Гимны и стихи

Автор: A. l. O. E..
***
  Если в этом небольшом сборнике и есть какая-то отличительная особенность, то она, естественно, должна была бы стать поводом для литературной критики.
Стихи очень неровные, некоторые гимны явно написаны для очень бедных.
Принимать стихи для оборванных детей, рукодельниц и нищих
По мнению некоторых критиков, включение в сборник духовной музыки может лишить его права называться поэзией.
Тем не менее я осмелюсь надеяться, что те, кто любит трудиться на Божьем винограднике, не пожалеют времени на то, чтобы поделиться со своими бедными братьями стихами, написанными для того, чтобы помочь им справиться с их особыми испытаниями и утешить их в их особых скорбях.
Темы многих гимнов одинаково интересны как принцу, так и крестьянину. Я смиренно посвящаю свою скромную работу Тому, чье благословение может сделать ее полезной для укрепления духа тех, кто подвержен искушениям.
чтобы подбодрить печальных или вознести сердца счастливых в радостном
обожании и восхвалении.
***
Добровольная жертва, 11
 Воскресение, 13
 Гимн причастию, 15
 Маяк, 16
 Цветущий жезл, 18
 Гимн кающемуся преступнику, 21
 Гимн слепым, 23
 Дом, созданный не руками, 25
 Гимн пономаря, 27
 Второе пришествие, 29
 Надежды, которые не угасают, 31
 Гимн солдату, 32
 Гимн ночи, 34
 Песнь радости, 35
 Ретроспектива, 37
 Мольба, 39
 Гимн ткача, 41
 Гимн эмигранта, 43
 Гимн рыбака, 45
 Гимн учителя, 47
 Гимн рабочего, 49
 Гимн швеи, 51
 Гимн оборванца, 53
 Гимн оборванки, 55
 Гимн полицейского, 57
 Гимн нищего, 59
 Гимн почтальона, 61
 Гимн слуги, 63
 Гимн шахтера, 65
 Гимн садовника, 67
 Гимн рабочего, 69
 Гимн жены, 71
 Гимн промышленности, 73
 Социальный гимн, 75
 Национальный гимн, 77
 Солдатский гимн, 79
 Волхвы с Востока, 81
 Песнь надежды, 85
 Страждущее сердце, 88
Укорение в грехе, 90
 Священный гость, 92
 Скорбящий, 95
 Христианский союз, 97
 Исцеление в Гефсимании, 100
 Гимн причастию, 102
 Гимн умирающим, 104
 Смерть не страшна, 106
 Не покинутый, 109
 Друг твоего отца, 111
 Страх Божий и страх человеческий, 113
 Порция грешников, 115
 Гимн на смертном одре, 117
 Спасите одного! 119
 Новогодний гимн, 121

 СТИХОТВОРЕНИЯ.
 Индийская девушка, 125
 Бланш, 136
 Гордость, 149
 Сон о Втором пришествии, 153

 ГИМНЫ.




 Я.
 Добровольная жертва.


 Драгоценная кровь Христа, моего Господа,
 Спасителя, всеблагого,
 была пролита, чтобы очистить души людей от греха;
 эта кровь пролилась и за меня!
 Но что могут сделать грешники
 в ответ на столь великую и бескорыстную любовь?
 О, как мало, Боже мой,
 я могу принести Тебе в жертву!

 Если бы все, чем я владел на земле,
 было положено к Твоим ногам,
 Легким, как пыль, был бы этот дар,
 Взвешенный на небесных весах.
 Драгоценные сокровища небес
 Ты отдал мне.
 Всего этого слишком мало, о! Боже мой,
 Чтобы принести Тебе в жертву.

 Но Ты не отвергнешь мое сердце
 Тот, кто повинуется Твоему слову,
 Тот, кто любит владеть огромным долгом
 Он никогда не надеется заплатить.
 Ибо, если бы каждый волосок на моей голове упал
 Была бы отдельная жизнь, [1]
 Всех было бы слишком мало, о! боже Мой,
 Принести жертву Тебе.




 II.
 ВОСКРЕСЕНИЕ.


 Летние цветы быстро увядают.
 Под леденящим дыханием осени,
 И человек уходит таким образом,
 Тронутый безмолвной рукой Смерти.
 Все еще увядающий — опадающий -день за днем
 Увядшие лепестки устилают равнину.,
 Они никогда больше не украсят "спрей"—
 Но человек восстанет снова!

 Взгляни на голое дерево без листьев,
 которое весной расцветает яркой красотой;
 там, где был погребен темный корень, — смотри,
 как на свет пробивается нетерпеливый росток!
 Солнце проливает свой нежный свет,
 чтобы разорвать ледяную цепь холодной зимы —
 так и Бог пробудит нас от мертвых снов,
 и все мы воскреснем!

 Как прекрасный день сменяет ночь,
 так и слава озаряет могилу —
 Хвала Солнцу жизни и света,
Которое жило, чтобы благословлять, и умерло, чтобы спасти!
 Мы спокойно взираем на мрачный конец жизни,
 Могила не сохранит наши тела —
 Так же, как воскрес наш Бог и Спаситель,
 Воскреснет и Он!




 III.
 ГИМН ДЛЯ ПРИЧАЩЕНИЯ.


 Я не смею, о святой Господь,
 Приблизиться к Твоей священной святыне
 Полагаясь на мою собственную праведность,
 Ибо на мне нет ничего, кроме грехов.,
 Но на заслуги Сына Твоего,
 Спаситель все-божественно.

 Недостойным, как я собственного я
 Праздник Христовой любви, чтобы поделиться,
 Во имя Его ты Услышь мой зов,
 Ради Него услышь мою молитву,
 И да очистит Твоя милость мою душу,
 И да снизойдет на нее Твой Дух!

 О, сделай меня единым с моим дорогим Господом
 В Его священном таинстве,
 Ветвью Вечной Лозы
 Не бесплоден в Его глазах;
 Его на земле, Его на небесах
 На протяжении бесконечных веков!




 IV.
 Маяк.


 Когда сгущаются ночные тени,
 Страж маяка должен поддерживать
 и разжигать огонь маяка, который сияет
 красной звездой над бездной.
 Спокойный и яркий
 должен светить этот огонь
 Что ведет моряка по пути,
 Пока не забрезжит рассвет
 И луч маяка
 Не померкнет в розовом сиянии дня.

 Так и христианин получает свой дар
 В горе или радости, в буре или раздоре
 Восславим Бога небесного
 И устами, и жизнью.
 Все так же чист и ясен
 Должен сиять его свет,
 Озаряя все вокруг святым лучом,
 Пламенем любви,
 Зажженным свыше,
 Сияющим в совершенный день.

 Гордыня, недовольство, недоверчивый страх
 Увы, слишком часто скрывают маяк;
 Грешник должен здесь смириться.
 Чтобы Иисус был прославлен.

Его свет будет чист и ярок,
 Он озарит другие сердца,
 Пламя любви,
 Зажженное свыше,
 Все еще сияет прекрасный день.

 Господь, наполни наши светильники небесной благодатью,
 И позволь им сиять во славу Твою,
 И не дай нашей слабости опозорить
 Святую веру, которая скрепляет нас печатью Твоей!
 Тогда чистый и яркий
 Засияет наш свет,
 Проявление благодати нашего небесного Отца,
 Пламя любви
 Зажженное свыше,
 Все еще сияет в этот прекрасный день!




 V.
 Цветущий жезл.


 Ангел утешения спустился с небес —
 Вся природа озарилась, когда он приблизился
 К бедному человеку, трудившемуся в своем скромном жилище
 И возблагодарил Господь за скудный хлеб;
 Ангел шепнул христианину на ухо:
«Твой Бог видит и не забудет;
 Надейся — и терновник расцветет!»

 Он расправил крылья и снова замер,
 Услышав молитву с ложа больного;
 В изнеможении, в мучительной боли,
 Страдалец пролежал так несколько томительных месяцев,
 Но его бледное лицо озарилось при звуке шепота:
 «Твой Бог видит и не забудет;
 Надейся — и жезл расцветет!»

 И ангел полетел туда, где молилась мать
 за сына, вставшего на путь зла.
 Она плакала — то ли от веры, то ли от страха,
 Взывая к Тому, Кто один мог ей помочь;
 И ей было послано утешение:
 «Твой Бог видит и не забудет;
 Терпи — и терновник зацветет!»

 Удрученная заботами и испытаниями,
 Гонимая верующая преклонила колени;
 С упавшим сердцем она смиренно вынесла
 Недобрые насмешки и презрительные взгляды,
 Пока улыбка ангела не стала подобна солнечному свету.
 «Твой Бог видит и не забудет;
 Наберись терпения — росток еще расцветет!»

 И серафим воспарил туда, где была смерть.
 В маленьком гробике лежал младенец;
 Родители плакали, но безмятежный покой
 Прокрался в их души, словно невидимая рука
 Нежно вытерла струящиеся слезы.
 “Твой Бог видит и не забудет";
 Твой бутон еще расцветет во славе!

 Счастливы те, к кому печали приходят не напрасно,
 Хотя скорби преклоняются, или мир презирает,
 Трижды благословенны в печали, трижды благословенны в страданиях,
 Упрек — это честь, а потеря — приобретение,
 Ибо их посетит ангел мира —
 Их Бог видит и не забудет;
 Их жезл еще расцветет славой!




 VI.
 ГИМН В ПОКАЯНИЕ ОСУЖДЁННОГО.


 Я не смею поднять свой запятнанный грехом взгляд
 на человека,
 беспомощно лежащего у моих ног,
 Господь Иисус! у Твоих ног.
 Все справедливо презирают меня,
 и я, трепеща, прихожу к Тебе;
 если Ты умер за _главного из грешников_,
 есть ли надежда для меня?

 Умирающий вор в муках висел на кресте,
 Пока грешники глумились над ним;
 Слабым дыханием и заплетающимся языком
 Он молил о пощаде — и получил ее.
 Перед его затуманенным взором
 Текла кровь, которая освободила его;
 Если Иисус услышал его и сжалился над ним,
 Есть ли надежда для меня?

 Плачущий блудный сын вернулся
 в отчий дом, чтобы найти его;
 его мольба не была отвергнута —
 любовь по-прежнему может быть приветлива.
 Как и он, в горе и раскаянии,
 я бегу к вратам милосердия,
 о, Отец, отвергнешь ли ты меня?
 Есть ли у меня надежда?

 Да, надежда есть! пока Он, некогда коронованный
 С терниями в сердце, теперь молится на небесах,
 Радуется обретению потерянного,
 Прощает блудного сына;
 Тем, кто скорбит и отрекается от греха,
 Он дарует милосердие;
 Я чувствую, что начинается новая жизнь —
 у меня еще есть надежда!




 VII.
 ГИМН ДЛЯ СЛЕПЫХ.


 Я не вижу солнечного сияния,
 Что радует все глаза, кроме моих,
 Но я чувствую согревающий луч
 И благословляю Бога, сотворившего его.
 О Господь, усмири каждую ропотную мысль,
 Не дай пролиться ни одной слезе сожаления,
 Пролей священный свет на мою душу,
 Чтобы я мог познать Твою любовь во всем!

 Я не вижу, как колышутся цветы,
 Все сверкает после летних ливней,
 Но я могу вдыхать их сладкий аромат
 И благословлять Бога, сотворившего эти цветы.
 О Господь, усмири каждую ропотную мысль,
 Не дай пролиться ни одной слезе сожаления,
 Пролей священный свет на мою душу,
 Чтобы я мог во всем познать Твою любовь!

 Я не вижу страниц, на которых
 Записана Твоя святая воля, Господь;
 Но я могу искать Твой дом молитвы
 И смиренно внимать Твоему слову,
 Которое ведет мои мысли к тому светлому месту,
 Где я могу пасть к Твоим святым стопам,
 Увидеть моего Спасителя лицом к лицу,
 Познать и принять Его любовь во всем!




 VIII.
 ДОМ, ПОСТРОЕННЫЙ НЕ РУКАМИ.


 Величественный особняк возводится под руководством строителя.
 Когда наши дети обратятся в прах, этот особняк все еще будет стоять.
 Но святым уготовано более благородное и вечное жилище,
В доме, нерукотворном, вечном на Небесах.

 Бедные духом и кроткие, милосердные и чистые,
 На них Спаситель излил Свои благословения, чтобы они пребывали с нами вечно;
 Те, кого преследовали за веру в Него, изгнанные друзьями или родственниками,
Навеки поселятся в доме, нерукотворном, вечном на Небесах.

 И те, кто глубоко скорбит о своих грехах, найдут там место.
 Ибо ради таких Господь претерпел крест, сошел во гроб;
 Он готов принять тех, чьи сокрушенные сердца полны раскаяния.
 В дом, нерукотворный, вечный на Небесах.

 Какая разница, насколько низка крыша над нашей головой,
 Какая разница, как скоро чужестранец пройдет над нашими могилами,
 Если мы идем вперед с обновленными сердцами и прощенными грехами,
 В дом, нерукотворный, вечный на Небесах!




 IX.
 Гимн привратника.


 Я возложил землю на тело ребенка,
 чья жизнь была подобна летнему дню;
 я знал, что Бог в своей милосердной воле
 призвал его счастливую душу.
 Так стоит ли плакать
 над теми, кто спит?
 Их драгоценный прах Господь сохранит,
 Пока не явится
 Во славе сюда,
 Чтобы собрать урожай земли.

 Я возложил землю на юношу,
 Чьи ранние годы были отданы Богу,
 Чья смерть стала свидетельством этой истины:
 Никто не умирает слишком рано, если живет ради Небес!
 Так зачем же плакать
 Над теми, кто спит?
 Их драгоценный прах Господь сохранит,
 Пока не явится
 Здесь, во славе,
 Жатву земли предстоит собрать.

 Я возложил землю на чело почтенного старца,
 Чьи седые волосы были венцом славы,
 Святой завершил свое паломничество.
 И бережно сложил бремя жизни.
 Так зачем же плакать
 Над теми, кто спит?
 Господь сохранит их драгоценный прах,
 Пока Он не явится
 Во славе сюда,
 Чтобы собрать земной урожай.

 И скоро земля сомкнётся надо мной,
 Но я не скорблю о закате своей жизни,
 Господи! Прощенный — искупленный — спасенный Тобой,
 Живой или умирающий — я Твой!
 О! Зачем вздыхать
 О тех, кто умирает
 Во Христе? Тела, что тлеют в земле,
 Прорвут дерн,
 Чтобы встретиться со своим Богом.
 И вознесутся на небеса на крыльях серафимов!




 X.
ВТОРОЕ ПРИШЕСТВИЕ.


 Теперь на Востоке трепещущий свет Надежды
 возвещает о наступлении более ясного дня.
 Хотя горе длится лишь одну ночь,
Радость приходит с рассветом.

 Ибо многие века, полные тягот,
 прошли под властью темной ночи греха,
 окутавшей все народы мраком,
 откуда доносились стенания.
 У идолопоклонников много святилищ,
 Где, скованные цепями заблуждений,
 Мириады, отвергнутые божественным светом,
 Склоняются в стыде и ужасе.
 Но на Востоке розовый свет Надежды
 Возвещает о наступлении новой зари;
 Хотя горе длится ночь,
 Радость приходит утром.

 Удовольствие бросило отблеск своих факелов
 На мир, погруженный во мрак,
 И Наука в темном воздухе.
 Ее мерцающие свечи зажглись;
 Некоторые радости, как светлячки, играли и мелькали
 В насмешку над нашими тщетными поисками,
 И метеоры Фолли дико танцевали
 Над пропастью руин!
 Но на Востоке более чистый свет Надежды
 возвещает о наступлении более ясного дня;
 хотя горе длится одну ночь,
 радость приходит с рассветом!

 Подобно Цинтии в ее серебряном экипаже,
 Церковь могла бы рассеять тьму;
 каждый высокий пример подобен звезде,
 Сияли, чтобы ободрить и осветить.
 Но мне не нужны ни звезды, ни луна
 В тот ясный день, что ждет меня впереди.
 Солнце праведности скоро
 Засияет в безоблачной славе!
 Да, на Востоке разгорается свет Надежды,
 возвещая о наступлении рассвета.
 Хотя горе длится лишь одну ночь,
Радость приходит с рассветом!




 XI.
 НАДЕЖНЫЕ МЫСЛИ.


 Светлые надежды Земли должны угаснуть,
 Но не те, что дарованы благодатью;
 Радости были мимолетны,
 Но не радости Небес!
 Звезды, сияющие над нами,
 И цветы, что не вянут,
 — это символы мира и любви,
 которые пребудут вечно.

 Кто из тех, кто стремится к небесам,
 будет скорбеть о несбывшихся земных радостях,
 оплакивать разорванные узы,
 которые скоро будут восстановлены?
 Даже если нам суждено
 какое-то время пребывать во тьме и печали,
 мы уверены, что скоро увидим рассвет
 вечной жизни!




 XII.
 ГИМН СОЛДАТА.


 Есть меч, сверкающий на солнце, —
 Все объединяйтесь, чтобы защищать правое дело!
 Его лезвие ярко, а острие остро,
 Но рана, которую он наносит, невидима.
 И кто дрогнет в славной битве!

 Есть враг — безжалостный враг —
 Такие объединяются, чтобы противостоять правому делу;
 Он притаился в тайной засаде,
 И его удар смертелен, —
 Но мы не дрогнем в славной битве!

 Знамя развевается на ветру, —
 Все объединяются, чтобы защитить правое дело!
 Кровь мучеников обагрила его складки.
Когда лучшие и храбрейшие сражались бок о бок, —
 кто бы не дрогнул в этой славной битве!

 Есть Вождь, вознесённый высоко, —
 все объединяйтесь, чтобы защищать правое дело!
 Через Него Его последователи бросают вызов полчищам врагов.
 Благодаря Ему они учатся действовать и умирать,
 И не дрожать в славной битве!

 Есть пальма — пальма победителя, —
 Все объединяются, чтобы защищать правое дело!
 В царстве мира и спокойствия
 Она будет вручена непоколебимому духу, крепкой руке,
 Которая не дрогнула в славной битве.

 И тогда губы, опаленные живым пламенем,
 В песне объединимся, в мире света;—
 В силе нашего Вождя, во имя нашего Вождя,
 Мы сражались — мы боролись — мы победили,
 И стали победителями в славной битве!




 XIII.
 ГИМН НА НОЧЬ.


 После трудов приятен покой,
 Мягко смыкаются усталые веки;
 Как младенец спит на груди у матери,
 Так и дитя Божье может спокойно покоиться.
 Спим мы или бодрствуем,
 Мы принадлежим Тому, Кто отдал Свою жизнь ради нас.

 Тот, для Кого тьма — как свет,
 Нежно охраняет Своих спящих овец;
 Пастырь ночью охраняет Свое стадо,
 Он в безопасности сохранит слабых ягнят.
 Спим мы или бодрствуем,
 мы принадлежим Тому, Кто отдал Свою жизнь ради нас.

 Наступает ночь смерти — возможно, она уже близко, —
 Господи! Если наша вера зиждется на Тебе,
О! каким спокойным будет этот покой,
 О! как сладко будет пробуждение!
 Спим мы или бодрствуем,
 Мы принадлежим Тому, Кто отдал Свою жизнь ради нас.




 XIV.
 ПЕСНЬ РАДОСТИ.


 Теплая весна пробуждает цветы,
 Что долго спали зимней ночью,
 Ее светло-зеленое одеяние украшает беседки,
 И все вокруг — красота, все — наслаждение.
 С радостью я взираю на улыбающуюся землю,
 И славлю, о Господь, и славлю Твое имя!

 Ты даровал мне крепкое здоровье,
 Веселое, легкое и бьющееся сердце;
 Удовлетворенность — гораздо лучше богатства,
 И надежда — она не покидает, когда радости уходят.
 Какой благодарности достойны такие дары?
 За них, о Господь, я благословляю Твое имя!

 С самых ранних дней меня окружали
 Те, кто любил меня и любит до сих пор.
 Я смиренно возношу свое благодарное сердце
 К Тому, по чьей всемогущей воле
 Ко мне пришли самые сладостные дары земли;
 Я славлю и превозношу Его имя!

 Но больше всего я благодарю Тебя, Господь,
 За то, что Ты простил мои грехи Своей драгоценной кровью,
 За утешение Твоим драгоценным Словом
 И за надежду на бесконечное блаженство на небесах.
 Заплатив за это Своими страданиями и позором, —
 за это, о Господь, я благословляю Твое имя!

 Господь! даже если Ты по Своей воле
 лишишь меня земного счастья,
 даруй мне благодать восхвалять Тебя,
 дрожащими устами благословлять Твою мудрость;
 униженный или возвеличенный — все равно
 благословляй, с жаром благословляй Твое имя!

 Если все радости жизни исчезнут,
 Поддержи меня своей небесной любовью, —
 И когда мой земной путь завершится,
 О, вознеси мою душу к блаженному свету,
 Чтобы святые прославляли Твое имя,
 И благослови, благослови навеки Твое имя!




 XV.
 РЕТРОСПЕКТИВА.


 Когда мы отдохнем на Сионской горе
 В чертогах блаженных,
 Каким странным и мимолетным сном
 Покажутся нам все надежды и страхи нашей жизни?

 Какими покажутся нам все наши радости здесь —
 Титулы, почести?
 Как пузырьки на реке,
 Что сверкают мгновение, а потом исчезают навсегда!

 То, что сейчас занимает каждую нашу мысль,
 То, чего мы горячо желаем, к чему стремимся с любовью, —
 мы можем лишь улыбаться и удивляться,
 что наследники Небес опустились до такого!

 Неужели мелочные земные обиды
 стоят того, чтобы разгневаться хоть на мгновение?
 Или уход друга — скорбь,
 которую так скоро почувствуют те, кто за ним последует?

 Все это время, отданное Тебе,
Исчезнет в сияющей вечности;
 Спаси урожай христианской любви,
 Посеянный на земле, — чтобы пожать плоды на небесах!




 XVI.
 МОЛИТВЕННИК.


 Я — беспомощный грешник в Твоих глазах,
 У порога милосердия, Господи, я жду;
 Твое обещание, начертанное светом,
 сияет на воротах.
 «Просите — и дано будет вам;
 Ищите — и обрящете;
 Стучите — и входите, но оставьте
 Все грехи и сомнения позади».

 Я _прошу_ Твою безграничную милость,
 Я _ищу_ прощения в Твоей крови,
 Я _стучусь_ с искренней, пылкой молитвой:
 Господи, услышь меня и ответь мне!
 «Просите — и дано будет вам;
 Ищите — и найдете;
 Стучите — и входите, но оставьте
 Все грехи и сомнения позади».

 Да, каждое недоверчивое сомнение в Тебе,
 Каждый давно потаенный грех,
 Должны быть прощены и забыты
 Теми, кто осмелится войти.
 Тогда, вопрошая, мы получаем,
 И, ища, мы находим,
 Пока, вступив в Небесные врата, мы не оставим
 Землю, грех и смерть позади!




 XVII.
 ГИМН ТКАЧИХ.


 Как быстро летит смертная нить человека
 В могучем ткацком станке Времени;
 Какие яркие краски проливаются на некоторых из них,
 В то время как другие запятнаны горем или преступлением!
 Но они плетут яркую паутину,
 Которые, доверяя и веря,
 Через сцены скорби, сцены радости,
 Божью благодать все еще получают.

 Таким мы видим христианина’
 В болезни и нужде смирился,
 Потому что золотая нить религии
 Вплетена в его мрачную судьбу.
 Яркую паутину он плетет
 Когда, доверчивый и верующий,
 Он из рук любящего Отца
 Каждое испытание - это прием.

 Смерть скоро разорвет нашу нить надвое,
 Сам напряженный ткацкий станок Времени должен остановиться;
 Ничего, кроме обмотки, не осталось
 От всего, чем здесь владеют смертные.
 Тогда каждое испытание, уходящее,
 Больше нет средь горести скорбит,
 Как блажен тот христианин, Господь
 Венец жизни получать!




 XVIII.
 ГИМН ЭМИГРАНТА.


 Небесный Отец, мы молим Тебя о наставлении.
 Куда бы ни направила нас Твоя воля,
 С упавшим сердцем мы покидаем родные берега.
 Будь с нами всегда — до самого конца!

 Защити и обереги нас в одиноком море,
 Хоть бурные штормы и рвут наше трепещущее полотно,
 Якорь нашей надежды прикован к Тебе,
 Будь с нами всегда — до самого конца!

 Приготовь для нас дом за пределами волн,
 Где мы сможем провести свои дни в честном труде,
 Пока не погрузимся в мирную могилу;
 И будь с нами всегда — до самого конца!

 О! Благослови тех дорогих нам людей, которых мы покидаем!
 Хоть мы и разлучены с родителями, братьями и друзьями,
 в Тебе мы можем обрести единство.
 Будь с ними и с нами всегда — до самого конца!

 Ни время, ни пространство не могут разлучить нас с Твоей любовью;
 Чтобы всегда быть рядом, благословлять и защищать,
 Мы вверяем Тебе наши жизни — все, что у нас есть,
 Будь с нами всегда — даже до самого конца!




 XIX.
 ГИМН РЫБАКАМ.


 Когда-то у голубой Галилеи жили рыбаки,
Чья жизнь была такой же тяжелой и изнурительной, как и наша.
 По утрам они спускали свои лодки на воду,
 Их сети были заброшены в мягкие волны.

 Их труд был щедро вознагражден.
 Хотя всю ночь они трудились напрасно,
 Их суда были полны сверкающей добычи.
 И медленно, с тяжелым грузом, они двинулись вдоль берега.

 Это присутствие Христа сотворило чудо.
 По Его слову была брошена сеть, и она наполнилась.
 Улов превзошел все их надежды и ожидания.
Это было наименьшее из благословений, дарованных Господом.

 Будь с нами, о Господь!  Когда мы отправляемся в путь в одиночку,
 Будь с нами, когда мы трудимся, чтобы добыть себе хлеб.
 Хотя Твоё присутствие больше не проявляется в чудесах,
Тот, кто трудится с верой, не будет трудиться напрасно.

 Но мы просим у Тебя благословений, которые гораздо ценнее
 того, что могут дать недра земли или океан.
 Дай нам почувствовать, как Твой Петр, что мы грешники,
 Дай нам понять, что, хоть мы и грешники, наше прощение гарантировано.

 Дай нам желание отказаться от всего, что отдаляет нас от Тебя,
 Как избранные ученики в далекие времена,
 Как и они, на протяжении всей жизни быть Твоими верными последователями,
 И наконец обрести пристанище в безопасной гавани Небес!




 XX.
 Гимн учителя.


 «Паси овец Моих», — сказал Спаситель
 Тому, чей дух горел желанием доказать
 Своими страданиями или пролитой кровью
 Силу своей преданной любви.

 “Паси агнцев Моих”; о! священное доверие
 Пришло время встречи с великим апостолом,
 Поднять немощных из праха,
 И направить их к стопам Спасителя.

 “Паси агнцев Моих”. И всегда так.
 Небесный Пастырь заботится о Своем стаде.;
 Он вдыхает в нас Свой кроткий приказ.
 И за нашу заботу Его овцы благодарны.

 “Паси агнцев Моих”; презираемый на земле
 Может быть, малыш без друзей,
 Но кто может сказать бесценную цену
 одной души, Господи, искупленной Тобою!

 Пусть мы займемся благословенным делом
 Наделенные мудростью свыше,
 И будем считать это привилегией и радостью
 Чтобы накормить ягнят, которых Ты любишь!




 XXI.
 ГИМН РАБОТНИКА.


 Прежде чем начнется утренняя работа,
Мы благодарим Тебя, Дарителя всего хорошего,
 За здоровье и силы, которые нужны нам,
За ежедневный труд и ежедневную пищу.

 Зоркий глаз, умелая рука,
 Могучая рука — все это дары от Тебя;
 Ты все предусмотрел для нашего удобства,
Чтобы все было во славу Твою.

 Когда Ты пришел навестить человека,
 Твоя доля была, о Господь, ничтожной;
 Твоя жизнь началась в бедности,
 так стоит ли нам сетовать на бедность?

 Ты, ведающий обо всех наших испытаниях,
 Ты, разделивший с нами все наши скорби,
 Даруй утешение Своей благодати
 И укрепи нас в вере и молитве.

 Скоро пройдут часы трудов,
 И наступит ночной покой;
 Так быстро пролетает краткий день жизни,
 И сладок будет отдых на Небесах!




 XXII.
 ГИМН СЕМПСТРЭСС.


 День за днем я тружусь над своей утомительной работой,
 И половина ночи уходит на неустанный труд;
 Когда сердце мое изнемогает, а взор застилает пелена,
 Мне кажется, что я слышу голос Спасителя с небес:
 «Придите ко Мне, все труждающиеся и обремененные,
 Придите ко Мне, и Я дам вам покой».

 Когда все мои труды едва приносят хлеб насущный,
 И слабые от нужды пальцы едва шевелятся;
 Когда близкие вокруг меня страдают от голода,
 Мой угасающий дух слышит голос любви:
 «Придите ко Мне, все обремененные печалью,
 Придите ко Мне, и Я дам вам покой».

 О Господи, как мне прийти? Мое грешное сердце
 склонно роптать и забывать Твою истину.
 Смею ли я приблизиться к Тебе, столь святому?
 Мне кажется, я все еще слышу этот тихий шепот:
 «Придите ко Мне, все вы, обремененные грехом,
 Придите ко Мне, и Я дам вам покой».

 О, позволь мне терпеливо ждать того дня,
 когда Христос, мой Господь, явится во славе,
 когда слезы будут навсегда осушены,
 и те, кто верит в Него сейчас, услышат Его голос:
 «Придите, верные слуги благословенного Отца Моего,
 и Я дам вам вечный покой».




 XXIII.
 Гимн оборванца.


 Я не возьму то, что не принадлежит мне, даже за несметные богатства.
 Лучше схватить раскаленную сталь, чем коснуться чужого золота.
 Бог сказал, что любовь к деньгам — корень всех зол.
 И если оттуда проистекает нечестность, то ее плодом будет разрушение.

 Я бы не взял то, что не принадлежит мне, даже если бы никто не видел.
Совесть стала бы моим обвинителем, а Бог — моим судьей;
 Я бы обуздал алчное желание, порочную мысль —
 Что толку человеку в том, что он завоюет мир, но потеряет душу?

 Я бы не взял чужое добро, даже если бы проигравший возмутился.
 Его потеря может показаться ему тяжелой, но она ничтожна по сравнению с _моей_;
 Ибо о! нет ничего ценнее, чем все богатства, дарованные знати, —
 честное имя, чистая совесть и надежда на Небеса!

 Я не стану брать то, что мне не принадлежит, но буду искать сокровища превыше всего,
 Добытые без денег, без платы, благодаря любви нашего Искупителя;
 Время не властно над ними, их не испортит моль, их не украдут воры,
 И вся вечность лишь раскроет их безграничную ценность!




 XXIV.
 ГИМН ОБОРВАННОЙ ДЕВУШКИ.


 Воскресное солнце взошло высоко,
 И сладко звучит субботний колокол,
 Моя корзина должна стоять нетронутой,
 В этот день я ничего не покупаю и не продаю.
 Я не нарушу субботний покой,
 Но буду изучать заповеди Божьи.
 И верь слову
 моего дорогого Господа:
 «Я не оставлю тебя и не покину».

 Но я беден, и мне не на кого положиться,
 и сатана искушает меня:
 «Если ты откажешься от субботней торговли,
 субботняя трапеза не для тебя».
 Боже мой, о, не дай мне нарушить
 хоть одну из заповедей, что Ты дал,
 но верь слову
 О, мой дорогой Господь,
 «Я не оставлю тебя и не покину».

 Когда Христос изнемогал от мук голода,
 Искуситель убеждал благословенного Сына Божьего
 Пойти на неправедный путь, чтобы обрести облегчение;
 Но Святой остался непоколебим.
 Его совершенная вера, без сомнения, могла поколебаться.,
 Малейший приказ, который Он не нарушил бы.,
 Он знал любовь
 Всевышнего Бога,
 Никогда бы не оставил Его и не покинул.

 Теперь, высоко на небесах, Он слышит и исполняет
 Молитвы тех, кто молится с верой;
 Мои земные заботы, мои земные нужды,
 О Спаситель, я припадаю к Твоим ногам:
 Восполни нужду Твоего слуги и сделай
 Ее душа вкушает небесную пищу,
 Ибо, Господи,
 я верю Твоему слову:
 «Я никогда не оставлю тебя и не покину».




 XXV.
 Гимн полицейского.


 В ночной тишине, когда надо мной мерцают звезды,
 Лишь звук моих шагов нарушает безмолвие,
 Я думаю о далеких чертогах славы,
 Где ангелы бодрствуют у престола Святого.

 Затем, когда часы за часами отсчитывают быстротечные мгновения,
 Я думаю о том, как с каждым часом приближается день,
 Когда вокруг страшного суда соберутся толпы людей.
 Последний торжественный приговор правосудия будет вынесен.

 По правую руку встанут искупленные Христом, облаченные в
 Одеяния, омытые Его кровью, увенчанные Его праведностью;
 Слева — заблудшие души, отвергшие благословение;
 О Боже, к какой из этих групп принадлежу я?


Возлагаю ли я свои надежды на Его безграничные заслуги,
Который страдал ради нашего прощения и мира?
 Ищу ли я помощи Его животворящего Духа,
 Чтобы мое сердце стало покаянным, смиренным и чистым?

 О! для тех, кто верит, что «нет осуждения»,
 Судья Сам станет их Спасителем и Другом,
 Его голос дарует им вечное спасение,
 И блаженство в Его присутствии, которому не будет конца.




 XXVI.
 ГИМН ПАУЭРА.


 Вдали от самых дорогих мне друзей,
 В переполненной палате лежу я,
 Возможно, обреченный среди чужаков
 Страдать и умереть.
 Время может лишить меня всех других радостей,
 Но оно оставляет мне веру, надежду и любовь.

 _Вера_ ведет мой дух ко кресту,
 И возвещает о Том, Кто ныне прославлен,
 Кто молится по правую руку от Отца.
 Для тех, за кого Он умер.
 Какие испытания могут быть слишком горькими?
 Пока живы Вера, Надежда и Любовь?

 _Надежда_ шепчет о том счастливом месте,
 Где я увижу своего Спасителя.
 И воспою чудеса Его благодати,
 Подобно арфе из сияющего золота.
 Какие горести могут сломить наше терпение,
 Пока живы Вера, Надежда и Любовь?

 _Любовь_ влечет мое сердце к моим ближним,
 Позволяет мне видеть в каждом брата (или сестру),
 Подбадривать печальных, помогать слепым —
 Вот радости, которые еще остались со мной.
 Благослови моих спутников, небесный голубь,
 Наполни их верой, надеждой и любовью.

 Здесь нет ни боли, ни печали,
 Для тех, кто готов усвоить урок Бога,
 Но _вера_ может озарить, _надежда_ — воодушевить,
 А _любовь_ — привести к благословению;
 Тогда с небес сойдет мир.
 Соединяется с Верой, Надеждой и Любовью.




 XXVII.
 ГИМН ПОЧТАЛЬО.


 В ежедневных разъездах я не сбиваюсь с пути,
 Меня часто ждут, но никогда не просят задержаться,
 И я не знаю, кто будет смеяться, а кто — плакать,
 Когда я приношу вести.
 Так и тот, кто приходит к богатым и бедным,
 Долгожданный, хоть и нежеланный гость,
 Когда в мою дверь постучится смерть,
 Какие вести она мне принесет?

 Надменный наследник огромного состояния,
 Эгоист, чье сокровище спрятано внизу,
 Эгоист, погрязший в мирских заботах, —
 для них его послание — страх и горе.
 Дерзкие нарушители субботы, глумящиеся над Словом Божьим,
 те, кто идет по пути, который осуждает совесть,
 когда в их дома стучится смерть,
 о! он должен принести им страшные вести.

 Раскаявшийся, скорбящий о совершенном грехе,
 Кроткие сердцем, чье сокровище — на небесах,
 Верующие, которые обретут небесный венец, —
 для них его послание — о мире и любви.
 Он приходит, чтобы сказать им, что их печали позади,
 что Христос освобождает их от греха и скорби;
 О! когда смерть постучится в мою дверь,
 пусть она принесет мне благую весть!




 XXVIII.
 ГИМН РАБА.


 Кому я должен повиноваться,
 кто вправе требовать от меня добровольной службы?
 Один хозяин здесь, на земле,
 и Один — над звездным сводом.
 О! Пусть мысль о Нем пробудит в каждом христианском служителе рвение
 служить с верностью и любовью —
 ради Христа, нашего небесного Учителя.

 Искренний последователь Господа
 должен быть узнаваем по знаку истины,
 по честности, которая чурается обмана.
 И не нужны никакие глаза, кроме Божьих.
 Веселое сердце, ясный ум,
 Способный находить удовольствие в труде,
 Склонный к любому доброму поступку,
 Ради Христа, нашего небесного Учителя.

 Хотя мы признаем, что наше лучшее служение
 по-прежнему «не приносит плода»,
 Господь, которому известно сердце,
 вознаграждает за стремление исполнить Его волю.
 О! Пусть по Его милости мы возвысимся,
 Когда последний удар трубы прервет наш сон,
 и мы обретем покой в небесах,
 ради Христа, нашего небесного Учителя!




 XXIX.
 Гимн горняков.


 Когда зеленых полей не видно,
 Где никогда не засияют небесные лучи,
 Мы исследуем скрытые сокровища Земли,
 Трудясь в мрачной шахте.
 Но ярко горят желтые факелы,
 Освещая наш темный путь,
 И звучит сладкий голос Надежды:
«Скоро мы увидим свет дня».

 И так будет с каждым человеком.
 Трудитесь и корпите здесь, на земле,
Бедные грешные смертные, слабые и слепые,
 Подвластные боли и горю.
 Но ярко сияет святое Слово Божье,
 Освещая наш тернистый путь,
 И дарит нам сладкую надежду.
 «Скоро наступит день небесный».

 Владыка ангелов соизволил прийти,
 Чтобы понести наше наказание и боль,
 Он сделал нашу темную обитель Своим домом,
 Чтобы мы могли восстать и править.
 И те, кто наслаждается Его Словом,
 Кто доверяет Его любви и повинуется Его воле,
 Будут сиять в белоснежных одеждах
 В вечном небесном дне!




 XXX.
 ГИМН САДОВОДУ.


 Прежде чем пали наши прародители, земля
 была покрыта красотой и изобилием.
 Но теперь почва нуждается в нашем труде, —
 на ней вырастают тернии и сорняки.

 И на нашем пути встают испытания,
 Колючая забота, жгучая скорбь,
 Как часто кровоточит израненная душа, —
 Наша _жизнь_ порождает тернии и сорняки.

 Но хуже всего то, что мы находим внутри себя
 Отравленные корни гордыни и греха,
От них проистекают наши страдания, —
 Наше _сердце_ порождает тернии и сорняки.

 Но, Господи, Ты даруешь нам сияние Своих солнечных лучей,
 Твои нежные капли дождя падают на землю;
 Когда природа облагораживает луга,
 Земля приносит плоды и цветы.

 Так и Твоя любовь озаряет все вокруг,
 Твой Дух нисходит, как роса,
 Когда в наших сердцах есть Вера, Надежда и Мир.
 Наша _жизнь_ приносит плоды и цветы.

 О! приведи нас к тому блаженному берегу,
 где больше нет шипов и сорняков,
 где Смерть не сможет проникнуть в сады,
 чтобы погубить плоды или увядшие цветы!




 XXXI.
 ГИМН ТРУЖЕНИКОВ.


 Я благословляю Тебя, Господи, ранней весной,
 Когда маргаритки покрывают луга,
 И мы бросаем в бороздчатую землю
 С надеждой и молитвой золотое семя.
 Пусть дети в весенние дни жизни
 Возносят свои сердца в молитве и хвале!

 Я благословляю Тебя в летнюю жару,
 Когда скот ищет прохладные ручьи,
 А над зелеными волнами пшеницы
 Солнце проливает свои зреющие лучи,
 Пусть человек в яркие летние дни
 Вознесет свое сердце в молитве и хвале!

 Я благословляю Тебя осенним утром,
 Когда листья окрашиваются в разные цвета,
 Когда весело звучит охотничий рог,
 А жнецы вяжут золотые снопы.
 Lэтот человек на закате жизни
 Вознеси свое сердце в молитве и хвале!

 Я буду благословлять моего Бога во мраке зимы,
 Когда Природа спит под снегом;
 О! даруй это, когда под могилой,
 Мое тело погружено в тихий сон.,
 Ты вознесешь мою душу на Небеса.,
 Где все - радость и все - хвала!




 XXXII.
 ГИМН ЖЕНЫ.


 Помоги мне, Господь Иисус,
 Исполнять обязанности замужней женщины,
 Повиноваться воле моего мужа,
 Быть радостью и светом его жизни.

 На моем челе не будет хмурых туч,
 На моих устах не будет поспешных слов,
 Ни одна мятежная мысль не допускалась,
 Его желаниям я предпочла свои собственные.

 Помоги мне превратить дом моего мужа в
 Тихую обитель мира и любви,
 Где никогда не будет раздоров,
 Прообраз того, что мы ищем свыше.

 Ходить вместе пред очами Твоими.,
 Разделять радости и горести друг друга.,
 Вместе молиться на рассвете,
 Вместе восхвалять в конце вечера.;

 Каждый готов, когда искушение подступает,
Дать мудрый совет и оказать добрую помощь;
 Господи Иисусе! пусть такая участь постигнет нас,
 О, благослови узы, которые Ты связал!

 Мы едины «до самой смерти».
 Не смерть разрушит христианские узы;
 Кто любит Тебя здесь всем сердцем,
 С Тобой пребудет и будет любить вечно!




 XXXIII.
 ГИМН ТРУДОЛЮБИЮ.


 Не только в доме Божьем или во время молитв
 Должна проявляться сила христианской веры,
 Но и дома, и на работе, и везде
 Сила его веры должна проявляться в его поступках;
 Ибо в Слове Божьем указан ясный путь долга:
 «Не ленитесь в деле, но служите Господу».

 Не ленитесь в деле! Бог хочет, чтобы мы трудились,
 От требований нашего призвания нет отступления,
 хотя праздность может отвернуться от приговора:
 «Если рука не будет трудиться, то и рот не будет есть».
 Вера должна стать новым стимулом для усердия:
 «Не ленитесь в деле, но служите Господу».

 Да, _служить Господу_ — среди наших трудов и забот
 мы никогда не должны забывать о великом Учителе, которому служим,
 о Том, Кто готовит для Своего народа обители света.
 Ибо, хотя человек ничего не может _заслужить_ у своего Создателя,
 Бог милостиво пообещал вознаградить
 тех, кто «служит Господу» Своей любовью.

 Рука, всегда проворная в житейских делах,
 Но никогда не опускающаяся до обманных махинаций,
 Сердце, твердое и сильное в мирской суете,
 Способное оставаться святым, смиренным и верным,
 Бог благословит в жизни и в смерти.
 «Не ленитесь в деле, но служите Господу».




 XXXIV.
 СОЦИАЛЬНЫЙ ГИМН.


 Как прекрасна природа!
 Бог сотворил все таким прекрасным,
 И у каждого свое место,
 Здесь нет ни ненависти, ни вражды.
 Холм и равнина,
 Трава и деревья в лесу,
 Могучие воды реки,
 Кувшинки на лугу —
 Над всем этим сияет солнце,
 И все это — гармония.

 Так и в обществе мы стоим
 На пути, уготованном Богом,
 И одним Он велит повелевать,
 А другим — повиноваться.
 Богатые и бедные,
 Низкие и великие,
 Крестьянин у дверей своей хижины,
 Владычица в своем государстве,—
 Одна святая связь объединяет всех
 Кто ждет одного Хозяина.

 Как великолепна горная высота,
 Откуда текут добрые ручейки
 Благословлять мирные долины, светлые
 С поникшей кукурузой внизу!
 Прекрасная горная вершина
 Подвергнется ли нападкам зависти?
 Или гордыня растопчет
 Урожай в долине?
 Единство в мире природы
 Должно преобладать и в мире людей.

 О! Пусть Сатана не разрушит
 Порядок, установленный Богом;
 Не посеет семена горькой зависти
 И гордыни среди людей.
 Пусть богатые любят бедных,
 Смиренные благословляют великих,
 Слуга охраняет хозяйский дом,
 Монарх служит государству, —
 Каждый в своей сфере посвящает Богу
 Свои таланты.




 XXXV.
 НАЦИОНАЛЬНЫЙ ГИМН.


 О, Боже, Владыка, Бог наших отцов,
 ниспошли Свое благословение на нашу страну,
 Храни землю, по которой ступали наши предки,
 Храни землю, по которой будут ступать наши сыновья.

 Мы молимся за наш Иерусалим,
 храни его от раздора,
 пусть Твоя сильная рука избавит его
 от голода, чумы и войны.

 Хоть Британия и отвергает меч захватчика,
 Как ее белые скалы отвергают прилив,
 Мы бы хотели, чтобы наши благодарные сердца, о Господь!
 Возносились в хвале, а не в гордыне.

 Не для быстрых — гонка,
Не для сильных — битва;
 Успех и безопасность — Твой дар,
 Слава должна принадлежать Тебе.

 Пусть наша родная земля покоится в безопасности,
 А ее народ будет счастлив, верен и свободен,
 Благословен среди народов — и все же самый благословенный
 В той чистой вере, что ведет к Тебе!




 XXXVI.
 ГИМН СОЛДАТА.


 Священная война, Господи, — моя,
 Против врага, которого я не вижу, —
 О! помоги мне Твоей божественной благодатью,
 сделай меня Твоим верным воином.

 Твои доспехи — вера и праведность,
 Твое святое Слово в моей руке,
 когда меня окружают жестокие искушения.
 Позволь мне, верный твой солдат, стоять на страже.

 Если ложный стыд заставит меня отречься
 от правды или усомниться в справедливости,
Позволь мне бросить вызов коварному врагу,
 и пусть я, верный твой солдат, сражаюсь.

 И о! когда острые стрелы смерти пронзят меня,
 когда пульс ослабнет, а взгляд потускнеет,
 знай, что битва скоро закончится,
 и позволь мне, верный твой солдат, умереть!

 Омытый Твоей кровью, позволь мне предстать
 Там, где венцы вручают победителям, —
 Только благодаря Христу мы побеждаем здесь
 Или носим венец победителя на небесах!




 XXXVII.
 МУДРЕЦЫ С ВОСТОКА.


 «Где твой новорожденный Господь, о Иуда? Сион, где твой Царь?
 Мы приносим Ему дары из далеких земель.
 Вот! на Востоке мы увидели Его звезду, восходящую с небес,
 и мы пришли поклониться Ему, восседающему на троне во всем своем величии!»

 Так говорили мудрецы Востока, так говорили благочестивые язычники.
 Но Иуда не узнал своего Господа, Его народ не пробудился;
 Создатель земли был на земле, но Его не замечали и о Нем не вспоминали;
 Спаситель пришел к Своим, но Свои Его не приняли.

 Языческий мир, пребывавший во тьме, узрел свет.
Почему же Сион отворачивается от того, для кого он так ярко сиял?
 О! ты, несущий радостную весть, почему ты так молчалив?
 Вознеси свой голос, Иерусалим, узри своего Спасителя!

 О! радость для тех, кто ищет Мессию, пока Его можно найти;
 Небесный предвестник вновь озаряет все вокруг своим мягким сиянием.
 Не на гордой башне и не в величественном дворце струится мягкий свет,
 А там, где кроткая жена плотника склоняется над своим благословенным Младенцем.

 Радуйся, Мария, благодатная, радуйся! Тебя осеняет сила Божья,
 Благословенна ты среди всех женщин за свое смирение!
 Да, благословенны все, кто стремится исполнить заповеди Христа, —
 Его мать, братья, сестры, все, кто знает Его волю и исполняет ее.

 Мудрецы приносят младенцу Спасителю щедрые дары,
Воздух наполняется благоуханиями, золото сверкает у Его ног;
 О! как же радостно было бы избежать суровых испытаний, выпавших на Его долю.
 Служить Тому, Кто пришел, чтобы служить всем!

 Не будем ли мы думать так, когда Он придет во славе, вечный Господь?
 Он вспомнит все наши дары веры и вознаградит нас за них,
 и они будут богаче, чем все сокровища мира, священные золотые монеты.
 Эти священные ароматы благоухают во веки веков?

 Но теперь Спаситель восседает на троне превыше серафимов;
 Когда все творение подчиняется Его власти и ангелы поклоняются Ему,
 могут ли _наши_ жалкие дары найти отклик перед Его славным престолом?
 Земля принадлежит Ему, и все, что на ней, — тоже, даже наши жизни.

 Вот! здесь оставил свой след «Человек скорбей».
 Больные, заключенные, бедняки, лишенные всего, кроме надежды;
 Помощь «самому малому из братьев Его» возносится к Господу,
 Он примет на Небесах дары любви к тем, кого Он любит.

 Но все же самый благородный дар, который человек может преподнести Богу,
 — это щедрая дань сердца, которое верит только в Него;
 этот дар может принести даже самый бедный, но о! он перевесит
 все сокровища вселенной в Судный день!




 XXXVIII.
 ПЕСНЬ НАДЕЖДЫ.


 Как счастливы были те, кто видел
 на земле своего милосердного Господа,
 Кто осмелился приблизиться к Его священному лику,
 Кто внимал Его слову,
 Чью веру одобрил Сын Божий, —
 Кого Спаситель видел и любил!

 Ученики, внимающие Его голосу
 Который достигал самых сокровенных глубин души,
 Этот голос, который мог пробудить мертвых,
 Ветры и волны управляют;
 Кто слышал — о! больше, чем счастье—
 Эти акценты прощают, восхваляют или благословляют!

 Кто смотрел в этот проникающий в душу взгляд,
 Который предвидел каждая мысль,,
 От спокойной силы которого лицемер
 Сжимался с инстинктивным благоговением,—
 Но видел на _тем_ его пристальные взгляды
 С нежным милосердием—любовью без примеси!

 И не может ли такое экстатическое блаженство
 Быть даровано и мне когда-либо?
 Хотя смерть уничтожит эту смертную плоть,
 Эти глаза мой Бог увидит,
 Когда придет в облаках света.
 Его слава сияет перед моим взором!

 Услышать голос любви Спасителя,
 произносящего милостивое слово:
 «Придите, благословенные Моим Отцом, придите,
 войдите в Царство вашего Господа»;
 увидеть улыбку в божественных глазах —
 о! может ли такое блаженство когда-нибудь стать моим?

 Да, может, может, оно уготовано
 для всех, кто любит Его здесь,
 Те, кто смиренно исследует Его писаное слово,
 и служат Ему с верой и благоговением,
 все узрят лик Мессии,
 сияющий славой, любовью и благодатью!

 Рука, ведущая их по земле,
 осушит все слезы,
 и свет озарит их тернистый путь
 Прольется свет на этот прекрасный день;
 Там, где правит Иисус, будут Его святые,
 С Ним во веки веков!




 XXXIX.
 СТРАШНОЕ СЕРДЦЕ.


 «Господи, неужели Ты хочешь, чтобы мы погибли!»
 — в ужасе кричали его последователи.
 Когда черное грозовое небо
 И вздымающиеся волны
 Навевали мысли о смерти.

 Спаситель пробудился от сна —
 Он заговорил и упрекнул грубых мореплавателей;
 И хотя отчаянный крик о помощи
 был исторгнут слабой верой,
 даже этот крик не был напрасным.

 «Господи, не хочешь ли Ты, чтобы мы погибли!»
 — часто восклицают в отчаянии.
 Когда волны бедствий накатывают одна за другой,
 и измученная душа едва может выразить свою боль в молитве.

 Но Спаситель не оставляет нас без присмотра,
Его взор не дремлет и не смыкает очей.
 Корабль, которым Он управляет,
 где пребывает Его присутствие,
 никогда не потерпит крушения в морских глубинах.

 О! как скоро исчезли бы наши душевные терзания,
 если бы наши души не страшились внешних опасностей!
Если бы мы могли услышать Его кроткий глас,
 обличающий наши страхи:
«Маловерные! зачем вы сомневались?»




 ХL.
 ОСУЖДЕНИЕ ЗА ГРЕХ.


 Когда Петр чудом
 Узнал своего небесного гостя,
 Он пал к ногам Искупителя
 Чувство вины угнетало;
 “Уходи!” - воскликнул он, подавленный и благоговейный,
 “Я грешный человек, о Господь!”

 Так должен поступать мудрейший, святейший, наилучший,
 Они осознают свои прошлые прегрешения
И уповают на милость Спасителя,
 Надеясь лишь на то, что попадут в рай;
 Ко всем относится мольба:
«Помилуй грешника, Господи!»

 Могут ли тщетные мысли, алчные желания
 И гордые самонадеянные сердца
 Выдержать взгляд чистого взора, который требует
 Истина во внутренних чертогах?
 Самодовольство, греховный обман,
 Исчезли бы, если бы свет лился изнутри.

 И мы не считаем, что добрые дела могут искупить
 один-единственный, самый малый грех;
 что добродетели, брошенные на чашу весов,
 могут заслужить Божье одобрение, —
 что человек не может остановиться на сомнительных делах,
 которые в лучшем случае «бесполезны».

 Не питайте нечестивых надежд;
 Пусть смертные больше не пытаются
 скрыть от Бога или от самих себя
 свою беспомощность и стыд.
 Падите к ногам Твоим, Господь Иисус,
 как Петр, и признайте все!

 Мы должны были увидеть
 проказу вины на наших сердцах.
 Прежде чем мы с верой воскликнем: «Если хочешь,
 Господи! Ты можешь очистить меня!»
 О! давай сначала увидим нашу слабость,
 А потом найдем исцеление, все наше — в Тебе!




 XLI.
 СВЯЩЕННЫЙ ГОСТ.


 Когда Закхей выглянул из-за лиственной завесы
и увидел своего Учителя,
 каково же было его радостное изумление
 Когда Господь обратил на него Свой взор!
 Христос выделил этого хрупкого человека
 из всей толпы, окружавшей Его,
 и к презренному мытарю
 обратился со словами милосердия.

 «Поспеши, сойди, в этот день Я
 Пребудь с Тобою». Закхей услышал,
 с радостью принял своего Учителя,
 и вкусил благословение этого слова:
 «В этот день в этот дом
 пришло спасение», — так Христос даровал благословение.
 «Вот! пришел Сын Человеческий,
 чтобы найти и спасти то, что было потеряно!»

 Смертный, хоть и не ценимый на земле,
 ты можешь стать таким же, как мытарь.
 Взгляд, устремленный на Закхея,
 теперь может быть устремлен и на тебя.
 От Него не скроешься,
 ничтожество твое не станет для Него покровом.
 И все же, каким бы холодным ты ни был,
 Спаситель говорит с тобой вслух.

 «Се! стою у дверей и стучу.
 Если кто-нибудь впустит Меня,
 Откроет врата своего сердца,
 Я, именно Я, буду его гостем».
 О! может ли этот священный Гость напрасно
 стучаться в сердце грешника?
 Может ли гордыня остаться безучастной,
 а безумие молить Его уйти?

 Нет, только с благодарной радостью.
 Ты встретишь своего Господа и Спасителя,
В своем сердце приготовь для Него трон,
 И положи свои сокровища к Его ногам!
 Не думай, что Христос может быть твоим гостем,
Пока твои дела не докажут Его присутствие,
 Как в случае с Закхеем, Бог видит в тебе
 Справедливость и любовь.

 Чисто сердце, если в нем Бог,
 И нет в нем второго владыки;
 Христос не допустит, чтобы Его «дом молитвы»
 стал постыдным «притоном воров».
 Он изгоняет из храма, который любит,
 низменные страсти, эгоистичную заботу,
 Своей кровью смывает каждое пятно,
 а затем приходит и остается там навеки!




 XLII.
 Скорбящий.


 От городских ворот Нейна
 Медленно движется похоронная процессия,
 И друзья, ведомые любовью или жалостью,
 Прибавляют шагу.
 Вот одна фигура, плотно закутанная в саван
 Глубокие, низкие рыдания вырываются наружу —
 Вдова оплакивает своего единственного сына,
И горе свело ее с ума.

 Спаситель встречает скорбящую,
 И те, кто несет гроб, замирают,
 Голос горя стихает в благоговейном трепете,
 И все в молчании ждут Его воли.
 «Муж скорбей» видит ее горе,
 Тот, кто познал горе, ибо горе может чувствовать.
 Не плачь, скорбящая, Христос рядом,
 Он — Человек, готовый утешить, и Бог, готовый исцелить.

 Он произносит слово, и смерть повинуется:
 Не ветер ли колышет саван?
 Окоченевшие конечности расслабляются, они двигаются,
 обретая новую, удивительную жизнь.
 Жизнь забрезжила на пепельных щеках,
 По каждой холодной жилке струится жизнь,
 Мертвец встает со своего ложа —
 Вдова обнимает своего живого сына!

 О! вы, осиротевшие, чьи горькие слезы
 Окропляют любимое бездыханное тело,
 Око, что видело и жалело ее,
 С состраданием взирает на вас.
 И пусть чудо не вернет
 Вашего любимого в ваши объятия,
 Тот голос, что разбудил сына вдовы,
 Велит ему жить, чтобы больше не умирать.




 XLIII.
 ХРИСТИАНСКАЯ КЛЯТВА.


 Когда в наших сердцах пылает любовь,
 Зажженный небесами, становящийся тусклым и низким,
 Когда холодно, наши чувства обращены к Богу наверху,
 Несимпатичны к Его бедным внизу,
 Когда доброта кажется задачей, а слова текут нетерпеливо;
 Как нам беречь угасающий свет любви?
 Извлекая из сокровищницы памяти
 Воспоминание о той скорбной ночи
 Когда Иисус обратился к стаду, за спасение которого Он умер
 Отдал Свои последние мягкие распоряжения, Дал Свое прощальное благословение.

 Взирай на торжественную сцену, пока вера не обретет силу
 Вдохновенного повествования, чтобы воплотиться в жизнь;
 И в безмолвии вечернего часа обходите стол
 Являются двенадцать избранных, их тревожные взоры
 устремлены на Агнца Божьего, непорочную Жертву.
 Вот! Он возлагает на хлеб Свою священную длань,
 ту самую длань, которой вскоре суждено было быть пронзенной.
 Смотрите на печальный взгляд Искупителя,
 вслушивайтесь в скорбные слова:
«Делайте это в память обо Мне!»

 И это не единственное повеление, данное Христом.
 Своим ученикам, которых Он любил до последнего,
 На той печальной встрече, когда Господь Небесный
 Видел, что страшный час смерти неумолимо приближается,
 Крест — страдание, превосходящее все земные муки, —
 Когда Он взирал на Свою немногочисленную преданную общину,
 и знал, что Ему предстоит за них пострадать,
 Спаситель произнес эту небесную заповедь,
 связавшую Его с немногими верными:
 «Любите друг друга, как Я возлюбил вас».

 _Как Я возлюбил вас._ О, это больше, чем любовь, —
 язык не в силах выразить, а мысль постичь.
 Это не «как самого себя» — это нечто большее.
 Все человеческие чувства побуждают нас взлететь выше,
 Взглянуть на крест и ощутить любовь, которую нес Спаситель!
 Можем ли мы грубо разорвать
 Узы, которыми Мессия связал Себя?
 Зависть, обида, раздражительность или гордыня,
 Стереть клеймо, по которому узнают Его паству?
 Разве Христос никогда не любил нас, не проявил к нам милосердия?




 XLIV.
 ИСЦЕЛЕНИЕ В ГЕФСИМАНИИ.


 Ужасная ночь прошла, настал день
 Скоро горы расколются,
 И сейчас они пробуждаются от своего печального сна
 Последователи Спасителя пробуждаются;
 Господь поднялся с колен,
 Его душа уповает на Бога,
 Чаша возмездия полна,
 Жертва ждет приношения.

 Внемлите! Внемлите! Что за звуки нарушают тишину?
 Над Ним сгущаются тучи опасности,
 Предатели окружают своего Господа,
 И перед Ним стоит Его предатель.
 Но любовь прорывается сквозь оковы страха —
 Меч выскальзывает из ножен,
 Апостол наносит стремительный удар,
 Чтобы спасти — или отомстить за своего Господа!

 О, сколько чудес любви
 Господь сотворил для верующих душ!
 То Он усмирял бури, то Своей силой
 Удовлетворял нужды множества людей.
 Но последнее чудо Христа,
 перед тем как Он предстал перед страшным судом,
 было сотворено, когда Он был пленником и преданным —
 и сотворено для Его гонителя.

 Он коснулся раны — и она исцелилась;
 О! деяние, беззаветная любовь,
 прежде чем Он был распят на кресте,
 последнее прикосновение Его милосердной руки исцеляло!
 И когда обиды, которые мы терпим,
 разжигают в наших сердцах огонь мщения,
 разве не воспоминание об этом деянии
 всколыхнет наши души и усмирит наш гнев?

 Как сладки мысли о чудесном исцелении,
 которое Он даровал нам в Гефсиманском саду!
 Мы тоже были бунтарями по отношению к нашему Царю,
 И Он, несмотря на наше неповиновение, коснулся нас и исцелил.
 Давайте же проявлять милосердие ко всем людям,
 Ведь только милосердием мы и живем;
 Радуйтесь, как Христос, благословляя бедных,
 Как и Христос, я прощаю виновных!




 XLV.
 ГИМН В ЧЕСТЬ ПРИЧАЩЕНИЯ.


 У подножия Креста, где истекает кровью мой Спаситель,
 позволь мне, по вере, склониться вместе с Его последователями;
 позволь мне услышать Его голос, молящий о прощении,
 и увидеть, как за мои грехи нисходят эти драгоценные капли жизни.

 Когда жестокие убийцы насмехались над Ним и бросали Ему вызов,
 Марии по-прежнему были верны своему обожаемому Учителю.
 Даже ради трона они не покинули бы Его,
 не прервали бы свое скорбное бдение у распятого Господа.

 Так, не обращая внимания на насмешки врага и богохульства,
 я размышлял обо всем, что перенес мой Спаситель;
 о том, что мне позволено было видеть умирающего Искупителя,
 и о том, как я смотрел на Его бледный лоб, увенчанный терновым венцом.

 О! пусть это воспоминание будет со мной,
 когда я призову Его на пир любви,
 пусть мой дух соединится с Господом в славе.
 И трепеща, взираю на то, что Он претерпел ради нас!




 XLVI.
 ГИМН УМИРАЮЩИМ.


 День жизни клонится к закату,
 Его последний тусклый луч угас;
 Но вера, уповающая на Христа,
 Могу ли ступить на холодные воды Смерти?
 Передо мной простирается темное море,
 Я стою на краю.
 О, направь меня, Владыка Славы,
 К блаженному берегу Небес!
 К Тебе, Господь, я стремлюсь,
 На Тебя я уповаю.
 «Смерть, где твое жало? Могила, где твоя победа?»

 Не задерживай меня здесь,
 Я слышу голос своего Спасителя,
 Я чувствую, как Его рука поддерживает меня,
 Я торжествую и ликую!
 Господь будет благословлять вечно
 Тех, кто познал Его любовь,
 Ни жизнь, ни смерть не разлучат
 Спасителя со Своими!
 Победоносный и свободный
 Его народ будет;
 «О смерть, где твое жало? О могила, где твоя победа?»




 XLVIL
 СМЕРТЬ НЕ СТРАШНА.


 Смерть не страшна, нет!
 Хоть и плачет печальная любовь,
 Могила — всего лишь колыбель,
 Где спит будущий серафим,
 И улыбающаяся Вера стоит на страже
 Над мирно спящим.

 Смерть не страшна, нет!
 Страшно умереть,
Даже для лучших из нас, если придется предстать
 перед Божеством
 с непокрытой головой, без друга,
 чтобы предстать перед взором Судии.

 Но о! даже самый слабый святой
 может бесстрашно пройти сквозь бурю.
 Его мантия будет сиять белизной,
 омытой кровью его Спасителя;
 Сам Судья будет защищать его дело,
 который был его поручителем.

 Смерть не страшна, нет!
 Она призывает нас наконец-то собрать
 радостный урожай наших слез,
 наших трудов и испытаний;
 она дает нам наше наследие,
 столь славное и обширное!

 Смерть не страшна, нет!
 Это голос Спасителя,
 Зовущий Своих агнцев в стадо;
 Они слышат его и радуются:
 В жизни или в смерти — «быть со Христом»
 — таков выбор Его слуг.

 Так что, когда наступает долгая ночь,
 В мире они закрывают глаза,
 Смиренно вверившись Его заботе,
 Чья любовь не знает перемен, —
 Поклоняясь Его всемогущей воле,
 Всемилостивому и Всеведущему.

 Да здравствует ночь,
 Предваряющая бесконечный день,
 Трижды благословенный славный свет Евангелия,
 Прогнавший мрак,
 И показавший нам жизнь за гробом
 Во Христе, пристанище грешников.




 XLVIII.
 НИКОГДА НЕ ПОКИДАЙ.


 Зачем страшиться будущего, трепеща от страха,
 ведь, какие бы горести оно ни принесло,
 судьба была предопределена голосом Отца?
 Несет ли он тебя на своем стремительном крыле?
 Разве ты не можешь доверить свои земные надежды
 Тому, в Кого верит твоя душа?
 Разве ты не можешь возложить свои заботы на Господа,
 Когда ангелы шепчут: «Бог позаботится»?

 «Зачем думать о завтрашнем дне?»
 — сказал Бог истины и милосердия.
 Его милосердная рука поддерживает тебя сейчас,
 Его оберегающее крыло распростерто над тобой.
 Он никогда не забудет о Своих человеческих страданиях.
 Убитая горем душа, измученная плоть —
 Ни на миг не причиняют ненужной боли
 Тем, кто любит Его и верит в Него!

 Чего ты боишься, чего страшишься?
 Порыва ветра, рева волн?
 Шторм, хоть и свирепый, послан любовью,
 Чтобы ускорить твой путь к небесному берегу.
 Смертоносным было бы безмятежное затишье;
 Бурный путь не может длиться вечно,
 Радость Спасителя в тысячу раз превосходит
 Все пережитые опасности.

 Не бойся — чего бояться детям Божьим?
 Страшные тучи могут рассеяться;
 Бесчисленные милости часто приходят
 Должно укрепить веру в то, что сегодня мы можем положиться на Господа.

 Никто не сможет лишить тебя ни единого волоска на голове;
 Ты — забота Всевышнего;
 Ты страдаешь, но никогда не будешь покинут!




 XLIX.
 ДРУГ ТВОЕГО ОТЦА.


 Не забывай друга своего отца,
 Не забывай своего друга.
 Хоть заботы и горести согнули его,
 И седина покрыла его чело,
 И он стоит, как ива без листьев,
 Один на земле.

 Не забывай друга своего отца,
 Чти его седую голову.
 Возможно, тебе нечего подарить
 Чтобы уменьшить нужду или облегчить горе,
 Но кто не знает утешения,
 Какие добрые слова могут быть пролиты!

 Не оставляй друга своего отца;
 Так что, когда твои силы на исходе,
 Может, тебе никогда не понадобится друг в беде?,
 Твой возраст — радость, твои шаги — руководство,
 Но тот, кто воистину «Друг»,
 Будь с нами всегда!




 Л.
 СТРАХ БОЖИЙ И СТРАХ ЧЕЛОВЕЧЕСКИЙ.


 Страх перед Всевышним —
 это священный страх;
 Он помогает нам идти по жизни, как тем,
 Кто знает, что их Господь рядом.
 Страх перед грешным человеком —
 Это унизительный страх,
 Стыд будет на тех, кто не осмелится
 Выдержать осуждение или насмешку.

 Это был страх Божий,
 Благодаря которому трое иудеев
 Не дрогнув, встретили гнев тирана,
 Не обращая внимания на пламя.
 Это был страх перед человеком
 Слабость в груди Пилата,
Окрасившего руки невинной кровью,
 А душу — самым черным грехом.

 Ничто не сравнится с тем,
 Что дает непоколебимая вера;
 С Богом, нашим Другом, мы были бы в безопасности,
 Даже если бы весь мир был нашим врагом!
 Вера видит лишь _долг_
 Там, где сомнение ищет опасность;
 Только страх Божий
 Побеждает страх перед людьми.




 LI.
 ПОРЦИЯ ДЛЯ ГРЕШНИКОВ.


 Тот, кто покидает путь Мудрости,
 оставляет позади всю истинную радость;
 тот, кто нарушает покой других,
 не обретет покоя сам.
 Цветы вверху и тернии внизу,
 Малое утешение, вечное горе,
 Такова судьба, которую знают грешники.

 Пьяница весело поет
 над своим пенящимся бокалом,
 но веселье приносит стыд и боль,
 и не проходит и часа.
 Цветы вверху и тернии внизу,
 Малое утешение, вечное горе,
 Такова судьба, которую знают грешники.

 Вор может считать свою добычу;
 Если бы он мог предвидеть
 грядущие муки и страдания,
 его участь была бы печальной.
 Цветы наверху и тернии внизу,
 мало радости, вечное горе —
 такова судьба грешников.

 Нарушитель субботы отвергнут
 Что предначертала Премудрость?
 Божий покой он обращает на службу Сатане,
 Благословение — в проклятие.
 Цветы наверху и тернии внизу,
 Малое удовольствие, вечное горе —
 Такова участь грешников.

 О Господь, молим Тебя,
 Укрепи нашу веру,
 Научи нас идти путем Премудрости,
 Единственным путем к миру!
 Цветы наверху и тернии внизу,
Малое утешение, вечное горе,
Такова судьба грешников.




 LII.
 ГИМН НА ПОСТЕЛИ.


 Стоя на краю бездны,
 едва в силах молиться или думать,
 Ты, кто может усмирить боль и страх,
 Боже мой, смилуйся над моей душой!

 Я чувствую внутри леденящий мрак,
 Дрожу от осознания своего греха;
 Я не могу вспомнить, в чем мои грехи,
 Но Ты отметил их все.

 О, дай моей душе услышать
 Благословенное Слово, чтобы унять страх;
 О, пусть эти сомнения и муки прекратятся.
 Мой Спаситель говорит: «Ступай с миром!»

 Ты знаешь, что я любил Тебя, — пусть моя вера была слаба,
но она была обращена к Тебе;
 Ты дал милостивое обещание —
 О, спаси меня ради Своей милости!

 Мне кажется, я слышу ответ моего Господа:
 «Не бойся, ибо Я всегда рядом;
 В жизни — в смерти — за могильной чертой —
 Моя рука будет направлять, поддерживать и спасать.

 «Твой выкуп оплачен любовью,
 Твой дом приготовлен на небесах;
 Ни смерть, ни ад, ни грех
 Не одолеют ни одну прощенную душу!»




 LIII.
 СПАСИ ОДНУ!


 Души гибнут у тебя на глазах,
 Спаси — спаси одну!
 Пусть это будет твой венец славы,
 Спаси — спаси одного!
 От волн, что готовы поглотить,
 От ярости льва,
 От огненного дождя разрушения,
 Спаси — спаси одного!

 Не полагайся на собственные силы,
 Спаси — спаси одного;
 Вера и молитва направляют твои усилия,
 Спаси — спаси одного!
 Никто не сможет, не обладая
 Небесной помощью и небесным благословением,
 Приступить к делу милосердия,
 Чтобы спасти хотя бы одного.

 Кто может измерить ценность душ?
 Спаси — спаси одного!
 Кто может сосчитать бесценное сокровище?
 Спаси — спаси одного!
 Как звезды, что сияют вечно,
 Те, кто верно стремится
 Спасти умирающих грешников,
 Спаси — спаси одного!




 LIV.
 НОВОГОДНИЙ ГИМН,
НАПИСАННЫЙ ВО ВРЕМЯ ИНДИЙСКОГО ПОВСТАНЧЕСКОГО ДВИЖЕНИЯ, 1857 ГОД.


 В прошлом году,
Многие страдали от горя и боли;
 Время не вернет нам храбрецов,
Погибших в далекой Индии.
 Молясь и восхваляя,
 Святые присоединились к лику мучеников.

 Но наступает новый год,
 Нам не дано узреть его свет;
 Пусть каждое благословение, каждое предостережение
 Приближает нас к Тебе, Господь, —
 подобно Твоим мученикам,
 верным до самой смерти!

 Пусть Твое Слово, несущее спасение,
 сияет там, где сейчас царит тьма;
 Да будет обильным грядущий урожай,
 посеянный в крови и слезах;
 свет во тьме,
 радость в печали, надежда в страхах!

 Благословенная надежда, которая теперь перед нами,
 рабы Сатаны вырвутся из плена,
 все народы присоединятся к хору
 во славу Господа, который умер за всех;
 миллионы искупленных
  падут к ногам Спасителя!




 СТИХОТВОРЕНИЯ.




 1.
 ИНДИЙСКАЯ ГОРНИЧНАЯ.


 Основные события, описанные в этой поэме, являются историческими. Потомки
 Я полагаю, что следы Покахонтас до сих пор можно найти в Соединенных
 Штатах.

 Сквозь величественную лесную чащу
 Слабо пробивается утренний свет,
 Едва проглядывая сквозь сумерки,
 Сплетенные из ветвей и листвы.
 Словно сама Природа с начала времен
 В этом уединенном лесу
 Создала себе величественную беседку,
 Где она могла бы жить в одиночестве,
 И внемли пению дикой птицы, не страшись
 того, что сюда ступит нога грешника,
 или того, что нечестивая труба войны
 разбудит дремлющее эхо, грубо нарушив
 торжественную, глубокую, неземную тишину.
 Что должно волновать душу чужеземца?
 Чувство благоговения — как будто он ступил
 В храм, посвященный Богу!

 Но даже сюда может проникнуть война,
 Чтобы осквернить красоты творения,
 И самые спокойные уголки природы
 Превратятся в мрачные места запустения.
 Меч убийцы покинул ножны,
 И, казалось, из ясного чистого неба
 И улыбающейся земли повеяло
 Но мир, и радость, и любовь.

И даже сейчас, когда румяное утро
На розовых облаках, подхваченных зефиром,
Приходит в своей смеющейся красоте,
 чтобы озарить и благословить мир,
 Было бы лучше, если бы небеса
 окутали ее сияющий лоб темным облаком,
 и росистые утренние слезы
 пролились на кровавые сцены на земле!

 Смотрите, в самом густом лесу
 собираются темноглазые индейские племена,
 свободные, как чистый свежий ветерок,
 играющий с дрожащими листьями вокруг них.
 Дикие сыны дикой природы, — на чело каждого
 падает сияющее солнце западных земель.
 Разгорелся алым пламенем;
 В горделивом наряде стоит дикарь,
 Так непохожий на нас — ни одеждой, ни кожей,
 ни лицом — он едва ли мог бы показаться похожим
 на сыновей Европы, если бы мы не проследили
 В темных чертах его лица
 Те же неистовые страсти, которые заявляют о
 Расе Адама здесь и там,
 И доказывают, увы! мы разделяем со всеми
 Одно общее происхождение и падение!

 Но что за белогрудая жертва здесь?
 Стоит связанная, ожидая жестокой смерти.,
 Ужасные приготовления рядом.
 То твердо созерцая.,—
 То поднимая спокойный задумчивый взгляд.
 Где, сквозь ветви, которые мешают
 Сквозь зеленый полог природы
 мелькают яркие проблески небес?
 Он размышляет об убийственной судьбе,
 которая уготовила ему кровавую могилу,
 оборвав его жизнь преждевременно.
 В расцвете сил, на пике карьеры —
 На проектах, которые умрут вместе с ним,
 На надеждах, которые вот-вот станут реальностью,
 Но рухнут, прежде чем их плоды принесут
 Науке заслуженную награду?

 Или он думает о далекой земле,
 С которой его связывали самые ранние узы,
 Где он в последний раз пожал руку отца
 И ощутил объятия матери?
 Сквозь эти дикие крики смерти
 Слышит ли память тихую молитву,
 Которой едва могли произнести дрожащие губы,
 О том, чтобы Бог защитил его повсюду?
 Да, эта молитва любви была услышана.
 Едва слышимый на земле, он достиг небес!
 Хоть и предрешена его судьба, хоть Смерть и сейчас
 не дремлет, он не может нанести удар!
 Дважды дрожащий компас[2] давал
 передышку — чудо давало ему жизнь;
 но теперь другая помощь должна спасти
 героя от безвременной кончины.

 Ибо вот! вот они, с дикой радостью
 окружают свою жертву.
 Жаждущий сеять смерть и разрушение,
 Лес оглашается криками!
 Спокойный и смирившийся, он преклоняет колени в пыли,
 Кладет на камень свою мужественную голову,
 И ждет сокрушительных ударов, которые должны
 Добавить его к числу мертвых;
 Когда, подобно сияющей небесной дуге,
 которая, когда бушуют яростные бури,
 и с небес низвергаются молнии, —
 несет миру мир и милосердие, —
 вперед выступает индийская дева,
 легкая, как лань на лесной поляне,
 с лицом, пылающим благородным пылом,
 с темными волосами, ниспадающими на хрупкие плечи,
 с твердой решимостью и возвышенными чувствами,
 Сверкает ее проникновенный взгляд.

 «О, отец, пощади вождя!» — взывает она.
 Перед ней заступается родитель.
 Ее сложенные руки и красноречивый взгляд
 Умоляют сильнее, чем слова.
 «Разве он не был храбр на войне и добр?
 И верен ли он в мирное время? Нарушал ли он когда-нибудь
 Торжественную клятву на бизоньем роге или привязывал
 Пленника к столбу?
 По нему может вздыхать вдали от дома жена,
 Одинокая мать может умереть в трауре,
 Ибо кто теперь с натянутым луком
 Принесет им лося или косулю,
Чей топор защитит их дом,
 Когда с боевыми криками придут враждебные племена!
 О, пощади белого вождя, чтобы его голос
 Развеселил печальное сердце его жены;
 О, пощади его, чтобы его рука осушила
 Слезу на глазах его матери!»

 Но суров ответ индейца; тщетны
 Ее мольбы, ее горячие старания.
 Снова вздымаются дубинки убийц,
 Чтобы навеки сокрушить храбрецов!

Но вот девушка вскакивает с колен,
 Стремительная, как вспышка молнии в вышине,
 Как ангелы-хранители, распростершие крылья
 Над смертными, которых они любят,
 Она обвивает обреченного своими руками,
 Защищая его своим телом,
 Вместе с ним она встретит худшее,
 И спасет его жизнь или разделит его судьбу!
 «Ударь его!» — кричит она, — «но под ударом
 смешается наша кровь;
 Ударь его! но в царстве духов
 Покахонтас будет стоять рядом с ним,
 и никто не скажет, что ее племя убило его».
 Вождь, за которого она молилась напрасно!»

 В женских глазах есть что-то колдовское,
 Когда, защищая поруганную добродетель,
 Ее душа пробуждается к действию,
 Смешивая силу с нежностью!
 Мягкие перья, трепещущие на ветру,
 Образуют прочный нагрудник, способный спасти,
 И женское сердце часто отваживается на то,
 Что могло бы ужаснуть храбреца!
 Даже грубые индейцы чувствуют силу
 мужества, равного часу,
 Ловят теплые лучи добродетели,
 дарующей больше, чем милосердие.
 Восстань, британец, восстань, свободный и невредимый,
 и верни себе жизнь и свободу.
 Встань с места жертвоприношения,
 откуда ты уже не надеялся подняться;
 или, скорее, пади ниц,
 чтобы благословить Бога, спасшего тебя от всего!

 Вскоре темноглазая дева услышит
 его благодарные слова глубокой преданности.
 Они расстанутся, чтобы встретиться в грядущие годы
 за бушующим океаном.
 «Ступай, чужестранец, в свой далекий дом».
 Так прозвучало ее простое, искреннее прощание:
«Когда твои бледные племена придут поприветствовать тебя,
 расскажи им о милосердии краснокожих!
 И когда круглое солнце покинет небо,
 чтобы осветить высокие индийские леса,
 скажи, что ты оставил там свою дочь».
 И передай ему привет от меня!
 И о! если когда-нибудь краснокожий
станет твоим пленником, вспомни обо мне;
 Если усталый индеец попросит
 о кровле, не отвернись от него,
 Но стань ему отцом,
как я стал тебе сыном!»

 Милая дева! она и не подозревала,
 как близок час, когда она, пленница, будет оплакивать...
 Британский голос развеял бы ее скорбь,
 Вернув долг белому человеку;
 Когда Рольф с нежнейшей заботой
 Пытался осушить слезы девушки,
 Пока плен не стал для нее
 Слаще свободы!
 Среди ее горя, среди ее страха,
 Тающие звуки любви впервые достигли ее слуха,
 И о! неужели жизнь - одно темное горе?
 Этот сладкий голос не может ни успокоить, ни благословить!
 Это было так, словно бушующий ветер
 Прошелестели тихие струны арфы,
 И пробудили такую нежную, такую дикую мелодию
 (Поскольку радость все еще обязана своей остротой боли),
 Дух бури приблизился.,
 Закрыл свои темные крылья и остановился, чтобы послушать!

 И она научилась разделять
 Его надежды, устремленные к небесам,
 И вместе с ним склонялась в смиренной молитве,
 Поклоняясь христианскому Богу.
 Священный союз сделал их единым целым,
 Узы, которые может разорвать лишь смерть,
 сияли на ее руке, как обруч любви,
 как факел любви в ее сердце;
 и она покинула этот дикий берег,
 который больше не увидят ее полные слез глаза,
 И, подхваченная западным ветром,
 оставила позади все, что когда-то любила.
 На острове Альбион ее ждут почести,
 индийскую невесту, подругу пленника.
 Из королевских уст[3] звучат ее восхваления,
 Ее щедрый поступок увенчан славой.
 Но для ее души дороже
 Всякой славы — улыбка любви ее мужа,
 Или гордый взгляд Смита, когда она вновь
 Называет свое любимое имя дочери.

 Но о! как крепки священные узы,
 Что связывают нас с родиной,
 В чужих краях сердце все равно тоскует
 По тому, что осталось позади!
 Она жаждала увидеть колышущиеся леса,
 Своего темноволосого отца, свой индийский берег,
 Ее душа рвалась пересечь воды
 И вновь увидеть родную землю.
 Но прежде чем корабль покинул берег,
 Болезнь схватила ее своей влажной и тяжелой рукой
 Прекрасная странница застыла, словно заколдованная.
 Невидимая, но непреодолимая,
 Ибо смерть в его бледной шкуре пришла,
 Чтобы унести ее в более светлый дом.
 Короток был переход, но как же он был велик
 Пространство в эти короткие мгновения!
 Вот Рольф в отчаянии
 склоняется над ее угасающей красотой,
 встречает ее долгий предсмертный взгляд, полный любви,
 видит, как ее бледные губы шевелятся в благословении,
 а в следующий миг ее бессмертная душа
 пересекает поток и достигает цели,
 и он остается оплакивать ее бегство,
 Пока смерть, разлучившая их, не воссоединит их!




 II.
 БЛАНШ.


 Не только глубокие жизненные невзгоды требуют
 благоговейного подчинения воле Всевышнего,
 но и цветок, взлелеянный росой и овеваемый бризом.
 Но пусть медленно разъедающая язва убьет его,
 В то время как все вокруг него улыбается, оно все равно увядает;
 Таково неблагодарное сердце, которое, пресытившись удовольствиями,
 отворачивается от окружающего его добра в пользу воображаемого зла,
 И создает внутри себя безрадостную пустоту
 Среди не признаваемых благ и не получаемых удовольствий.

 О, не считайте, что страдают только те,
 Кого поглощает бедность или гнетут заботы,
 Кто скорбит об утраченном здоровье, несбывшихся надеждах,
Или о том, что его лишили родительской ласки, —

Находит мир превратившимся в пустыню;
 столь же глубока душевная опустошенность
 (Со всем, что могло бы его утешить, и со всем, что могло бы его благословить)
 Оно, смирившись с собственным мраком,
 Отвергает счастье, которое Бог велел ему искать и обрести.

 Мои родители, верные солдаты Креста,
 Закрыли гробницу для своих потомков,
 И — прежде чем мое детское сердце осознало утрату —
 Они тоже пали жертвой смертного приговора.
 Моя жизнь, омраченная печалью, началась во мраке.
 Но друзья остались; патриарх нашего рода
 ради меня вновь стал бы заботиться обо мне, как родитель,
 а его кроткая супруга, уже на склоне лет,
 Как она наблюдала за юностью моего отца, так будет наблюдать и за моей.

 С нежностью они исполняли свой долг,
 в уединении, в тихом месте;
 но ах! не хватало у них сил обуздать волю,
 подготовить воина Христова к суровым испытаниям.
 Мягко порицали за проступки — и забывали,
 за колебаниями, за нерешительностью.
 И угроза — наказание не возымело действия,
Нарушило утренние надежды дня,
 Первый урок для христианского ребенка должен заключаться в том, чтобы _повиноваться_.

 Жестокая, ошибочная нежность! Как быстро
 Растение, взлелеянное слабостью, принесло горькие плоды!
 Ветвь, которую любовь могла бы нежно подрезать,
 обречена пасть под карающим ударом Божьим!
 Могут ли они вынести тяготы войны,
 чье детство не знало неудовлетворенных желаний?
 О! остановите первые натиски врага,
 сдержите быстро прибывающую волну, —
 с самого рассвета разума вы должны принять решение, что хорошо, а что плохо.

 Время пролетело, я уже не был ребенком,
 Но с моим взрослением, увы! росло и зло.
 Я любил исследовать чудеса мироздания,
 но никогда не обращал внимания на внутренний мир.
 Я стремился идти по пути науки,
 Подбадриваемый похвалами и движимый гордыней,
 я каждый день брался за эту волшебную работу.
И пока моя грудь раздувалась от тщеславия,
Я сравнивал себя с теми, кого, как мне казалось, я превосходил.

 Был ли я счастлив? Нет, необузданный разум
 может слишком свободно парить в небесах,
 обретая в своей свободе оковы.
 Мои мысли не были скованы земными заботами,
 Мне не о чем было плакать, не на что было хмуриться.
 Единственной целью моей было собственное удовольствие.
 Я искал его на земле, но не нашел.
 Пришли пресыщение и разочарование.
«О, если бы я был человеком, чтобы снискать славу!»

 Я жаждал чего-то возвышенного — чего-то неопределённого —
 родственной души, которая слилась бы с моей,
судьбы, более достойной моего разума,
 брошенного среди чуждых мне духов.
 Я был окружён друзьями, но стоял в одиночестве:
 я поклонялся золотому идолу — самому себе.
 Если бы я познал силу Христа и свою собственную слабость,
тот идол вскоре ощутил бы на себе евангельский меч,
 поверженный в прах перед моим Господом-победителем!

 Но я был ревностен в вопросах религии,
Я презирал — осуждал — отвергал нечестие;
 Ни один воин не обнажает свое святое оружие
 С таким рвением, как я.
 Когда я наказывал неверие в других,;
 Мой дух воспламенился от рассказа мученика,
 Мои мечты о славе осуществились;
 О! там, где преобладала их вера, восторжествует и моя,
 Могла ли душа, столь пылкая в огненном испытании, потерпеть неудачу?

 Я не чувствовал тогда, что на самом одиноком жизненном пути
 Славную войну может вести христианин;
 Смиренно чтить, кротко повиноваться,
Исполнять скромные обязанности милосердия,
 И мягко унимать раздражительность в преклонном возрасте, —
 таков священный долг женщины.
 Дом — ее поле битвы; борьба должна продолжаться,
 Пока грех и самость не будут изгнаны из своего царства.
 Не упокоится ли победитель вместе со святыми мучениками на небесах?

 С тоской я взирал на свою сельскую жизнь,
 скрытую от мира, в котором я надеялся блистать.
 Лучше тяжкий груз забот, тяжкий труд борьбы,
 чем томиться в пресном спокойствии,
 наблюдая за медленным угасанием моего престарелого опекуна.
 Я считал, что молодость — время для наслаждений,
 даже если ее радости и печали достанутся мне.
 Самые глубокие тени скрывают самый яркий свет,
 Мрачен тот час, когда оба они сливаются в один тусклый оттенок!

 Грех может манить душу; недовольство
 сама своенравная душа взывает к греху;
 Я искал испытания — Бог послал испытание.
 Тот, у кого было более холодное сердце, чем у меня, чтобы победить,
 Зажег внутри себя пожирающий душу факел:
 Монторо искал мою руку, его губы раскрылись
 Его любовь; Я почувствовала, что началась другая жизнь,—
 Пылкой любви должна была уступить его империя я сама.,—
 Нет, ибо сама эта любовь была скрытым эгоизмом!

 Что, хотя высокородные родители Монторо неодобрительно отнеслись
 К его союзу с непритязательной служанкой;
 Несмотря на то, что средств и так было в обрез,
 теперь на нас легло второе бремя, —
 несмотря на то, что зрение затуманилось, а силы иссякли.
 Мой овдовевший дед требовал заботы о себе от дочери, —
 что значила эта забота для души, охваченной страстью?
 Теперь его одинокое жилище делят чужаки,
 и ни одна дочь не поднимет голос, чтобы спеть гимн или присоединиться к молитве.

 Летним утром я покинул свой дом,
 полный надежд и долгожданного счастья,
 но меня не покидало чувство тревоги.
 Когда, склонившись в последней ласке,
 Он дрожащим голосом пытался благословить
 Ребенка, который оставил его одиноким, дряхлым и слепым,
 Меня бы охватила тоска:
«Ты бросил свой пост, назначенный Богом,
 Найдешь ли ты снова на земле такую верную любовь?”

 Это была лишь мимолетная мысль; моя душа
 Ликовала в земном раю;
 Безудержная надежда достигла желанной цели,
 И я смогла бы вынести, увидев, как навертываются слезинки
 В этих дорогих и почтенных глазах,
 Смогла бы джойус покинуть дом моего детства;
 Ради него, которого я любила слишком сильно, никакой жертвы,
 Забота не имела веса, а бедность - разумности.;
 Он был сокровищем моей души, кумиром моего сердца!

 Время медленно пробуждало меня от моего золотого сна,
 Любовь, рожденная в улыбках, пережила их, чтобы оплакать в слезах;
 Самые светлые дары земли не так хороши, как кажутся;
 Под суровым влиянием лет
 Яркие цветы фантазии увядают, и обнажается правда.
 Когда нетерпеливая забота проявлялась в словах или хмуром взгляде,
 Моя израненная душа не могла скрыть своих страхов,
 Что теперь мой господин охладел ко мне
 И сожалеет о жертве, на которую пошла слепая любовь.

 И я говорила о том, что чувствовала; моя необузданная душа
 Задача терпеливой любви — научиться
Контролировать каждое слово, каждый взгляд, каждое чувство,
 Смиренно сносить грубость,
 Заслуживать более долговечную любовь.
 Это было непосильной задачей для моего духа;
 Губы мои дрожали, щеки пылали,
 Упрекающим взглядом и порицающим тоном
 Я омрачал счастье Монторо — и разрушал свое собственное.

 Тяготы и заботы, на которые я шел ради любви,
 Давили на мой измученный дух, —
 Борьба между бедностью и гордостью, —
 Мой характер с трудом выдерживал это горькое испытание,
Измученная надежда не находила покоя.
 Я отказался от всего ради любви к одной,
 И теперь мое сердце с горечью призналось,
 Что, возможно, верная любовь еще жива.
 Это был уже не свет радости, не солнечный луч разума.

 И все же я был доволен, нет, я был счастлив.О, если бы я могла смиренно нести это бремя,
 Не стремясь к совершенству в человеке, которого любила!
 Но я надеялась разделить с ним рай на земле, —
 Слишком пылкая надежда оборачивается отчаянием.
 Когда гордость или страсть скрепляют брачные узы,
 Время стирает позолоту с оков, —
 Лишь золотые звенья любви остаются неизменными,
 Освященные верой, чтобы вновь возродиться на небесах.

 Теперь я приближаюсь к кульминации своих бед.
 С одной из них, знакомой мне с юных лет, я столкнулся вновь.
 С гордым презрением я взирал на тех,
 Кто — низкий по рождению, а по сути еще ниже —
 Вселял в себя уверенность в богатстве.
 И мог ли я спокойно взирать на Агнес,
 Чело которой венчала корона,
 Выдерживать ее надменную улыбку, ее холодное приветствие,
 Которая обязана своим триумфом исключительно власти золота?

 Я чувствовал гнет нищеты, а ей
 Стоило лишь захотеть — и она получила желаемое;
 Но почему вид ее благополучия
 Должен был добавить в мою чашу еще одну каплю горечи?
 Ее роскошь не уменьшала моего комфорта.
 Теперь я это знаю, хотя мое заблуждающееся сердце
 тогда бы посмеялось над своей слабостью и не призналось бы в этом;
 зависть вонзила в него свой ядовитый дротик,
 а у любви не было сладкого бальзама, чтобы исцелить раненую душу.

 Я искал готовое оружие ненависти — насмешку.
 Самое легкое слово может нанести самую глубокую рану, —
 искрометный ум Монторо уловил этот порыв,
 его шутки, распространяемые со злобой,
 слишком быстро достигли роковой цели.
 Слова — это всего лишь дыхание, но дыхание может разжечь пламя,
 способное сравнять с землей целые города!
 Боже мой, Твой страшный гнев привел к возмездию,
 но о! Моя вина, мое страдание остались прежними!

 Над моей головой висел роковой меч,
 а у моих ног зияла невидимая пропасть!
 Однажды утром Монторо отправился в путь один.
 Мне показалось, что в его лице была печаль,
 И нежными были его слова на прощание;
 Он нежно поцеловал нашу малышку,
 Все еще безмятежно спавшую в колыбели;
 В моей груди затрепетала волна любви,
 Его взгляд напомнил мне о тех часах, когда эта любовь была благословенна.

 Трижды насыпалась горка песка,
 Отмечая в моем стакане прошедшие часы,
 Я вяло перевернул его усталой рукой,
 И удивился, что Монторо так долго не приходит:
 День, затянутый туманом и дождем, клонился к вечеру;
 Моя малышка проснулась и заплакала, ее крик был полон страха.
 Я попытался успокоить ее, погрузившись в меланхолию.
 И поднес ее, рыдающую, к окну,
 И велел ей по-детски окликнуть дорогого отца.

 Я смотрел на унылый пейзаж;
 С нависшего неба лил непрекращающийся дождь,
 Деревья тянули к небу свои темные, мокрые ветви,
 Туманно отражаясь в затопленной низине,
 Капли дождя стекали по запотевшему стеклу;
 Ветер резкими порывами сотрясал наше жилище.
 Затем она погрузилась в скорбное бормотание, жалуясь;
 С тяжелым сердцем я покинул окно,
 А она унеслась в свой прежний дом, навевая печальные воспоминания.

 «Где то счастье, которое я думал найти
 Когда сюда я ходил, молодая ликует невеста?
 Пружины горе от земных испытаний, или разум
 Вечно беспокойны и недовольны?
 Любовь Монторо перевешивал мир,—
 Несчастье его жены или ее грех?
 Мелкие заботы так часто разделяют наши сердца?
 О, если бы началась другая эпоха,
 И жизненные бури только укрепили святой мир внутри!

 “Друга моего детства я в его возрасте покинул",—
 Старик спит под травянистым дерном!
 Хмурое выражение заботы сменилось радостным взглядом
 Которым Монторо когда-то ступал по саду жизни;
 Бог дал мне жизнь, — я жил не для Бога!
 Я пренебрегала своими тремя обязанностями, —
 Великий Боже! на время опусти свой карающий жезл!
 О, приди, мой муж, и с этих пор моя жизнь будет
 посвящена благочестию и тебе!»

 Он пришел — но о! как пришел Монторо?
 Зачем я осталась в живых, чтобы увидеть его возвращение?
 Бледного, истекающего кровью, они отнесли его домой.
 Жизнь едва теплилась — мне еще предстояло познать
 Безнадежное горе, которое должно вечно гореть
 В опустошенной груди вдовы:
 Довольно — мои глаза видели урну Монторо;
 Осталась одна связь — одно сокровище, которым я владею, —
 Все остальное окутано тенью отчаяния!

 Нет несчастья без греха, —
 Религия может облегчить самые тяжкие страдания,
 Все, кроме угрызений совести, может смягчиться или забыться, —
 Но где найдет покой та, что виновна,
 Чья боль проистекает из ее собственного проступка?
 _Моя_ гордость — _моя_ зависть — стала причиной смерти Монторо,
 Его жизнь была омрачена, запятнана кровью!
 Да, плачьте вы, кто _может_ плакать, — но я... но я...
 Мое сердце плачет кровавыми слезами, но глаза мои сухи!




 III.
 ГОРДОСТЬ.


 Гордость — и чем же! Бедный тщеславный и беспомощный червь
 Ты влачишь свое жалкое существование,
 Но полон дерзких, смелых и возвышенных мыслей,
 Как будто твоя раболепная душа может заглянуть в небо,
 Как будто твоя мудрость, которая не может предсказать,
 Что принесет тебе этот день — радость или горе,
— способна пронзить глубины далекого будущего
 И бросить вызов всем крылатым стрелам судьбы!

 Ты гордишься богатством? Сверкающей пылью
 Каждый день _может_ лишить тебя всего, и однажды это _произойдет_.
 Когда богатство не поможет отсрочить неизбежное,
 Когда прах обратится в прах, а глина — в глину,
 И от всего, чем ты владеешь, не останется и следа,
 Спаси хоть одну темную клеточку в бессознательной груди земли!
 Или гордишься своей силой? На этом маленьком шаре
 Какой-нибудь ничтожный участок земли может называть тебя своим хозяином,
 Какие-нибудь смертные, смиренно склонившись,
 Греются в лучах твоей улыбки или трепещут от твоего гнева;
 Ты велик в глазах мира, но насколько ты велик в своих собственных глазах,
 Как раздувается твоя грудь от сознательной гордости!

 И велик ли ты? Подними — подними свой взор,
 Окинь взором небеса, вглядись в высь, —
 Взгляни на прекрасные миры, что сверкают над твоей головой,
 Орб за орбом сменяют друг друга в яркой последовательности,
 За пределами досягаемости зрения, вне власти мысли, —
 Тогда обрати свой взор на землю, и ты — ничто._;
 Сам земной шар — пылинка, ты - атом!
 О, дитя праха, вознесет ли тебя теперь гордыня?
 Только в одном ты можешь по-прежнему славиться,
 И пусть ликующая радость наполнит твою грудь,—
 Славься этим — и всем, что есть рядом с этим,—
 Что ради этого червя — этого атома — Христос умер!

 Озаряет ли сознательный гений твой надменный разум,
 Гений, возвышающий человека над его собратьями,
 Возвышенная душа, парящая на огненных крыльях,
 Пока толпы в отдалении дивятся и восхищаются?
 О! Пока очарованный мир воздает ей должное,
Помни: _каждый талант — это доверие_,
 Сокровище, вверенное твоей заботе,
 — повод для благодарности, но не для гордыни.
 Если ты растратишь этот драгоценный дар впустую,
 чтобы разлить море неверия,
 усыпать цветами пути, по которым идут грешники,
 чтобы скрыть одну коварную ловушку, расставленную Сатаной, —
 как же блажен, как велик по сравнению с тобой тот человек,
 чья жизнь так же бесследно оборвалась, как и началась,
 чья кроткая душа не ведала о грядущем.
 Спаси то — самое возвышенное — что возносит душу к небесам.
 Ибо, как чистое сияние солнца, льющееся ярким потоком,
превосходит тусклый и угасающий свет светлячка,
 Мудрость, ниспосланная этому человеку свыше,
 превосходит земные огни, что вспыхивают и угасают!

 О! где же тогда найдет пристанище гордыня?
 Где она предъявит свои права на господство над умами людей?
 Благословенный Эдем не знал ее, где все было прекрасно,
 где все было безупречно, — там не было места гордыне.
 Славные ангелы неподвластны ей,
 их блаженство — служить, подчиняться.
 Мы — только мы — бедные дети своего времени,
 С презрением ступаем по земле ради наших проклятых целей,
 И с гордостью носим цепи, разорвавшие нашу Верность!

 Хотел бы я, чтобы мир узнал и по-настоящему оценил
 То, что велико в глазах Творца!
 Бедняк, склонившийся над своим скудным достоянием,
Который, обласканный Божьим присутствием, не желает большего;
 Кто осознает свои грехи и слабости, хотя его поступки
 Справедливы и чисты, превосходя все _человеческие_ похвалы;
 Чьи смиренные мысли созвучны его молитве:
«Помилуй меня, грешного, Господи!»
 Кто, наследник вечного небесного престола,
 Все свои надежды он возлагает на Христа, и только на Христа!
 Мудрейший из людей — ибо он один мудр;
 Богатейший из людей — ибо его сокровища в безопасности;
 Величайший из людей — ибо его обитель на небесах;
 Его Отец — Бог; его удел — бессмертие!




 IV.
 СОН О ВТОРОМ ПРИШЕСТВИИ.


 Мне снилось, что в безмолвной ночной тишине —
 глубокой полночью — я был разбужен
 ясным звуком, похожим на звук трубы! Громко
 он нарастал, становился все громче, тревожа каждый нерв,
 заставляя сердце биться дико и странно, пока
 все остальные чувства не уступили слуху.
 Я вскочил с ложа в трепетной спешке,
Натянул одежду и с изумлением увидел,
 как сквозь полузакрытые ставни пробивается свет,
Более яркий, более ослепительный, чем дневной!
 Какое же это чудо, что с замиранием сердца,
 с надеждой, придавшей мне сил, я выбежал из дома,
 хотя земля вздыбилась, словно ожила,
 словно пробудилась сама ее пыль! Неужели это...
 неужели это зов: «Се, Жених грядет!»
 Пришел Он, долгожданный, вожделенный?
 Толпы заполонили улицу, все лица обращены вверх.
 Вглядываясь в небо — пылающее небо —
 где каждое облако было подобно сияющему трону,
 никто не мог оглянуться назад, даже чтобы взглянуть на тех, кого он любил.
 Если бы они были рядом, одна волнующая мысль
 привела бы в восторг все множество людей: «Неужели Он рядом!»

 Затем раздались крики ужаса — я едва их слышал;
 Здания тряслись, раскачивались и рушились —
 я едва замечал их падение; дрожащая земля
 вздымалась, как бурное море, — я едва ощущал
 движение, такую силу надежды —
 радость, предвкушение — переполняли всю мою душу,
 поток живого света, затмевающий все
 надежды и страхи, заботы и горести земли!
 Могло ли остаться хоть какое-то сомнение? Вот! издалека
 доносится звук «Аллилуйя!» — никогда прежде
 смертный слух не улавливал столь божественного звучания,
 кроме тех мгновений, когда пастухи на равнине Вифлеема
 слышали музыку небес!
 Узри! Узри!
 Подобно белокрылым ангелам, взмывает ввысь сияющая толпа,
 Что вырвалась из мрачной тени кладбища,
 Бессмертная, славная, непорочная!
 Их венцы сияют, как солнце,
 Но я вижу их незатуманенным взором!
 О! Если бы этот сверкающий полог света
 Разорвался, я бы узрел
 Того, кого я так долго любила, не видя его!
 Оно распалось — о! оно раскрылось — пока я стояла
 со сложенными руками, воздетыми к небу, с жадным взором,
 прикованным к раскрывающемуся великолепию!
 Внезапно,
как будто бремя плоти перестало быть тяжким,
 Мог бы приковать стремящуюся к небесам душу к земле,
Как если бы плотская природа была поглощена —
 затерялась в сияющем экстазе любви —
 я воспарил, я взмыл ввысь,
 свободный, как дух, я вознесся навстречу моему Господу
 с таким восторженным криком, что проснулся!

 О, какое это мучение — проснуться во тьме,
 после видения невыразимой радости.
 Вместо трубного гласа и райской песни
 я слышу, как уныло тикают часы, отмеряя время,
 когда мне казалось, что я прикоснулся к вечности!
 В первый миг разочарования я
 рыдал от того, что очнулся от такого сна.
 Пока Вера не прошептала нежно: «Зачем плакать?»
 Чтобы утратить едва различимую тень радости,
 которая однажды станет твоей?
 Живи надеждой — эта надежда озарит твою жизнь
 и освятит ее до самого конца.

 Быстро крутятся колеса времени. Он грядет!
 Дух и Невеста в ожидании —
 гряди, Господь Иисус! Спаситель, гряди!




 Сноски


[1] Выражение, использованное человеком, который ныне покоится во Христе.

[2] Капитан Смит, упомянутый здесь пленник, дважды отвлекал индейцев от их кровожадных намерений, обращая их внимание на чудеса, связанные с иглой.

[3] Покахонтас была представлена королю Якову I.




 Указатель к первым строкам.


 ГИМНЫ.
 A
 Страница
 После трудов сладок покой 34
 Беззащитный грешник в Твоих глазах 39
 Священная война, Господи, — моя 79
 Ангел утешения с небес спешит 18
 У подножия Креста, где истекает кровью мой Спаситель 102

 B
 До начала утренней работы 49

 D
 День за днем я выполняю свою утомительную работу 51
 Смерть не ужасна, нет! 106

 E
 Светлые надежды Земли должны угаснуть 31
 Прежде чем пали наши прародители, земля 67

 F
 Вдали от самых дорогих мне друзей 59
 Отец Небесный, мы взываем к Твоему руководству 43
 “Паси агнцев Моих”, - сказал Спаситель 47
 Не оставляй друга своего отца 111
 Выйди из городских ворот Наина 95

 H
 Помоги мне, Господь Иисус, исполнить 71.
 Как прекрасен лик Природы! 75
 Насколько высоко были благословлены те , кто видел 85
 Как быстро пролетает человеческая жизнь 41
 Я
 Благословляю Тебя, Господи, ранней весной 69
 Я не вижу солнечного света 23
 Я не смею поднять свой виноватый взгляд 21
 Я не смею, о святой Господь 15
 В ежедневных заботах я не сбиваюсь с пути 61
 В ночной тишине, когда надо мной мерцают звезды 57
 В прошедшем над нами году 121
 Я положил землю над ребенком 27
 Я не взял бы того, что не принадлежит мне, за несметные богатства 53

 Я
 “Господи! разве Тебя не волнует, что мы погибнем?” 88

 N
 Не в одиночестве в доме Божьем и не в часы молитвы 73
 Теперь в дрожащем свете восточной надежды 29

 O
 О, Боже воинств, Бог отцов наших 77

 S
 Души гибнут перед тобой 119
 Стоя на ужасной грани 117
 T
 Ужасная ночь миновала, наступил день 100
 Теплая весна пробуждает цветы 35
 День жизни подходит к концу 104
 Страх Божий превыше всего 113
 Драгоценная кровь Христа, моего Господа 11
 Есть меч, сверкающий на солнце 32
 Когда-то у голубой Галилеи были рыбаки 45
 Высоко поднялось субботнее солнце 55
 Величественный особняк возводится под рукой строителя 25
 Летние цветы быстро увядают 13
 Кому я обязан послушанием 63

  Когда сквозь листву ветвей 92
 Когда в наших сердцах пылает любовь 97
 Когда мы отдыхаем на холме Сиона 37
 Когда Петр чудом 90
 Когда его окружают ночные тени 16
 Когда зеленых полей уже не видно 65
 Где твой новорожденный Господь, о Иуда? Сион, где твой Царь? 81
 Кто оставляет путь мудрости 115
 Зачем страшиться будущего, трепещущий 109


 СТИХИ.
 Мне снилось, что в неподвижной тишине ночи 153
 Не только глубокие жизненные невзгоды требуют 136
 Гордости — и какой! бедный тщеславный и беспомощный червяк 149
 В тени величественного леса 125
***********
 _С. Публикации Нельсона и сыновей._