Подработка

                Подработка.
     Подработки у студентов – медиков всегда вызывали уважение, помимо небольшой денежной поддержки, желание ощутить себя маленьким, но незаменимым болтиком, винтиком, гаечкой большой машины, называемой здравоохранением. Понимая, что и без них она ехала бы дальше, но немного пробуксовывая, вызывало чувство гордости, уважения за себя и выбранную профессию. Не считалось зазорным брать подработки даже студентам из обеспеченных семей, скорее наоборот, причисляя тем самым себя к благородной касте медиков. На первых курсах подрабатывали санитарами, после четвертого - медицинскими сестрами и братьями, не гнушались никакой работы. Младшего и среднего медицинского персонала всегда не хватало, студенты по праву и с честью занимали свою нишу. Это вдохновляло и окрыляло. Трое студентов - медиков держали санитарскую ставку в бюро судебно- медицинской экспертизы и по взаимной договоренности, в свободное от учебы время, трудились несколько лет. Замечаний у руководства не было, скорее уважение, потому как работу выполняли добросовестно, а еще и замещали основных работников по причине болезней или отпусков. Заведующая, Галина Павловна, обращалась к ребятам по имени, но на «Вы». Учитывая специфику, работенка была, мягко говоря, на любителя, желающих практически не было, а кадровые дыры замещались силами и энтузиазмом будущих врачей.   
     Городской судебно - медицинский морг располагался в старинном здании, в центре города, на втором этаже, с высоченными потолками, огромными окнами и массивными, сделанными по старинке деревянными, резными дверьми. В секционном зале стояло два десятка оцинкованных столов, редко пустовавших и холодильная камера. По этому поводу сотрудники бюро, придя утром на работу, заглянув в зал, переглянувшись между собой, отмечали - у нас сегодня очередной аншлаг, зажимая при этом пальцами нос и морщась, потому как, придя со свежего воздуха, специфический запашок заметно подчеркивал статус данного заведения. В обязанности санитара входило: принять привезенного усопшего или убиенного, записать в регистрационном журнале паспортные данные, отметить документы, деньги, драгоценности, привязать картонную бирку с номером за палец ноги и разместить на секционном столе или в холодильной камере до утра, ожидая своей очереди  быть подвергнутым одному из последних, обязательных земных ритуалов – судебно - медицинскому исследованию, или в простонародии – вскрытию. Комнаты дежурных, судебно – медицинского эксперта и санитара находились в метрах двадцати от зала, с пересеченными в коридоре несколькими дверьми, поэтому нежелательных запахов не ощущалось.
     Придя на работу, дежурного эксперта на месте не оказалось, со следственной группой выехал на криминальный труп. Разместив на столе конспекты лекций и методички к практическим занятиям, Митя планировал почитать, если получится, перед завтрашним семинаром. В это время из секционного зала донесся громкий, неопределенный звук. Митя, не поняв сути услышанного, листая конспекты, продолжал погружаться в удивительный мир любимой  хирургии. Наверное,  показалось? Однако, через несколько минут звуки снова повторились: бум, бум, бум. Прислушался, точно из зала.  Открыв запертую на ключ дверь, обойдя вокруг весь зал, не заметив ничего странного и необычного, вернулся в комнату. Находясь один в огромном многоэтажном здании, в ночное время, с двумя десятками трупов за стеной, слыша непонятные, доносившиеся оттуда звуки, впервые за обучение в институте, Митя почувствовал себя жутковато. Напряженную обстановку разрядил приезд с вызова судебно - медицинского эксперта Володи. Фамилия его была Шлеймович, поэтому коллеги - эксперты, не напрягая фантазии, между собой называли его Шлемой. Володя три года, как закончил институт, считался молодым специалистом, разница в возрасте между ними была небольшая и в
неформальной обстановке они договорились общаться по имени. Митя, конечно, согласился. А еще, Володя любил прихвастнуть. Изображая матерого, видавшего виды судебно - медицинского эксперта, лихо перебрасывал из угла в угол рта сигарету, умудряясь при этом еще и поплевывать. Выданные им экспертные заключения, не оставляли никаких шансов преступникам и негодяям уйти от возмездия, как идти с поднятыми руками и сдаваться правосудию, а следователям оставалось лишь соблюсти формальность - арестовать, «упаковать» и отправить в места не столь отдаленные. Обменявшись дежурными приветствиями, Митя вкрадчиво начал рассказывать о непонятных звуках, доносившихся из секционного зала. Володя посмотрел на Митю вопросительным взглядом. На каком курсе учишься, Зародыш? На пятом? Вот. Не насмотрелся всех наших медицинских прелестей? Не наслушался баек про покойников, упырей и вурдалаков? Как раз в этот момент вновь зашумело. Бум, бум, бум! Митя молча, покачивая отведенным от кулака большим пальцем, показал в сторону секционного зала. Володя всем своим видом напоминал отважного кавалериста, обнажившего шашку, готового лихо и бесстрашно броситься на врага. Зайдя в комнату через несколько минут, слегка удрученный, прикурив сигарету, почесав затылок, изрек - покойнички на местах, все тихо, спокойно, а откуда шум? Странно. Давай-ка, Митрий, хлопнем по рюмашке. В столе у Галины Павловны стояла солидная посудина с медицинским спиртом и, учитывая специфику профессии, в экстренных случаях не возбранялось им воспользоваться, поправить здоровье и взбодриться, для поддержания морального духа, в рамках разумного, конечно. Выпив и закусив, почувствовав расслабуху в теле, Володя и Митя уселись на диван смотреть телевизор, пытаясь поскорее забыть пережитые неприятные моменты. Бум, бум, бум вновь донеслось со стороны секционного зала. Володя встал, подошел к окну, вглядываясь в темноту ночи. Ветер рвал и метал, напоминая завывания, пришепетывание и уханье. Висевшие шторы слегка покачивались, а от окна веяло холодком. Я так и думал, это ветер, вон как деревья качаются, нужно сходить и закрыть окна. Аэродинамический эффект, физика, первый курс. Выданный экспромтом каскад умозаключений, понравился и ему самому. Шлема выпрямился, поразмял плечами, насупил брови и бодро зашагал по коридору, однако, на середине пути остановился, обернувшись к Мите,- окна большие, трудновато будет закрыть, пойдем, поможешь. Митя понял ход мыслей Володи, по достоинству их оценив, а про себя подумал, что и он, после всего услышанного и увиденного, не за какие бы коврижки, один, в секционный зал не пошел. В зале действительно оказались открытыми несколько окон, закрыв их, наши герои вернулись в комнату. С чувством сделанного дела, накатили еще по рюмашке. Однако, немного погодя все повторилось.  Бум, бум, бум! Звуки были еще громче и продолжительнее. Митя и Володя замерли. Наблюдая, как ошалевшие глаза эксперта, нервно бегали по комнате, безуспешно пытаясь сконцентрироваться на определенном предмете, руки хаотично размахивались из стороны в сторону, фланирующие ноздри напоминали раздутые, играющие паруса корабля при хорошем попутном ветре, а торчащая во рту папироса предательски дрожала, Митя понял,- Шлема поплыл. Подойдя к большой, массивной двери в секционный зал, он замер. Чуть согнувшись в коленях, втянув шею в грудную клетку, прижав уши к голове, напоминая пса бойцовской породы, готовящегося к атаке. Мите показалось, что на воинственно выгнутой спине Володи, рубашка встала дыбом, а растекающиеся от напряжения по щекам губы, оголили большие,  белые зубы, напоминающие зловещий оскал. Впечатляли и реквизиты: в одной руке держал табуретку, в другой - швабру. Осинового кола не хватает,- прошепел Шлема - был бы кстати. Так прислушиваясь, они простояли минуты две, три. Звуков не было. Тихо, шепотом, нараспев, Володя промычал – трухнул, сволочь! Ты открывай ключом дверь и резко распахивай ее на себя, - так же шепотом пробурчал Шлема. Я заскачу в зал, включу свет, а там разберемся, при этом протягивая Мите швабру. Зачем? Бери, бери, мне хватит и табуретки, если я приложусь, мало никому не покажется. Кому?- прошептал Митя. Да, знать бы кому? Черт его знает, кто там... Словом «черт» автор из этических соображений заменил другое, короткое, эксклюзивное словцо, от того выше сказанное прозвучало более убедительно и угрожающе. Залетев в зал, включив свет, Митя и Володя остановились в центре, с табуретом и шваброй в руках, озираясь по сторонам и прислушиваясь, а усопшие, как ни в чем не бывало спокойно возлежали на своих местах. Было тихо и только, когда над головами забабахало, забухало и заухало, наши герои, подняв головы к потолку, увидели большой, неработающий вентилятор, в котором запутался и метался голубь. Это напоминало картинку из детства про белку в колесе- барабане: чем больше голубь бился между лопастями вентилятора, тем громче и продолжительнее доносились звуки, а огромное помещение со своеобразной акустикой, придавало им жутковатый оттенок. 
      Утром, перед уходом на занятия, Митя зашел к Володе. Он был чисто выбрит, нафарширован дорогим парфюмом, насвистывал что - то себе  под нос, готовый к новым трудовым подвигам. Про происшедшее ночью, ни слова. Посмотрели график дежурств, встретиться на работе предстояло в ближайшие выходные, праздничные дни. Оплата в праздничные дни в двойном размере. Это радовало. Лишняя копеечка в студенческом кармане грело душу, однако, нагрузка в судебной медицине возрастает в разы, заглянуть в конспекты вряд ли получится, а посему изыскивать время на подготовку к зачету по глазным болезням, запланированному на следующей неделе, придется где- то еще. Но, работа есть работа. Направляясь к выходу, взор остановился на окне, ветер по - прежнему неиствововал,  клоня к земле деревья, продолжая свою заунывную, тоскливую песню. Шторы слегка колыхались, а под подоконником на батарее досыхали выстиранные носки и нижнее белье эксперта.    
               
               
                Д. Дмитриев
               
                14.01.26