Снайпер Пилюшин И. И. Глава. 8 Публицистика

фОТО - легендарный снайпер Пилюшин И.И.

Глава. 8            Опасные разведвыходы.


Любовь подобна удаче: она не любит, чтобы за ней гонялись.

Теофиль Готье (1811–1872 годы) — французский поэт.


«Вдруг над головой широким веером пронеслись трассирующие пули, на какое-то мгновение из-за облаков выбежала луна и осветила землю.

Немец остановился и лег рядом с Ершовым, укрываясь за его телом от пуль и света луны. Как только луна скрылась за облако, немец взвалил к себе на спину дядю Васю и опять пополз.

Я навёл на гитлеровца дуло автомата и готов был выстрелить, как вдруг замер. Рука Ершова зашевелилась, я увидел в ней кинжал, приставленный к глотке врага. Я чуть было не вскрикнул от радости.

Дядя Вася мгновенно вдавил голову фашиста в снег и, не отводя кинжала от его горла, другой рукой снял автомат с его шеи и показал им в нашу сторону.
 
Гитлеровец повиновался, зная, что малейшая попытка к сопротивлению — это смерть. Так на спине немца и въехал в нашу траншею Василий Ершов. Я полз вслед за ними.

В траншее немец поднялся, вытер вспотевшее лицо рукавом. Это был высокий детина, обросший волосами. Он угрюмо озирался. А на дне траншеи валялся труп изменника Родины Николаева.

Рядом с ним стояла Зина Строева. Это она увидела убегающего к немцам предателя и пристрелила его» (Пилюшин И.И. У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 г., там же).
. 
22 октября 1943 года от осколка снаряда погиб сын Пилюшина Володя, а затем в январе 1944 года в бою погиб последний близкий ему человек - Зина Строева» (Пилюшин И.И. У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 г.).

Вот как описывает снайпер Пилюшин смертельную дуэль с немецким снайпером:

«Присмотревшись к бугорку более внимательно, я установил, что это голова немца, покрытая белым капюшоном. Я указал на нее Найденову.

— Это снайпер? — спросил Сергей, не отводя глаз от перископа.
— Нет, это их наблюдатель. Видишь, в руках у него нет оружия. Ты следи за ним, а я поищу того, кто выставил чучело.

Найденов некоторое время спустя позвал меня:
— Товарищ командир, тот немец пропал, вместо него объявился другой. У этого винтовка в руках, видишь?

Вражеский снайпер лежал, плотно прижавшись к бревну. Я видел ствол винтовки и вершину каски.

Немец держал оружие наготове. Я предупредил Найденова, чтобы он ни в коем случае не открывал амбразуру бойницы, а сам уполз в траншею, чтобы с запасной позиции пристрелить фашиста.

С нового места я видел верх каски, бревно скрывало туловище немца. Я ждал, когда он поднимет голову, и ни на секунду не сводил перекрестие оптического прицела с каски. Время шло медленно, тягуче.

Немели руки, шея, слезы туманили глаза, в висках, словно удары молотка, стучала кровь. Я стал считать, досчитал до тысячи, сбился и вновь начал счет. А враг все продолжал лежать не шевелясь.

В нашей траншее кто-то громко закашлял, фашист чуть-чуть приподнял голову, показались рожки каски. Я выстрелил и ушел к Найденову.

— Готов! — воскликнул Сергей. — Лежит.
Все, что произошло на глазах Найденова, ошеломило его.

— Да-а. Снай-пер, — задумчиво протянул он.
— А я стрельбе учился в народном ополчении. Вот мне бы так научиться стрелять…» (Пилюшин И.И. У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 г.).

Вот как Пилюшин И.И. описал один из боевых выходов:

«Начало светать.
— Пора отправляться на работу, — сказал Алексей.
Мы вдвоем с Ульяновым вышли в траншею.
 
Утреннее морозное небо по-особому красиво, когда блекнут звезды, загорается восток. Мы поползли к снайперскому окопу.

Сто метров отделяло нас от траншеи немцев. Ульянов тронул меня за рукав и подал перископ:
— Осип, глянь, вон фриц притаился за гусеницей танка. Это очень странно.
Гитлеровец был одет в маскировочный халат, видно было только его красное от мороза лицо.

Он подряд несколько раз то зажигал, то тушил фонарик и пристально смотрел в сторону нашей обороны. Мы с большой тщательностью осмотрели рубеж нашего взвода, но ни единого человека не заметили, а немец все еще продолжал сигналить.

Ульянов прицелился и выстрелил в фашиста. Фонарик исчез. После первых выстрелов в нашей траншее послышались чьи-то торопливые шаги.

Они приближались к тому месту, где нами была вырыта канава в снегу. Я быстро пополз в траншею навстречу идущему, а Ульянов остался.

Как только я спустился в траншею, ко мне подбежал связной командира взвода и громко закричал:
— Кто стрелял?
— А вам какое дело? — спросил я.

— Помкомвзвода приказал мне выяснить и доложить.
— Скажите ему, что мы только один фонарик погасили.
Мы продолжали свое наблюдение за траншеями немцев. И вдруг из-за разрушенного кирпичного здания станции Лигово вышли три гитлеровца.

Они тоже были одеты в маскировочные костюмы. Двое несли подвешенные на длинном шесте солдатские котелки, третий нес за спиной мешок, а в руках связку колбас и бутылку.

— Видишь? — спросил меня Ульянов. — Завтрак несут, из котелков еще пар идет. Добавим сладкого к завтраку?

Алексей выстрелил в идущего позади, он сломался в коленях и рухнул на землю. Я успел пристрелить другого немца, а третий упал на снег и скрылся из виду. Когда мы возвратились в наш блиндаж, товарищи поздравили нас с первым успехом» (Пилюшин И.И. У стен Ленинграда, первое издание, М.: Воениздат, 1958 г.)..
 
22 января 1942 года Иосиф Пилюшин получил тяжёлое ранение, потеряв правый глаз.

«… Жгучая боль пронизала голову. Ясный солнечный день стал тёмной ночью. Старший сержант Пилюшин потерял сознание. Он очнулся на том же месте у кустарника, куда пришёл на рассвете, чтобы подстеречь фрицев.

С трудом поднял голову. Трава была покрыта кровью, продолжавшей сочится из раны.
- Как всё это случилось? – в сотый раз спрашивал себя Пилюшин.

Два пулемёта били в его сторону. Пришлось менять позицию. И вот в тот момент, когда он устраивался на новом месте, его заметил немецкий снайпер.

Продолжение следует …