Рассказы о войне. 13. Оккупация

13. Оккупация

Когда началась война, мне было 13 лет. Мы жили в Волоколамске, маленьком городке под Москвой. Шла осень 1941 г. Немцы стремительно наступали. Царила общая паника. Помню, когда наши войска оставляли город, продукты из магазина, которые не удалось вывезти, стали раздавать людям. Огромная толпа устремилась к магазину в центре городка. Была страшная давка... В самый разгар появились немецкие самолеты и сбросили бомбы прямо на людей...
В той обстановке многим не удалось эвакуироваться, в том числе и нашей семье. Отец наш был на фронте с первых дней войны. Он был коммунистом, что тогда было большой редкостью, а значит на виду. Некоторые соседи открыто предупредили нашу мать, что когда придут немцы, то они донесут о том, что наш отец - коммунист. Оставаться в городе было невозможно. Мы ушли в деревню неподалеку, где жили родственники. Там и увидели впервые немцев.
Оккупация продолжалась несколько месяцев. В нашей избе, как и во всех остальных постоянно стояли немецкие солдаты. Что о них можно сказать? Все были разными. Были такие, которые могли по самому пустяковому поводу вывести во двор и сделать вид, что сейчас будут расстреливать, а потом дать очередь из автомата поверх головы. Помню, как-то прошёл слух, что Сталин и Гитлер собираются подписать мирный договор, по которому всё, что немцы успели захватить, останется за ними. Мы как раз резались в карты с немецкими солдатами и услышали от них эту новость. По-немецки мы быстро научились понимать и говорить. Я возьми, да и скажи: «Не будем мы под этими дураками жить!» А они, оказывается, тоже по-нашему понимали. В общем, мне пришлось срочно убегать и несколько дней прятаться.
Но немцы постоянно менялись. Одни уходили на фронт, другие возвращались с него. Были у нас и эсэсовцы. Впрочем, среди немцев тоже попадались хорошие люди. Когда никто не видел, многие из них, эсэсовцы в том числе, могли дать нам, детям, конфету или хлеб... А вообще был страшный голод. Мы их всех ненавидели, верили, что наши победят немцев и освободят нас. Говорили: «Скоро Сталин придет!» Ни о каких партизанах у нас ничего слышно не было. Помню, когда немцы уже отступали, сидим мы с другом и смотрим на колонну немецких солдат. Я говорю: «Был бы у меня сейчас пулемет, всех бы положил!».
После освобождения мы вернулись в Волоколамск. Когда мы бежали оттуда, то корову свою отдали на хранение тётке. Так вот, она нам сказала, что Красная Армия корову нашу у неё отобрала, так как две коровы иметь не положено. Правда, справку дали. Что делать? Мать написала письмо на имя самого Сталина, что отобрали корову у семьи коммуниста, который сражается на фронте, справку приложила. Через некоторое время к нам пришло много всякого начальства, и привели несколько коров на выбор...
А вообще, отношение к людям, пережившим оккупацию, было неважным, и со стороны армии, и со стороны власти. Когда возраст подошёл, дали мне паспорт с треугольной печатью, надо было регулярно ходить в органы и отмечаться, хотя в комсомол приняли. Девушкам от наших офицеров проходу не было, бывало, придут солдаты и забирают девушку в офицерскую палатку. Что делать, куда жаловаться?..
А война продолжалась, наши гнали немцев. Я видел, как наши солдаты шли в бой, как пили перед боем «наркомовские». Без закуски, на случай ранения в живот. У нас дома стояли наши солдаты. Однажды остановилась у нас батарея «катюш». Они каждый день должны были менять свою позицию. Помню, солдат-часовой заснул ночью на посту, и его застукал на этом комиссар. Беднягу должны были расстрелять, но в последний момент пожалели...
Во время того, первого нашего наступления много немцев попало к нам в плен. В первое время им сильно доставалось. Помню, приказали солдату проводить несколько пленных в штаб дивизии. Он вывел их за деревню и расстрелял. Командир ему: «Что ты наделал?», а солдат отвечает: «Сказали проводить, я и проводил на тот свет!» А однажды наш танк проехал прямо по колонне пленных... Лозунг тогда такой был: «Убей немца!» Война есть война...
Однако вскоре приказ Сталина вышел, чтоб отдавать под трибунал за убийство пленных, перестали немцы сдаваться, стали насмерть драться. После этого нескольких наших судили за расправу с пленными и навели порядок...
После оккупации в Подмосковье было много немецких кладбищ. После освобождения формировались специальные бригады для их ликвидации. За это давали хлеб. Мы, подростки, любили эту работу. Раскопаем могилу, выбросим труп (их хоронили без гробов) проверим карманы. У многих в карманах были галеты. Мы их съедали тут же...
Из-за оккупации я один школьный год потерял, зато немецкий выучил...