом - и я ввязался с ними в драку. А их, по - моему было, ну, наверно, 4 человека. Да и мы вместе четверо. И когда началась драка, я остался один. А мои «товарищи» сперва разнимали нас. Вместо того, чтобы быть со мной, они начали изображать пацифистов, а потом и вовсе убежали. Досталось мне, что надо. Потом, в классе, я их обвинял, что они меня бросили, а они, эти «белые воротнички», сказали, что я сам виноват. Драку сам устроил.
Но если и так…Конечно, не хорошо такие дела устраивать. Но я думаю так. Если я с другом и моего друга бьют, да, пусть и я сам получу, но должен быть с ним до конца. А если видишь, что дело совсем плохо и надо бежать, то с другом. По - другому у меня не получается. Итак, у меня потихонечку открывались глаза на мир.
-
-Понятно. А как ты учился? Отличником был, или…?
-Как я учился? Среднее было. Выскочкой не был. Но иногда показывал характер. Мог поссориться с учительницей. Было так у меня с историчкой. Раиса Александровна. Она то и дело придиралась. Вызывала к доске постоянно. Находила что - то не так во мне, начинала воспитательные нотации. Она была нашим классным руководителем. Зацикление на мне порой доходило до срыва с моей стороны нервных преград. Было дело, что прямо с урока я выходил, а она голосила, чтобы я не выходил. Я не слушал. Но обо мне во время родительских собраний ничего не говорила. Но зато дальнейший воспитательный тур от нее вырывался или на следующих уроках, или же на часах классного руководителя с нами.
Из других преподавателей особо стоит выделит Марью Давыдовну Сосну. Ее фамилия такая была- Сосна. Однажды вызвала одного нашего, Геворкяна, и во время урока спросила его об его любимом стихотворении. А он сказал, что очень любит стих «Сосна» Лермонтова. Такой уж смелый был Геворкян! Со мной она не то что не ладила, а скорее считала, что тройка моя любимая оценка. А вот сынков и дочерей директоров и других важных персон без знания предмета и без расспросов могла поставить и ставила 5. Бог с ней!
-Странно, что эта Сосна ставила тебе тройки. Вот уж бревно так бревно стоеросовое. Рада, что это бревно тупое не сломало тебе душу. Так, зацепило немного. Представляю: ты, с твоим умом, знаниями, начитанный, умный парень. Красивый, умные глазки, милый такой...Кучерявенький,- ласково улыбнулась Лена. –Это каким бесчувственным бревном надо было быть, чтобы ставить тебе тройки , а блатным пятерки?! Сосновым тупым бревном!! А чего историчке -истеричке  -то надо - то было? Чего придиралась? Молодая?
-Молодая,-кивнул Алик.-Так ты думаешь...
-А друзья у тебя были? А сейчас? Твой теперешний самый близкий друг - кто??
-Я сразу подружился с Виталием. Как - то срослись. И после школы, и до последнего времени. В классе еще был Гришин Александр. Но после школы его не видел. А теперь здесь, в Воронеже, у меня есть друг Габриэль, мой земляк. Я тебе рассказывал про него. Хороший парень. Мы поступали с ним вместе. Он не поступил. А еще у меня здесь есть русский друг-Толя Алехин. А еще сегодня я познакомился с одним парнем-грузином. Думаю, он со временем тоже может стать моим другом. Возможно.
-А с сестрой ты дружишь?- вдруг спросила Лена.
-Трудный вопрос, - задумался Алик.- Скажем так: мы с ней нормально общаемся, но дружбой я бы это не назвал. У неё свои интересы. А ты –ты с братом общаешься?
-Да, сказала Лена,- мы всегда дружили и, по – моему, мы всегда понимали друг друга. Правда, в последнее время, с тех пор, как я уехала в Ведугу, а он в армию, времени для общения у нас было, сам понимаешь, немного. А теперь тем более. Я учусь, он учится, я еще и работаю, общаться просто некогда. В эту сессию он, например, дома почти не ночует. Говорит, у друга.
-Ну, конечно, - усмехнулся Алик,- конечно, где еще ночевать молодому, здоровому парню, только что пришедшему из армии? Конечно же, у друга.
-Ты хочешь сказать,- ахнула Лена, -что он проводит ночи с какой-нибудь девушкой?
-А почему нет?- пожал плечами Алик.
-А мама ни о чем не догадывается, - прошептала Лена.
-Ты только не вздумай ей об этом сказать,- предупредил Алик,- на самом деле мы ничего не знаем. Может, он и вправду с другом по ночам учебники читает, - с самым серьезным видом сказал Алик, но тут же, не выдержав, улыбнулся:- Я думаю, мама твоя догадывается. Но деликатно делает вид, что верит в ночные посиделки с другом. Знаешь, а ты похожа на свою мать. Когда я пришел к вам домой, передо мной дверь она открыла. И я сразу подумал, как сильно ты похожа на маму.
-Расскажи мне, как это было,- попросила Лена.
-Хорошо, я расскажу,- кивнул Алик.– Я пришел в твой дом, увидел вашу многоэтажку. Было холодно. Был вечер. Сперва подождал внизу, около подьезда, не решался войти в дом. Как пойду, что я скажу? Но сколько можно ждать? И решился. Не съедят тебя, если даже дома ее не будет. Подожду там, у нее дома, пока не придет. А дома будет, так еще лучше. Пускай сама и прогонит.

И я поднялся. Нажал на звонок. Как сейчас помню, дверь открыла миловидная, красивая женщина. «Это ее мать»,- пронеслось в голове.-«Они так похожи!»
Я поздоровался. И сказал, что, если возможно ,я хочу увидеть тебя. Если бы ты знала, как билось мое сердце! Она сказала, что тебя дома нет, но, наверное, уже пора, чтобы была. И пригласила меня в дом, предложила ждать тебя дома.
 Я зашел. Дома были твой отец и брат. Разговорились. Спросили, кто я, откуда. Спрашивали отец и брат. Сколько помню, мать ничего не спрашивала, но она разглядывала меня. Мне показалось, что твой отец военный человек. А брат, как услышал, что я с Армении, говорил про свою службу в Ереване. А потом они спросили, зачем мне нужна ты, и сказал, что мы знакомы и мне по учебе нужно тебя видеть. Я сидел в твоем доме минут тридцать – сорок, наверное, но далее надо было и честь знать. Было, наверное, около 10 вечера. Я извинился и попрощался, сказав, что после зайду. И вышел.

Я ждал тебя около подъезда. Курил и ждал. Минут через двадцать или тридцать ты появилась. Прошла около меня, даже на меня не взглянув. Я окликнул тебя ( есть такой стих: «Я окликну тебя негромко» ). Ты обернулась, и началось...Как ты нашел меня? Что тебе надо? Ты что тут делаешь? Как, ты был у меня дома? О, Господи, что ты сделал? Что ты им сказал? И все такое.
   
 Я обомлел. Просто не ожидал такой реакции. Предложил встретиться. Ты сказала, чтобы я пришел в университет. И ушла. Потом мы встретились. В университете. Помню, на лестнице. Говорили всего минут десять, а может, чуть больше. Я не помню весь разговор. Я был как в тумане.Я не знаю, какой разговор был дома у вас. Но мне казалось, что на тебя отпечаток прошедшего вечера. Если я ошибаюсь, прости. Мне очень понравились твои родители, особенно мама. Я простил ей, что она резко со мной разговаривала. Я понимаю её.
-Ты маме тоже понравился, -сказала Лена, - но она ругала меня за то, что я связалась с тобой. А папа стал спорить, мол, этот армянин в нашу дочку влюбился по уши ,он когда её имя произносит, у него голос меняется, и он сразу краснеет. Это видно сразу, может, что у них и срастётся. А Коля вступился за меня и сказал: отстаньте от неё, может, он сам ей не нужен. Я ей русского парня найду, зачем ей этот не русский. А я заплакала и сказала, что ты меня любишь, что я тебя люблю, что у нас будет обязательно свадьба… Хотя я не была уверена, что вообще тебя увижу .....Просто из гордости сказала. Алик, у меня к тебе тот же вопрос: если бы вернулся тот день, я снова встретила бы тебя и спросила, как тогда на лестнице, почему, что ты мне бы сказал?
-Милая моя! Если бы вернулся тот день, все было бы не так, точнее, все было бы так же, но до того дня , как к тебе домой пришел. А вот уже дома все поворотилось бы. Я подождал бы тебя и сказал бы вашим, что я люблю ее. При тебе.
-Ты сказал бы моим родителям,  что любишь меня -при мне.....Отсюда я делаю три важнейших вывода: уже тогда ты готов был предложить мне руку и сердце, а значит… значит ...значит, ты раньше не был ни с кем обручён, никому не был обещан , не давал слова: ты не такой человек, чтобы кого-то предавать, обманывать моих родителей, не так воспитан, а значит...значит, на момент нашей встречи ты был свободен от всех обязательств, как и я. Это правда?
-Да,- твердо и весомо ответил Алик.
-Значит, мы чисты перед Богом, а это главное,- серьезно сказал Лена.
 -Да,- еще раз подтвердил Алик.
-Почему ты отпустил меня в ту ночь? - спросила Лена.
-Я хотел сначала поухаживать за тобой. В кино с тобой походить, в кафе, на концерт, просто погулять по городу. Растянуть удовольствие как бы И по - моему, ты была бы не против. Повстречаться под часами у "Пролетария" или у "Спартака", дарить тебе подарки, цветы…А потом прийти к твоим родителям и сделать тебе официальное предложение…
 В последний день сессии. Я так хотел сначала,но...Но наша разлука сначала чуть не свела меня с ума. Я чуть не задыхался каждый вечер от невозможности быть с тобой. А увидел – и понял, что ты должна быть моей. Сразу и навсегда. Я уже не хотел ничего  растягивать.Физически не мог.А свое я уже никуда никогда не отпущу. Лена, скажи,  а ты тогда уже любила меня?
-Да, Алик, - сказала Лена,- я и тогда тебя любила, да и сейчас люблю...
-Я знаю, - Алик крепко обнял её,- да, я все помню. И я =я тогда тебя любил. Я сейчас тебя люблю. Я всегда тебя буду любить…

-Алик, а почему ты сразу не сказал мне про сходку?- спросила Лена. –Ты ведь мог тогда мне  объяснить, что делаешь это ради меня. Я бы поняла.
-А вот я тогда не понимал,- сказал Алик. -Конечно, я тебе ничего не сказал, что со мною было. Да и зачем? Чтобы ты пожалела меня? Нет. Я ничего не сказал. Я надеялся, что я со временем что-то придумаю. Но я не знал, что время станет с той минуты моим самым злобным врагом. Что часы без тебя покажутся месяцами, а дни - годами.
 Я очень хорошо помню, что в конце я тебе сказал, что мне жаль, что из нас не получилось Татьяны Лариной и Евгения Онегина. Я и сам не знаю, почему я так сказал, почему привел этакую аналогию. Помню, ты тоже спросила: «Почему сказал?»
-Я про Татьяну с Онегиным много думала в тот вечер в университете,-сказала Лена,-когда мы с тобой….когда мы с тобой встретились на ступеньках в университете.
-Тебе до сих пор больно говорить об этом?- понимающе улыбнулся Алик.- А мне и думать об этом больно. Мы ведь тогда чуть не потеряли друг друга. Одно неосторожное слово с любой стороны- и…Мы тогда зависли над пропастью. Когда я думаю об этом, мне страшно.
-А вот пушкинские герои потеряли,- вздохнула Лена.- Они упали в эту пропасть. Думаю, это потому, что он ей сказал «не всякий вас, как я, поймет».
-Я надеюсь,- сказал Алик, нежно гладя Лену по волосам,- что нам с тобой повезет больше, чем Татьяне и Онегину.
-Алик, мне мама всегда говорила, с самого детства, что я буду счастлива только с умным мужчиной, превосходящим меня по интеллекту или хотя бы равным. За всю жизнь я встретила одного единственного такого мужчину- тебя...Если говорить о нашем поколении, разумеется: преподаватели и родители вне конкурса.У тебя развитая литературная речь, ты читаешь не макулатуру, а классиков. Понятно, почему ты так хорошо умеешь выражать свои чувства, и почему из всех девушек Воронежа ты выбрал именно меня...Жаль, что ты моё сочинение школьное не читал про Онегина и Печорина, -сказал Лена. –Там я утверждала, что Татьяна просто отомстила Онегину. Он её оттолкнул, она оттолкнула его . Все просто на самом деле. Мне тогда был лет 12. Я думаю, мы с тобой никогда не сможем мстить друг другу, вообще причинять друг другу боль.
Алик утвердительно кивнул :- Хочешь, я расскажу тебе кое -что о Пушкине?
Лена кивнула: -Расскажи!
- В дни пребывания в Болдине, - начал Алик,- раз Пушкин заехал в соседнюю деревню. Дамы попросили его написать в ихних альбомах, ну и затеяли разговор о Онегине.
 Одна из них спросила: «Александр Сергеевич, зачем вы убили Ленского? Мы весь день плакали». Пушкин, что - то набрасывая в альбом , спросил ее: «А как вы, Варвара Петровна, кончили бы дуэль?
 - Я бы только ранила Ленского, и тогда Ольга ходила бы за ним, перевязывала бы ему рану, и они больше любили бы друг друга, -сказала она.
 Этот разговор начал занимать Пушкина. И он обратился к другой девушке: « А вы как бы кончили дуэль?»
  -Я бы ранила Онегина. Татьяна ходила бы за ним, а он оценил бы ее и полюбил бы Татьяну,- ответила она.
Лена заинтересовалась рассказом. Подняла правую руку. Как на уроке: -Можно мне высказать свое мнение ,товарищ учитель?
Алик с улыбкой кивнул.
 -Знаешь, что я бы сказала, будь я одной из тех барышень? Я бы ранила Онегина, может, боль вразумила бы его, и он понял бы, что любит Татьяну, и они бы поженились. Я -как вторая барышня почти, -улыбнувшись, сказала Лена.
-Ну нет, он Татьяны не стоил,- ответил Великий, воистину Великий Поэт. Ответ такой был. « Блажен, кто праздник жизни рано, оставил, не допив до дна бокала полного вина»,- процитировал Алик.
-Не знаю, теперь не знаю. Пушкин был слишком молод тогда сам... Мужчины с возрастом иногда мудреют. Да, тот сопляк, которым был тогда Онегин, действительно не был достоин Татьяны, но он мог возмужать, повзрослеть, стать мужиком....и стать достойным сильного чувства. А про вино…Да Онегин даже не пригубил свой бокал!...
( продолжение следует…)