Устинья

Осень 1937 года выдалась на редкость теплая и сухая. Стояли погожие денёчки. В лазурном небе высоко летел клин журавлей. Устинья на мгновение остановилась, взглянув на небо. Птицы прощально курлыкали держа курс в сторону юга. «Вот и осень наступила» -подумала девушка, направляясь к Дону с коромыслом и ведрами набрать воды.Походка ее была размеренная. Была она статная девица. Лицом красива, румянец на щеках говорил о крепком здоровье и молодости. Подойдя к берегу, где были мостки, она увидела рыбака с лодкой. В рыбаке она узнала соседского парня Игната. Устинья, чуть смутилась, но старалась не показывать волнение. «Доброго дня соседка» промолвил Игнат.«Здравствуй Игнат» -ответила девушка. Устинья наклонилась к воде, зачерпывая воду. Круги от ведра расползлись по воде.«Сегодня в клуб говорят кино привезли, придёшь смотреть?»-спросил парень выкладывая снасти и улов на берег. «Не знаю, если маманя отпустит приду» -ответила Устинья, набрав полные ведра донской воды. «Возьмёшь рыбу, сегодня хорошо поймал:чебак идёт» -предложил рыбак. «Нет, что я матери скажу, неловко. Она заругает меня. Не надо.» ответила девушка. «Устиньюшка, горлица моя давай сватов зашлю? Не послушаю я свою матушку, сбежим, поп Николай венчает таких, я слышал»- говорил Игнат, взяв Устинью под локоть. «Бог с тобой, не хочу я так. Твоя мамаша меня со свету сживет, зачем без благословения замуж идти, да и моя не благословляет, я уж пыталась» -с горечью в голосе произнесла Устинья. Положив коромысло на плечи с ведрами, она пошла от реки по тропинке. «Устинья! Подумай, я буду ждать ответ, милая!!» крикнул ей парень вдогонку.«Жди, только зря это всё»- подумала Устинья, неся тяжёлое коромысло и шагая по хуторской улочке. Теплый ветер ласково теребил платок Устиньи. Проходя мимо соседских дворов , она здоровалась с хуторянами, которые управлялись на своих базах.
«Устя, ты пришла с Дону?»- спросила мать выйдя на крыльцо хаты.«Да, маманя, тока. Вот ведра поставлю на лавку»-ответила дочь.
«Павлина ходила вчерась до церкви, потом зашла до кумы. У них в соседях Резниковы живут. Старший брат Александр вдовый, весной жинку схоронил. Двое ребят у него малые ещё. Он сам мастеровой, коваль.Так кума ему тебя сватает. Я не против, благославляю тебя.На Покров свадьбу сыграем»- сказала мать Устиньи когда та зашла в хату. У девушки всё внутри оборвалось. «Маманя зачем за вдовца, я же молодая ещё, меня вот Игнат замуж звал сегодня!!»- вскрикнула Устинья. Мать резко развернулась от плиты:«Про Игната и думать забудь. Разве не знаешь, что его родитель на твоего отца донос нацарапал! И даже вспоминать не смей!!!С Александром уже решено!» -строго говорила мать дочери.
Слезы душили Устинью, но она сдерживала себя. Что делать? Ведь остались они без отца. Ещё в тридцатом году раскулачили, хотя и работников не было у них. Сами вели хозяйство. Слава Богу, что не выслали, как других несчастных из их хутора.
Отец Игната тогда был председателем. Он то и привел ГПУ на родительский баз, всё описали, забрали. В последний раз они видели тогда своего родителя, главу семейства бывшего урядника Мартынова Андрея Петровича. На телеге увезли связанного, как преступника. Больше не было о нем вестей, как мать не ходила, не спрашивала у начальства.
Павлина приходилась Устине невесткой, была она женой старшего брата Евдокима. Жили они по соседству. Отделил его отец, отрезав часть своей усадьбы, помог поставить хату. Евдоким, женившись сразу после Гражданской войны был отцом на тот момент пятерых детей. После ареста отца, он на правах старшего был главой семьи Мартыновых.
Устинья всю ночь проплакала в подушку.Плакал вместе с ней за окном и осенний дождь зарядивший еще с вечера.Светало.С тяжелой головой она встала управляться по хозяйству.Мать уже хлопотала у плиты, громыхая чугунками и сковородкой. «Вот что Устя, нужно приданное собрать, отлогать это дело не будем» -сказала мамаша замешивая тесто на хлеб. «Завтра на катере поедешь в Ростов, на базар. Скупишься: материи нужно рулон, пуговиц, ниток купуешь, ткани на платье подвенечное. Денег маленько дам, да Евдоким сулился помочь. Даст Бог справим приданное»- со вздохом произнесла мать.
Устинья скрепя сердце промолвила:« Как скажите ». Спешила родительница выдать замуж среднюю дочь не от хорошей жизни. Еще младшая подросток Настасья оставалась с ней, нужно было как-то кормиться, а хозяин сгинул без вести, осталась семья без кормильца. Вот и не спала ночами Никитична, все об жизни горькой размышляла, да порой давала волю слезам горьким, вспоминая своего Андрея Петровича. Ее ведь тоже выдал отец, не спрашивал. Поначалу она тосковала, металась по хате, не по нраву ей был супруг. Но потом пообвыклась, прикипела сердцем к мужу, хорошим парнем оказался, с добрым характером, не пил. Жили они дружно, да вот судьба разлучила. Сорок пять ей только минуло, как осталось она одна с детьми.
Катер пыхтел, шлепал широченными колесами по воде. Вот уже виднелся Ростов, заводскими трубами да серыми куполами собора без крестов. Холодный ветер обжигал лицо девушки. Белые чайки надрывно кричали, летая над Доном, в поисках рыбёшки. Мимо мелькали берега поросшие камышом и кустарником. Темно-свинцовые тучи низко плыли по небу, грозя вот-вот пролиться дождём. Устинья в материнской куцовейке от ветра куталась в шаль. Причалив катер, выгрузил людей на пристань спешащих по своим делам. Молодежь на легке без поклажи, торговки навьюченные оклунками с рыбой на продажу, молодые казаки с мешком за плечами в поисках заработка.
В помощь Устинье мать послала среднего сына Яшу, чтоб следил от жуликов и покупки нес. Моросило. «Ну сразу до базара поднимемся в гору или в бакалею зайдём»-спросил Яша поднимая воротник куртки от мелкого дождя неуютно моросящего за шею.«Давай пойдём на базар, где мануфактуру продают»-без радостно промолвила сестра. Поднимаясь в гору от пристани по мостовой они влились в людской поток, спешивших людей по своим делам.
Старый базар шумел человеческим гомоном и притягивал зевак обилием разных товаров. Прилавки ломились от разнообразия продуктов. Торговки зазывали выкрикивая и нахваливая каждая свои товары. В мясных рядах торговали живой птицей: гусями , утками. Шматы душистого сала слоями лежали перед покупателями. В рыбных рядах было представлено всё богатство батюшки Дона:живая рыба ещё дышала жабрами. Огромные лещи отливали серебром чешуи, сазаны с усиками, рыбец , сулы разной величины, сомы гиганты и конечно полные корзины живых раков.Яша с сестрой пробивались сквозь ряды с крупяными товарами, в мешках рядами продавались:кукуруза, подсолнечник, пшеница, ячмень, отруби. Дальше шли ряды с овощами. В корзинах и сапетках горой были насыпаны южные разноцветные перцы, красные и зеленые помидоры, морковь, свёкла, в мешках картошка,краснощекие яблоки манили ароматом. Оранжевые тыквы и полосатые арбузы лежали горками прям на земле около прилавка.Разный люд сновал по рынку:женщины- домохозяйки искали продукты для стола, грузчики тащили мешки с товаром, зеваки из горожан, шпана явно не с добрыми намерениями промышляла по рядам.Яша шагая вперёд пропускал Устинью, зорко следя за обстановкой. Ростовский базар, впрочем как и сам город Ростов издавна славился своим жульем, щипачами-карманниками и аферистами. Ещё дома мать велела дочери спрятать деньги надежно, за пазуху от греха подальше.
Дойдя до нужных рядов и сторговавшись с продавцами брат с сестрой купили всё , что велела им мать. Возвращаться нужно было на поезде, потому-то что катера до Азова сегодня уже не было в расписании. Груженные покупками шли Устинья с Яшей по ростовским улицам к вокзалу. Центр Ростова был красив и самобытен своей архитектурой. Ровные улочки пересекали трамвайные пути, проложенные еще в начале века австрийцами. Трамваи сновали туда и обратно, вдоль улиц, звеня и предупреждая пешеходов.Дома в основном в три, четыре этажа были украшены тонкой лепниной,атланты и кариатиды держали на своих плечах балконы особняков.Барельефы с головами львов украшали фасады зданий.
«Яш, нужно наверное было на транвай сесть, тяжко тебе тянуть покупки»-обратилась Устинья к брату.«Ладно, сестрёнка, ничего. Смотри какая красота, у нас такого на хуторе нету. Погляди как городские живут» -отвечал Яша высоко поднимая голову, чтобы рассмотреть архитектуру построек. Навстречу им по тротуару шла девушка. Звук её каблучков звонким эхом разносился по улице.На голове ее была надета элегантная шляпка. Поровняшись с Яшой и Устиньей она обдала их тонким ароматом духов. Яша повернулся, провожая незнакомку взглядом. «Не твоего полета птичка»- со смехом подметила сестра брату. «Да, уж краля ростовская! А я бы с ней не против был бы погутарить.» С веселым настроением добрались до вокзала, который гудел как пчелиный рой, от множества пассажиров.
Купив в кассе билет, они вышли на перрон, где были лавки, чтобы ждать поезда в сторону Азова. Только расположились, присев на лавочку и сложив поклажу рядом, как перед ними предстала страшная обыденность советской действительности. По соседней платформе конвоиры с винтовками на перевес и с лающими беспрерывно овчарками, гнали осуженных этапом. Среди конвоируемых были мужчины с длинными волосами и бородами, некоторые были одеты в потрепанные черные рясы. Всё выдавало в них священнический сан. Пассажиры на перронах на время разом умолкли. Люди провожали взглядами осуждённых, некоторые старушки мелко крестились и шептали молитвы.
Вдруг большая часть духовенства, увидев купола ростовского собора, упали на колени и со слезами на глазах истово крестились на них, несмотря на дикие крики и побои конвоиров. Устинья не смогла сдержать слёз от потрясения. Она отвела взгляд от душераздирающей картины. Яша прижал сестру к себе, стараясь успокоить сестрёнку, хотя у него самого комок подкатил к горлу и глаза были полны слёз. Всё напомнило им об отце, о трагедии народа в лихолетье.
Молча доехали брат с сестрой до станции, а дальше пешком пришли в хутор домой.
Покров в тот год выдался холодный. Первые заморозки по утрам сковывали лужи тонким ледком. Холодный северный ветер бросал под плетень желтые листья. Пустые огороды темнели полосами в усадьбах хуторян.День становился короче, всё раньше зажигали керосиновые лампы хозяйки в хатах, собирая на стол вечерять домашним.
Храм в хуторе был старинный, построен ещё в прошлом веке на деньги казаков. Несмотря на жестокие гонения церкви и анти религиозную пропаганду, службы в храме велись, хотя и ограниченно. Ещё в тридцать четвертом году хотели взорвать Преображенскую церковь, но местные казаки старые и молодые вошли в храм и дежурили, не давая проводить взрывные работы. Начальство из райисполкома вела беседы с населением, но все увещевания были бесполезны. Хуторяне объявили, что останутся в церкви , даже если придётся погибнуть. На время начальство отступило, но им удалось подорвать колокольню. Основных организаторов дежурства в храме, вскоре арестовало ГПУ и увезло в неизвестном направлении.
Службы правил старый священник протоиерей Николай. Под строжайшим надзором он служил. В великие праздники была литургия. Его приход составляли в основном древние старушки, которые ничего не боялись. Как истинный пастырь Христов, он тайно, поздним вечером венчал молодые пары, на свой страх и риск.
Как ни просилась Устинья у матери, всё же отдала она её замуж за Александра вдовца. Попала Устинья в семью Резниковых. Дед Александра был пришлый, так величали всех приезжих на Дону, не коренных жителей. Был он родом из Липецкой губернии, мастеровой, кузнец. Осел в хуторе в середине 19 века, построил кузнецу и завел своё дело. Звали его Константин и была у него жена крутого нрава, которая властно держала всё семейство. Дали хуторяне ей прозвище Котиха, в насмешку, что командовала она своим безхребетным мужем. Властный характер передала она своим детям и внукам. Александр жених Устиньи был характером, как раз в свою бабушку.
До свадьбы дважды только и поговорил Александр с Устиной и то ,на людях. Принес гостинец: в бумажном кульке пряники. Был он не высок ростом, худощав. Светлые волосы слегка вились. Серые глаза смотрели из под густых бровей, но в основном взгляд он отводил от людей, не смотрел на собеседника при разговоре.
После скромной свадьбы, привел невесту Александр в свой дом, вернее в свою половину. Вторую половину дома занимала семья брата Григория, тоже кузнеца.
На следующий день, ближе к обеду забрал Александр своих ребят домой, познакомиться с мачехой. Оба мальчугана были очень похожи на своего отца. Старшему Денису было шесть лет, а младшему Пете минуло три года. Устинья ожидая детей, напекла блинов, достала припасенные карамельки.Вот и наступил момент знакомства с ребятами. Маленький Петруша сразу потянулся к Устинье, детское сердечко истосковалась по материнской ласке. Немного засмущался малыш, но погодя залез на колени к Устинье и спросил шёпотом:«Мама?» У Устиньи перехватило дыхание, на мгновение она замерла, но потом очнувшись, прижала к груди мальчонку и тоже прошептала«Да, малыш я буду тебе мамой».С Дениской было всё сложнее. Старшему брату исполнилось летом шесть лет и он хорошо помнил родную мать. Устинью встретил он в штыки. Убегал от неё, не хотел знакомиться, да и кровь прабабки в нем напоминала о себе. Александр прикрикнул на мальчишку, но это только усугубило обстановку в доме. Денис, как маленький волчонок, сторонился мачехи и при попытке наладить с ним контакт дерзил и злился.Чтобы не накалять ситуацию, отец решил, что пусть Денис пока поживёт в семье крестного дядьки Григория, родного брата Александра, который с семьёй жил в другой половине дома. Это решение Александра в дальнейшем сыграет худую роль в отношениях сына и мачехи. Как ни старалась Устинья любовью и лаской окружить мальчика, но Денис отвечал на ее заботу дерзостью и неуважением.
Овдовел Александр полгода назад. В доме сразу было видно, что женская рука давно здесь не хозяйничала. Устинья потихоньку налаживала быт.Она побелила печь,вычистила самовар и кастрюли, навела кругом чистоту и порядок. В углу комнаты стояла ножная швейная машинка фирмы Зингер. Устинья принялась обшивать детей и мужа и вскоре они щеголяли в новых рубашках и штанах.
Уютно по семейному стало в хате Александра Резникова, но не было самого главного , не было тепла и любви между супругами.
Александр не мог забыть первую жену, уж слишком она его любила и холила, что его самовлюблённой натуре льстило. Устинья не лебизила перед ним, не заискивала, как ему хотелось бы. С первых дней семейной жизни муж был груб с ней, требовал покорности и полного подчинения его воли.
Черная кошка пробежала между ними с первых дней семейной жизни, да и назвать это жизнью трудно.
Пришла на Дон зима. Хутор укутался в белое покрывало пушистого снега. Ударили морозы.Реку сковало льдом.
«Петруша, я пойду на реку воды принесу, а ты сиди смирно, в окошко смотри, жди меня, не балуй, хорошо?»- говорила Устинья малышу. «Да, мама, я не буду салить,Петлуша холосый»- отвечал ей ребёнок.
Закутавшись в полушалок и взяв ведра с коромыслом пошла Устинья от двора, направляясь по улице к Дону.Снег скрипел под валенками, мороз щипал нос, воздух был свеж и прозрачен. Ворона сидя на тополе громко каркала. Повернув с улицы на берег она столкнулась с Игнатом. От неожиданности она растерялась не зная, что делать. «Здравствуй Устиньюшка, не узнала меня?» спросил улыбаясь парень.
«Здравствуй»- только и смогла о ответить ему молодайка.
«Как живёшь?» продолжал беседу Игнат. «Слава Богу, по тихоньку»- вымолвила Устинья, а у самой бешенно колотилось сердце.
«Значит хорошо, гутаришь. А я тебя никак не могу позабыть. Прикипел к тебе всей утробой. Нету того дня, чтоб тебя не вспомянуть. В глазах стоишь.» со вздохом сказал Игнат.
«Жениться тебе надобно. Оженишься глядишь позабудешь»- говорила Устинья сжимая коромысло всё крепче. «Жениться!! Да мне никто не мил, кроме тебя, на кой они мне все сдались. Я и глаз на девок не поднимаю и в клуб бросил ходить. Пойми голубка моя, не могу без тебя, белый свет не мил!!!»- закричал Игнат в сердцах и кинулся её обнять. «Сдурел, окаянный, ведь люди увидят, я замужняя. Мне потом ответ перед мужиком держать» -отринув в сторону кинулась бежать Устинья.
«Прости, не подумал, не гневайся на меня Устиньюшка!!!» с дрожью в голосе прокричал вдогонку Игнат.Вернувшись домой, Устинья не могла никак успокоиться. Слова Игната не выходили из головы. Она старалась отвлечься, когда купала маленького Петю, но воспоминания о встрече, вплоть до вечера не отпускали ее.
В сенях хлопнула дверь. С мороза ввалился Алесандр в хату и был он сильно хмельной. «Ну, рассказывай жена, как ты тут с полюбовником развлекалась, с Игнатом!» обдавая перегаром прогремел Александр. «Что молчишь, сволочь, тебя спрашиваю, я твой законный муж»-заорал и ударил наотмашь жену. Устинья подалась назад , но удержалась на ногах. Голова у неё закружилась, болью обожгло лицо. «Да, ты что Саша, какой любовник? Я видела сегодня на реке Игната, когда по воду шла. Но я и говорить то с ним не стала» со слезами прокричала Устинья.«Ага, не стала она. Люди всё видели, шалава!!!»- орал шатаясь Сашка. Маленький Петя, проснулся от шума и заплакал. Устинья подбежала, взяла на руки ребёнка пытаясь успокоить его, хотя сама вся в слезах, оглядывалась на разсвирепевшего мужа опасаясь новых угроз. Но, водка всё же , свалила с ног буяна. Он заснул сидя за столом.«Господи, что же за напасть такая. За что это мне. Теперь он пить начал, да ещё и дерётся. Может правда, нужно было с Игнатом сбежать. Но куда бы мы бежали без документов. Паспорта то все в колхозе. Дома меня бы мамаша ругала, да свекровь кровь пила. Одно другого не лучше. Везде слёзы горькие.» Петруша успокоившись, обнимал свою мачеху и лепетал:«А сего папа слой и лугался, а?»Устинья прижала малыша к себе отвечала:«Да у него просто голова сегодня болит, вот он и шумел. Давай вечерять соколик?».
Прошёл год. Жили всё так же Резниковы, не было в их доме семейного счастья, было только недоверие и упрёки мужа к ничем не повинной жене. Минули праздники новый год и Рождество. Зима 1939 года была снежной и морозной, но стужу сменяли оттепели.
Как то январским утром послала Никитична внучку Марусю, чтобы та навестила Устинью которая была на сносях. «Иди Маруся до крестной и отнеси ей гостинец, вот в торбочке пироги. Да, возращайся скорее, я буду тебя ждать» говорила бабушка внучке от старшей дочери.
Маруся, девчушка не по годам смышлёная, взяла гостинец и с радостью помчалась к крестной в сторону храма, около которого жили Резниковы.
Крестную она застала за побелкой печки.Устинья сдержано стонала и слёзы сами лились из глаз. Ещё ночью начались у неё схватки. Поручив своячнице Петрушу, она решила немного прибраться.
«Крестная ты захворала?» спросила девочка. «А отчего ты плачешь?» не отступала Маруся. Устинья улыбнулась, поцеловав крестницу:«Да, трошки прихворнула, ничего Маруся, я скоро поправлюсь» успокоила племянницу Устинья. Попив чаю, Маруся отправилась обратно к бабушке.
«Ну , что моя ясенка , как там крестная поживает?»-спросила Никитична у Маруси.
«Да она наверное захворала» ответила девочка. «Почему ты решила , что захворала?» спросила удивлённо бабушка. «Так, она белит печку и плачет, за живот держится. Болит он у неё»-сказала умница-внучка бабушке. «Так вот оно что, понятно» нараспев промолвила бабушка. Отправив Марусю домой, сама Никитична живо засобиралась идти к дочери.Она поняла, что Устинья
рожает.
Тем временем пришел из кузницы Александр. Устинья облокотившись об кровать, полусидя во всю тужилась, сбиваясь с дыхания переходила на крик. «Вот дура-баба, почему не сказала? Ведь за хвельшером нужно ехать, а он в соседнем хуторе живет, ну дела!»-рассержено сказал Александр. Не успел Александр договорить, как Устинья родила прям на кровати девочку. Она закричала сразу решительно и громко. В это время Никитична переступила порог хаты зятя. Она то и перерезала пуповину своей новорождённой внучки.
Рождение дочери ничуть не смягчило сердце Александра.Устинья хотела назвать дочь Ниной, но Александр сказал , что имя у девочки будет Татьяна, так звали его первую жену. Мнение Устины его не интересовало. К новорожденной дочери, отец был сдержано-холоден. Детей от первого брака старался на людях жалеть, особенно старшего Дениса.
Ревность терзала душу Александра, он убеждал себя, что ребенок не его, а Игната. Танюшка, подрастая все больше становилась похожа на отца и его сестер, порода Резниковых была заметна всем, кроме родного отца.
Шло время, мелькали сменяя друг друга времена года. Устинья молодая красивая женщина тихо увядала в руках жестокого мужа, как цветок который бесцельно сорвали, а потом бросили сохнуть под палящим солнцем.
Пришло лето сорок первого года. Дети подросли и Устинья пошла работать в полеводческую бригаду.
Как гром среди ясного дня, была новость о начале войны с Германией. Левитан сообщал из всех радиоприемников, что двадцать второго июня в четыре часа утра без обьявления войны нацистские полчища напали на Советский союз.
Потянулись в военнкоматы мобилизованные и добровольцы. Игнат ушел на фронт в первых рядах добровольцем. Брата Евдокима призвали в конце августа. Александра забрали на фронт в октябре.
Уходя и прощаясь с семьей Александр давал наказ жене беречь детей и себя. Осталась Устинья одна с тремя детьми в тяжелое военное время.
Первое время почта работала и получила Устинья от мужа три письма. В них он кратко писал о себе,спрашивал о детях, особенно про Дениса. Сухо обращался к Устинье. С января сорок второго года писем больше не приходило.
До прихода немцев Устинья работала в колхозе разнорабочей. Получала паек, кормила детей. Среднему Петруше было уже семь лет, он оставался с младшей Танюшкой дома пока мама работала на оборону страны.
Денису в сорок первом исполнилось десять лет.После того как отец ушел на фронт, домой он практически не наведывался, а жил у дядьки. Упрямству его не было границ. Весной сорок второго года получила Устинья извещение, о том ,что ее муж Резников Александр без вести пропал. Не было слез у Устиньи по мужу, не умела она лицемерить. Тяжелые воспоминания только и остались у нее. Четыре года семейной жизни, как дурной сон, который хочется поскорее забыть.
Без вести пропавший - это еще не погибший, многие женщины еще надеялись на чудо, ожидали своих любимых с фронта. Устина мужа не ждала, решив для себя, что дети для нее дороже всего, а там как Бог даст. Но и изменять ему она не собиралась, воспитана в строгих казачьих традициях.
После Пасхи сорок второго года почтальон принесла письмо, сложенное треугольником с штемпелем полевой почты. Адрес был написан чужим почерком, не знакомым. С тревогой открыла она письмо и начав читать слезы сами покатились из глаз. «Здравствуй моя милая Устиньюшка. Пишу тебе, потому что хочу, чтобы ты знала обо мне. Знала, что люблю тебя по прежнему больше жизни и бью врага жестоко, чтобы скорее увидеть тебя, когда кончиться война. Голубка моя ясноглазая, не сердись на меня. Здесь в горячих боях, где смерть ходит по пятам, когда враг от тебя в десятках метров, я понял, что нет ничего дороже, чем глаза любимой. Обещаю крепко бить фашистов, чтобы прогнать эту немецкую сволочь с нашей земли. Прости, прощай моя Устиньюшка, хочу обнять и поцеловать тебя, хотя бы в мечтах. Твой Игнат.»Устинья несколько раз прочитала письмо от Игната.Она читала и тихо плакала. Ей страшно было признаться самой себе, что она тоже любит Игната, что она с ним всегда в мыслях и одного только хочет, чтобы он живым вернулся с фронта. Письмо она спрятала, но временами доставала и читала признание в любви Игната.Для неё это письмо стало островком надежды в океане людского горя в реальности войны.
Жаркий июльский день. Солнце припекает всё сильнее. Звуки кононады доносятся со стороны Азова всё громче. В небе немецкие самолеты гудят моторами, наши зенитчики со стороны Гниловской непрерывно бьют по вражеским самолётам.
Устинья собрала в сумку небогатые запасы продуктов, бутыль воды и взяв детей, как и многие хуторяне двинулись в степь в сторону курганов, спасаться от бомбёжки.
Петруша идет впереди прокладывая путь своим женщинам. Оставаться в хуторе было опасно. Немцы яростно наступали на Ростов, обстреливали из тяжёлых орудий Азов и станицы. Солнце было в зените, когда Устинья нашла ложбинку за курганом, где росла степная каранча дерево , дающее небольшую тень. «Все дети мы пришли, здесь пока будем пережидать» успокаивала Устинья детей.Маленькая Танюшка испуганно жалась к матери. Устинья расстелила полость на сухую траву под деревом, дети устало с дороги легли.«Мама мы здесь будем жить?» спросила Танюшка обнимая за шею Устинью. Петя сурово насупив брови строго сказал:«Не раскисай сестрёнка, нам нужно немного потерпеть, переждем и вернёмся домой».В круговерти военного лихолетья Устине некогда было уделить внимание детям, она работала в колхозе от зари до зари. Все силы ее были направлены только на поиск пропитания для семьи. И вот сейчас, в этот тревожный момент, когда семья спасалась от бомбёжки, она заметила как выросли дети. Петя вытянулся и повзрослел,
а Танюшка-щебетунья стала задумчивой не по детски. Война оставляла свой тяжёлый след в душах детей.
Стемнело. Ночь принесла только прохладу, но не спокойствие. Пушки вроде утихли, но начался воздушный бой в небе. Свет прожекторов зенитчиков разрезал темноту. Наши истребители вели бой с немецкими месершмитами.
Наутро все утихло. Хуторяне вернулись в свои дома. Началась оккупация. Фашисты пришли на нашу землю и наводили свои порядки. Установили комендантский час, начались поборы населения.
Полгода продержался враг на Донской земле. Зимой в феврале Красная армия сломила хребет оккупантам и погнала прочь от Сталинграда и дальше.Вернулась советская власть в хутор.Организован был снова рыбколхоз, в основном из женщин. Другой рабочей силы на время войны не было, все мужчины были на фронте. Пришла весна.Широко и вольно разлился Дон. Пошла рыба на нерест. Устинья вместе с другими колхозницами стоя по колено в воде выбирала рыбу из сети на тоне. Работа была тяжелая, мужская. Рыбы было много и разной, нужно всё переработать, засолить в рыбном цеху. Руки от воды и соли трескались у Устиньи.Придя после смены домой она еле добиралась до койки и буквально через мгновение засыпала.
Пришёл победный май сорок пятого года. Люди ликовали и праздновали великую Победу над врагом. Возвращались с войны солдаты, покалеченные, без ног и рук. Но женщины были счастливы, что живые.
Не было известий ни от Александра, ни от Игната. Сердце Устиньи ждало только Игната, но вернулся в январе сорок седьмого года Александр.
В тот январский воскресный день, Устинья варила борщ на обед , Петруша учил стихотворение «Бородино» Лермонтова, а Танюшка- первоклашка старательно выводила буквы в прописях.
В этот момент зашёл в комнату мужчина, с вещмешком на плече,худой и не бритый. «Здравствуйте родные» с дрожью в голосе промолвил он. Устина обомлела от неожиданности. Перед ней стоял Александр, но не похож он был на себя. Выглядел лет на десять старше своих лет. Скулы обтянула кожа, лицо изрезано морщинами, только взгляд серых глаз был прежний. Они обнялись, оба заплакали. Петя кинулся отцу на шею, а Танюшка смотрела удивлённо на этого дядю и не могла понять, кто он.Прибежал Денис, обнялись с отцом. Танюшку взял на руки отец и поцеловал:«Папка ты колючий» сказала дочка. Все засмеялись.
Немного придя в себя семья села обедать. «В начале сорок второго зимой мы держали оборону под Волчанском, в окопах. Немцы наступали, били артиллерией. Подкрепления от наших не было. От батальона оставалась рота людей. И вот немцы пошли на нас танками и пехотой, стали окружать. Тут взрыв и я не помню ничего. Контузило. Очнулся уже вокруг фашисты, и я на снегу лежу, кровь из ушей идёт и всё кружится. Дальше плен. Лагерь военнопленных , где-то в Белоруссии, пробыл там около полугода. Летом сорок второго угнали дальше в Германию, в лагерь. Где-то через месяц, построили нас на плацу всех, думал , что всё, в печь погонят. Нет, оказалось приехали местные бюргеры, работников отбирать. Узнали, что я кузнец меня забрал один толстый немец. Попал к нему на ферму, лошадей ковал, так по мелочи и разнорабочим. Вроде , как не в лагере был, но относились как собаке, даже хуже.» рассказывал Александр в полной тишине, даже стук ходиков было слышно. «В апреле сорок пятого американцы пришли на ферму, хозяин бежал куда-то на север. Стали меня пугать, что расстреляют меня в Союзе если вернусь. Звали в Америку. Я подумал, на кой мне их Америка. Если помирать, так хоть в родной земле и не согласился. Передали меня нашим. Ну тут начались допросы Смерша. Потом наш лагерь, таких как я набрали тысячи. Затем направили в Удмуртию на поселение. Отбыл полтора года и вот отпустили наконец-то домой» закончил рассказ Александр, всматриваясь в лицо жены.
У Устиньи в душе боролись два чувства:воспоминания их довоенной жизни и жалость к мужу, как к солдату прошедшего такой тяжёлый путь войны. Последнее всё же затмило все прошлое. Устинья решила для себя, что наверное они начнут новую жизнь, после стольких испытаний.
 Узнала Устина от сестры, что Игнат героически погиб, освобождая Варшаву. Сгорел в танке.
Зашла Устинья в храм, поставила свечи на помин души о воинах Игнате и брате Евдокиме, помолилась. Выйдя из церкви, не заходя домой направилась она к Дону. Река по весеннему разлилась широко, пенилась небольшая волна у кромки берега. Устинья присела на край лодки, воспоминания волновали её сердце. Живая картина предстала перед ней , как Игнат кричал ей вслед о своей любви, а она убегала прочь по улице, прочь от своего счастья. И в это мгновение послышалось призывное курлыканье в небе, взглянув в вышину, она увидела журавлиный клин, летящий на север. Птицы возвращались домой и пели вечную песнь любви к своей земле...