34. Конец лета-осень 1246 года, Гуюк

Глава из летописи-эпопеи “Между Западом и Степью”, которая состоит из пяти частей и описывает ключевые события истории Руси времён Александра Невского, Дмитрия Донского, Ивана Великого, Ивана Грозного и Смуты

Со смерти Угедэя прошло почти пять лет. Дорегене постоянно оттягивала курултай, не желая расставаться с дающим неограниченную власть регенством. Но империи нужен был настоящий правитель. Чингисиды, двор и армия всё больше волновались и разбивались на группировки. Недовольство ханшей и её сарацинскими ставленниками грозило перерасти в гражданскую войну. Под давлением обстоятельств и даже собственных детей Дорегене покорилась неизбежному.

Великий курултай, возведший Гуюка на трон, состоялся холодным августом 1246 года. На нём присутствовали родичи, царедворцы, высшие чины империи, а также более четырёх тысяч представителей тех правителей, которые были завоёваны или трепетали перед могуществом чингисовой державы. Среди последних находились слуги багдадского и римского шаманов. Лишь ненавистный Бату проигнорировал событие, прислав вместо себя младшего брата Берке с уруским данником Ярославом.

-Я расправлюсь с Бату ради безопасности страны и собственного спокойствия, - пообещал себе Гуюк.

Сначала он отдельно провёл переговоры с багдадским и римским послами, требуя, чтобы их правители признали его своим господином. Послы заявили, что не имеют на то полномочий. Дерзкие ответы не понравились Гуюку, однако он не стал рубить сплеча, а решил действовать хитро. Римляне на своей аудиенции предлагали напасть на сарацин с двух сторон. Предложение показалось интересным. Ссылаясь на войну, Гуюк мог собрать большую армию и воспользоваться ею, поведя на запад, откуда недалеко и до строптивца Бату.

-Я призову его присоединиться к войску и он окажется в моих руках, - говорил верховный хан. - А если он не прибудет, то я обрушусь на него всей мощью империи и раздавлю как жалкого червя. Багдадский шаман будет вторым на очереди. Ну а на закуску оставлю жалкие народы заката.

-Каковы твои планы в отношении уруского вождя? - спросила его мать. - Говорят, он верен Бату.

-Я переманю его на свою сторону, вручив ярлык.

-А если он вновь переметнётся к Бату в будущем противостоянии с тобой?

-Сил обоих недостаточно для моего сокрушения.

-Ты излишне беспечен.

-Предлагаешь оттолкнуть урусов от себя? - спросил хан. - Тогда они точно поддержат моего двоюродного братца. Само по себе это не страшно. Но если к ним присоединятся римляне и, одновременно, поднимутся сарацины, то нам придётся туго.

-А если я скажу, что урус Ярослав здесь уже вступал в переговоры с римскими послами? - спросила Дорегене.

-Что? Это точно или только предположения?

-Сведенье сообщено мне твоим золотых дел мастером Комом, который является урусом. А ему шепнул на ухо один из ближников Ярослава.

-Какой резон тому ближнику выдавать своего господина? - спросил не очень-то доверяющий матери Гуюк.

-Он привержен константинопольскому шаману, Ярослав же в ходе переговоров с римлянами рассматривал вариант покориться их господину в случае серьёзной военной помощи против нас.

И всё же Гуюк сомневался. Стараясь понять, где ложь, а где истина, он провёл собственное дознание. Хан не привлёк к нему римлян из соображений будущего союза против сарацин, зато за Ярослава взялся всерьёз. На очной ставке со своим ближником вождь уруссов не отпирался от встречи с послами папы римского, но сообщил, что отказался принять их духовное покровительство.

-Собираясь воевать с тобой, разве бы я прибыл сюда и просил бы ярлыка? - говорил Ярослав. - А переговоры вёл о дружбе, а не о войне против кого-то.

Обратного доказано не было и Гуюк не покарал подозреваемого. Правда и всецело в его искренность тоже не верил.

-Разреши мне испытать честность Ярослава с помощью заговорённой воды, - попросила Дорегене. - Уж она нам не соврёт!