Мой бывший

                Мой бывший.
                (Вишенка на торте)

                Мы с Игорем расстались почти год назад. Точнее: одиннадцать месяцев и восемь дней. И три часа сорок минут.
                Тот случай, когда не думали, не гадали, не собирались и… расстались.
                По крайней мере, я точно не думала – не гадала. Как говорится, ни сном, ни духом.
                Все у нас было хорошо.
                Сначала случайная встреча – как провидение небес.  Отшумел бурлящим водопадом яркий, бурный роман и вынесло нас в полноводное широкое течение совместной жизни, в котором за три года конечно же разное бывало, но в общем и целом все пазлы сложились как надо. Все было прекрасно. А впереди ожидалось еще прекраснее – длинная счастливая одна жизнь на двоих, наполненная радостью, теплом и светом. Как говорится, рука об руку, через тернии к звездам, чтобы через много-много-много лет умереть в один день и в один час на одной подушке, в обнимку, в окружении детей, внуков, правнуков…
                Но человек предполагает, а Господь располагает.
                Не буду утомлять подробностями и фактами как получилось, что через три года такого многообещающего совместного проживания мы с Игорем разбежались к удивлению всех, кто нас знал, да и к нашему удивлению тоже. Но случилось именно так. Причем, нам обоим было очевидно, что это не временное расставание, не «попробуем пожить отдельно», а именно расхождение жизненных путей.
                Не было измен, не было разборок и упреков, не было выяснений отношений и дележа имущества. Просто однажды вечером мы с ним сели, поговорили и приняли взаимное решение о расставании. А уже через сутки съехали со съемной квартиры, в которой прожили вместе три прекрасных счастливых года, возможно, самых лучших в наших жизнях.
                Чудны дела твои, Господи…
                Игорь, как истинный джентльмен помог собрать мои вещи, вызвал такси, довез до дома, где проживают мои родители, донес вещи до квартиры, поцеловал мне руку, пожелал счастья, сказал: прости, прощай. И исчез из моей жизни. Навсегда. Мы так решили, что не будем отсвечивать дальше: я в его жизни, он в моей. Все эти лукавства типа «останемся друзьям» - глупо и неискренне. Уходя – уходи.
                И мы ушли друг от друга.
                Нет, это все не далось мне просто и легко. Не буду делать хорошую мину при плохой игре: я очень тяжело пережила наш разрыв. Это расставание прочертило четкую границу через мою жизнь: время с Игорем и время после него. Я даже не предполагала, как сильно сроднилась с ним, проросла в него корнями, нервами, растворилась в нем.
                Долгими бессонными ночами я все прокручивала и прокручивала в голове нашу с ним жизнь. Все искала ту временную точку, тот случай, быть может случайно оброненное неловкое слово, ту червоточинку, трещинку, с которой пошел разлад, процесс угасания, разрушения. И не находила. Я не находила ни трещинок, ни угасания, ни разрушения.
                Может, я просто расслабилась? Привыкла, что он всегда рядом, что на него всегда можно положиться, опереться? Что так будет всегда. Во веки веков. А он устал быть монолитной стеной. Захотелось свободы и тишины. А я не поняла… 
                Так надо было просто сказать мне об этом. Мы ведь изначально договаривались рассказывать друг другу обо всем, что беспокоит, что напрягает. Но как мужчине сказать своей женщине: я устал быть сильным? Нет, я бы почувствовала это, я интуитивно всегда чувствовала его настроение. Нет, видимо все же не всегда. Ведь пропустила.
                Хотя, почему я перевожу стрелки только на Игоря. Разве не с такой легкой готовностью и я пошла на расставание? И вообще, кто первым предложил это чертовое расставание, а другой подхватил? Не я ли сама? Да, кажется именно я первая сказала об этом. А он не стал отговаривать, протестовать, просто сказал: «Ну что ж…» А зачем я это сказала? Быть может только для того, чтобы услышать от него возмущенное: «Чего???.. Что за фигню ты тут городишь?!» Хотя нет, ничего такого я не ожидала. Господи, как легко и глупо порой люди рушат свои и чужие жизни.
                «Он меня шутя посадил в пустой вагон. Я шутя уехала в поезде ночью…»
                Напрасно я с тупой самоуверенностью молодости беспечно отмахивалась от маминых слов насчет того, что надо отношения оформлять документально. «К чему штамп, когда любовь?». «Штампом в паспорте чувство не удержишь». Дурочка. Как в песне: «Я ее не слушала, затыкала уши я. Ах, мама, мама! Как же ты была права!» Да, штамп в паспорте любовь не сохранит, но и вот так легко, в несколько часов люди не разбегутся. А пока решаются все эти бюрократические дела, есть время для того, чтобы обдумать действия, остыть, осмыслить. Передумать, в конце концов.
                Но что не сделано, то не сделано. А что сделано, то сделано. И имеем, что имеем. Уже год, а точнее одиннадцать месяцев и восемь дней, а еще почти четыре часа как я живу в гордом (если честно, совсем даже не в гордом) одиночестве.
                Так получилось, что наше с Игорем расставание по времени совпало с уходом из жизни моей любимой бабули Любы, папиной мамы. Два удара на мою бедную голову. Две огромные потери. Две незаживающие по сей день раны.
                И вот почти год я живу в квартире моей бабушки. Это оказалось очень кстати для моего состояния душевного раздрая. Мне требовалось как воздух уединение для того, чтобы пережить сложившееся жизненное обстоятельство. Мне надо было разложить все по полочкам. Мне надо было все это пережевать, попереживать, отплакаться, пройти все психологические стадии от отрицания до принятия. Судя по всему, до принятия было еще очень далеко. Если вообще получится принять тот факт, что Игоря уже не будет.  Никогда.
                Да, имея - не бережем, потерявши – плачем.

                …Сегодня суббота. То есть, уборочный день. Я старалась заполнить свои дни делами и заботами. В будни это сделать легче: с утра до вечера на работе, после работы - фитнес клуб. Субботу я определила для себя как день уборки и хозяйственных дел. В воскресенье обязательный поход к родителям, что требовало и физических, и моральных усилий, ведь приходилось надевать маску беспечной и удовлетворенной своим положением женщины, чтобы не расстраивать родителей. Пусть думают, что у меня все хорошо, все отлично, все океюшки.
                Итак, суббота. Итак, уборка. Не без усилий заставляю себя заняться делом: замачиваю белье в тазах перед стиркой, поливаю цветы, протираю тряпкой пыль с полированной мебели. Пылесошу палас и ковер, мою полы. Чищу сантехнику. Для придания этим не самым веселым занятиям немного позитивного момента, из ноутбука звучат песни. Как говорится, нам песня строить и жить помогает. А еще выживать и делать уборку. Раньше я сама пела, когда убиралась. Теперь не поется.
                Так, три часа из жизни вон, зато кругом порядок и чистота! Осталось мусор вынести.
                Смотрю на мусорный мешок довольно солидных размеров, что стоит в прихожей у двери. Может, потом его вынесу, когда вечерком пойду на прогулку?
Вспоминается бабушка Люба: «Никогда не откладывай на потом то, что надо сделать сейчас!». Вздыхаю. Накидываю на халат (байковый, любимый бабы Любы) зеленую ветровку (любимую бабы Любы), вдеваю ноги в калоши (бабы Любины!) беру связку ключей и выхожу из квартиры. Надо бы, конечно, переодеться и слегка намарафетиться, все же в свет выхожу. Но неохота. Да и для кого наряжаться? И вообще, красивая девушка не нуждается в искусственном украшательстве. Грядет эра воспевания естественной красоты.
                Квартира, где я теперь обитаю, находится в старой пятиэтажке хрущевского типа. То есть, метраж в квартирах небольшой, залы в двухкомнатных квартирах проходные, горячей вода получается через газовую колонку. Но есть в таких домах какая-то особенность, уютность, что ли. В этих тихих тенистых двориках, в клумбах перед домами, огороженных низенькими заборчиками. А особенно в обитателях этих домов. Большей частью тут доживают пенсионеры, милые чистенькие бабулечки и аккуратные старички.
                Но… На каждую бочку меда непременно положена ложка дегтя. В нашем подъезде такой ложкой дегтя является мой сосед через стенку дядя Вася. Дядя Вася тоже пенсионер со стажем, живет один и является алкоголиком тоже с огромным стажем. Когда он трезв, что бывает не часто, то милее его человека трудно сыскать. Сама приветливость и доброта. Уже в мою бытность в этом доме, то есть за последний год, я была свидетельницей того, как дядя Вася по собственной инициативе выкрасил облезлые стены всего подъезда в нежный салатовый цвет, причем краску и кисти купил на собственную пенсию. А еще прошедшим летом отремонтировал все ограды палисадников дома, побелил деревья во дворе, отремонтировал детскую площадку. То есть такой рукастый нормальный российский мужик. Но когда запьет…
                Я уже знаю, что периоды его запоев делятся на четкие этапы: первый – буйно-агрессивный, это когда посуда и не только она с грохотом летит в стены в сопровождении отборного мата; второй – бурно-пессимистический, это когда сутки напролет звучат песни Круга и Шифутинского в хмельном дуэте с самим дядей Васей, третий – тихо-пессимистический, когда дядя Вася квасит в молчании и в одиночестве. Ну, и заключительный этап под названием «отходняк», когда дядя Вася, изрядно похудевший с мешками под глазами и опухшим лицом, стеснительно стучался (звонить он почему-то стеснялся) ко мне в дверь с робкими вопросами вроде: «Не найдется ли у вас, Леночка, водички минеральной (рассольчику, кефирчика, квасцу)?»
                У Леночки, то есть у меня, непременно находилось все это, специально приобреталось для облегчения похмельного синдрома многострадального дяди Васи.
                В настоящее время, судя по всему, мой сосед переживал переходный период между вторым и третьим периодом. Поэтому совсем не удивилась, когда выйдя из квартиры с мусорным мешком обнаружила за дверью еще два мусорных пакета, набитых пустыми бутылками. Так сложилось за год моего проживания здесь, что дядя Вася подкидывал пакеты с бутылками под мою дверь, так как сам очень стеснялся показываться в непотребном виде перед людьми.
                Вздохнув, подхватываю еще два пакета и тяжело ступая спускаюсь вниз. Выхожу, пропускаю проезжающую мимо машину и тащусь к мусорным бакам. Не без усилий перекидываю пакеты с дребезжащими бутылками в бак. Около бака стоит прислоненное старое треснутое зеркало, которое безжалостно показывает мой жалкий вид в старом халате, куртке, галошах, волосы неприбранные, вид бледный и несчастный. Вздыхаю, кручинюсь. Иду обратно. Опять пропускаю машину и захожу в подъезд.
                Дома переоделась в домашнюю тунику, навела легкий макияж. Улыбнулась сама себе в зеркало: «Красота – это страшная сила!» А после огромного бокала бодрящего кофе со сливками и кексами жизнь и вовсе видится прекрасной. Ничего! Ничего, прорвемся! То ли еще бывает в жизни. С уходом из твоей жизни дорогого человека и даже двух дорогих людей твоя собственная жизнь не закачивается. Сколько знаю историй из литературы, из фильмов и даже из жизни знакомых мне людей, когда, казалось бы, полностью разрушенные судьбы вновь возрождались, как птица Феникс из пепла, обретали новое наполнение, расцветали. Главное, самой не закрыть все окна и двери, чтобы не пропустить, не упустить шанс.
                А мне так и вовсе грех жаловаться на судьбу: родители отличные и живы-здоровы, работа по душе, живу в прекрасном городе, родилась в самой лучшей стране мира, да и Бог не обидел ни внешностью, ни способностями. Мне ли скулить и горевать? А то, что сама так глупо упустила свое счастье…  Что ж. На ошибках учатся. Все, что нас не убивает – делает нас сильнее.

                * * *

                Он ехал по пригородному шоссе. Накануне после работы отвозил приятеля на дачу на выходные. Машина приятеля в ремонте, на такси далеко и дорого. Тот и попросил: не подкинешь ли? А чего не подкинуть хорошего человека. Тем более, сам ничем не занят. С тех пор как расстались с Леной, а это почти год назад, он старался заполнять чем-нибудь свободные вечера и выходные. С готовностью откликался на разные просьбы вроде вчерашних, поэтому прослыл в кругу знакомых человеком отзывчивым.
                У приятеля и остался ночевать, когда тот предложил. Отлично провели вечер с банькой, с душевными разговорами за полночь. Дача оказалась и не дачей, а практически загородным домом – капитальная, двухэтажная, с отоплением и водопроводом, с туалетом и ванной в доме, со встроенным гаражом и отдельно стоящей баней. Плюс солидный участок соток в десять с яблоньками и кустами.
                - Ты, Лех, классно устроился! – искренне порадовался за приятеля, - Квартира, дом загородный. Шикарно! Почему до сих пор хозяйки всему этому нет?
                - А…- махнул рукой Леха, - не простое это дело, человека найти своего. Пробовал. Искал. И не раз. И не нашел.
                Поздно вечером после отличной бани долго сидели на уютной кухне на первом этаже. Базарили о том, о сем. Правительство ругали, сетовали на странности современного мира, про женщин, ясень пень, говорили. Леха, изрядно заправившийся пивом, развивал тему, как трудно найти настоящую любовь в этом сложном и противоречивом мире. Он сам выпил только бокал пива - завтра ехать в город, слушал приятеля внимательно.
                - Вообще парадокс, конечно, - хмельно рассуждал Леха, - чем больше город, в котором ты живешь, чем больше вокруг людей, тем сложнее найти настоящего друга и настоящую любовь. Вот раньше, жили люди в деревеньке или совсем в маленьком городочке и каждый находил себе и жену, и друзей кучу. И жизнь то была тяжелее по всем статьям, а ничего, жили всю жизнь вместе, каждый развод как нечто из ряда вон было. А теперь… А… Сам знаешь, Игорек.  Нет, найти сексуальную подружку на вечер – не проблема. На раз! Даже иной раз имени не знаешь или не помнишь на утро. А через три дня и лица не помнишь, встретишь в толпе – не узнаешь. Но со временем понимаешь: хочется настоящего, хочется любви, понимания, чтобы навсегда. Вот как у моих деда с бабкой. Но где там… Так, шелуха одна. А у тебя тоже не получилось встретить такую?
                - У меня? – задумался он, - У меня получилось. Вместе три года были. А потом…
                - Изменила! – сделал вывод Леха и сплюнул, - Все они такие!
                - Нет, не было измены ни с ее стороны, ни с моей.
                - А что тогда? Характерами не сошлись? Пилила с утра до ночи?
                - Нет. Все нормально. Характер хороший. Хозяйка хорошая. Человек понимающий. Женщина привлекательная.
                - Ну и что тогда? – все допытывался Леха, - Разлюбила? Или ты разлюбил?
                - Нет. Любовь была… А почему разбежались и сам не пойму.
                - Ну вы даете, ребята, - пьяно мотал башкой Леха, - не понимаю я этого. НЕ ПО-НИ-МА-Ю!
                Уложил Леху в спальне в кровать. Сам улегся внизу, в зале. Но сна не было ни в одном глазу. Так до утра и проворочался. То ли диван был неудобный, то ли вопросы в голове неудобные.
                Утром встал, выпил кофе с бутербродом с сыром. Вышел на улицу, еще раз прошелся по участку, полюбовался на природу вокруг, выкурил сигарету.
                Зашел в дом. Проверил Леху. Тот храпел в три октавы. Ну, пусть спит. Тихо собрался и вышел из дома.

                Ехал по шоссе не спеша. Благо шоссе совершенно пусто. Любовался осенним лесом. Какая красота!  А он в бетонных джунглях месяцами не видит этой красоты. Не удержался, остановил машину. Долго бродил среди берез, елей и дубов по шуршащей листве. Вот оно, настоящее, о чем вчера говорил Леха. А все эти современные накрутки вроде престижа, карьерного роста, статуса, дивидендов, что-то кому-то доказать, кого-то обойти на повороте, прийти к финишу первым и прочая шелупень – как все это ничтожно и глупо понимаешь  сейчас, гуляя в первозданной тиши леса, среди задумчивых дубов и трепыхающихся осинок. И сидела гвоздем в голове мысль: как получилось, что расстался с Леной, как оказалось, единственной любовью его жизни? Как сказал Леха: его женщина и настоящая любовь…
                Пока ехал в город, а путь не близкий, все думал о том, что надо сделать, можно ли что-то исправить или уже поздно. И так отчаянно хотелось верить, что все возможно, что время не ушло еще. Надо только узнать как прожила этот год Лена? А вдруг у нее уже другая личная жизнь, в которой нет ему места… И от этого предположения делалось страшно и безнадежно темно.
                Уже в городе, проезжая дворами вдруг… увидел Лену. Как молнией по голове. От нереальности происходящего сбавил скорость. Лена? Она? Она и не она одновременно. Вроде ее фигура, ее лицо и волосы. И в то же время совсем не она в каком-то странном поношенном халате, поверх которой старушечья куртка, в галошах (!). Походка не ее: быстрая и летящая, а шаркающая. Несет пакеты, из которых торчат бутылки (!)… О, господи…
                Проехал мимо, развернулся. Поехал обратно, чтобы удостовериться: точно ли она. Да, она. Точно она. И не она одновременно. Словно потух в ней свет, огонь. Усталый вид, некая обреченность во взгляде. Нет, не так выглядят счастливые люди. Дверь в подъезд за ней захлопнулась. Старый невзрачный дом, в котором теперь живет его единственная женщина. Видимо, чтобы снимать более презентабельное жилище не хватает средств. Это и понятно, когда человек пьет.
                Остановился. Уронил голову на руль. Сердце щемило. Внутри саднило. Господи, что они натворили… Все было хорошо, а они это разрушили. И что теперь имеем? Она – опускающаяся, пьющая женщина. Он – одинокий, грустный и никому не нужный мужик. М-да…

                …Вторая ночь без сна. Возбужденный мозг лихорадочно соображает. Ничего, все еще поправимо. Женский алкоголизм, говорят, неизлечим. Но Лена не успела еще непоправимо пристраститься к этому. Он найдет лучшего нарколога! Договорится со знакомой медсестрой, чтобы поставила Лене серию капельниц для интоксикации организма. Да, еще надо узнать у тети Маши адрес бабки, которая заговорила ее мужа от алкоголизма. И записать Лену на прием к психотерапевту. Ничего. Он сделает все, что в его силах, и даже сверх того, чтобы спасти Лену! Он шарик перевернет, если надо будет!  С тем и провалился в сон.
                Утром проснулся свежим, бодрым, настроенным на решительные действия. Принял душ, плотно позавтракал – день предстоял хлопотный. Еще раз все обдумал, взвесил.
                По пути к дому, где теперь живет Лена, заехал в магазин. Долго ходил среди стеллажей в нерешительности. Купить бутылку вина для того, чтобы разговор получился? Нет, не стоит, раз он решил ее отвадить от алкоголя. Может, коробку конфет? Или лучше колбасы, сыра и хлеба – судя по ее бледному виду она явно недоедает. Нет, как-то это неправильно, унизительно для нее. А что тогда? В конце концов купил красивый торт в шоколадной глазури, сверху в центре розочка, в которой лежит вишенка. Торт под названием «Вишенка на торте». Пожалуй, все пока. Остальное по ситуации.
                Подъезжая к нужному дому поймал себя на том, что волнуется: испарина на лбу, сердце стучит. Давно его так не торкало. Посидел в салоне, успокаивая себя и сердце. Наконец собрался, вышел из машины.
                Около «ее» подъезда на скамейке сидела старушка – божий одуванчик. Маленькая, хрупкая как воробушек, но взгляд цепкий, четкий, любопытный. То, что надо.
                - Здравствуйте, - с улыбкой присел рядом, - вы здесь живете?
                - И тебе не хворать, голубчик, - охотно отреагировала старушка, - Здеся. Здеся всю жисть и прожила, как с родителями въехала в одна тысяча шестьдесят первом годе. Мне тогда аккурат тринадцать годков и было. А тебе кого надобно?
                - Тут девушка живет. Около года назад въехала. Леной зовут. Я вот в гости к ней приехал, а номер квартиры забыл.
                - Ленку-то знаю. Хорошая девка, вежливая. Любкина внучка. Аккурат на третьем этаже и живет, в одиннадцатой квартире. А в двенадцатой у нас Васька - алкоголик живет, спасу нет, как запьет!
                «Собутыльник» - мелькнуло в голове. Да, порочное соседство. Поблагодарил старушку словами и улыбкой и наверх, на третий этаж. И сразу нажал на кнопку звонка, не давая внутри подняться подсознательному страху того, что увидит.
                Дверь почти мгновенно открылась, и он увидел ее.

                * * *

                То, что он увидел, его поразило, хотя внутренне он был готов ко всему. К батарее пустых бутылок по всей квартире. К запущенному жилью, в котором проживает алкоголичка. К неряшливости в одежде. К изменениям в лице и фигуре, что обязательно сопутствуют пагубной привычке под названием «алкоголизм».
                Перед ним стояла прежняя Лена. В стильной розовой тунике в сердечках и таких же шортах. Волосы уложены феном. На лице легкий макияж. Ее любимые сережки с янтарем. Маникюр. И даже тонкий серебряный браслет на запястье – его подарок к трехлетию их совместного проживания. Вся та же стройная, красивая, молодая. Та же родная.
                Он потрясенно молчал. Она тоже явно растерялась.
                - Игорь? Ты как здесь? А… входи, - распахнула дверь шире.
                Он вошел и беглым взглядом сразу увидел и аккуратность во всем, хоть и скромненько все, но чистенько.
                Прошли не сговариваясь на кухню. Он поставил на стол коробку с тортом. Сел на табурет, собирая мысли в кучку.
                - Лена, я вчера видел тебя, когда ты пакеты с бутылками выбрасывала, - решительно начал он с главного, - Мимо проезжал. Так вот, Лена, знай, я тебя не оставлю один на один с твоей проблемой. Мы будем вместе бороться. Мы справимся, я обещаю тебе. Ведь ты самый родной мне человек. Я это понял потом… Я люблю тебя. И я не позволю алкогольному угару поглотить тебя! Я все сделаю для этого, хочешь ты или нет! Мы должны быть вместе! Нам нельзя было расставаться. Это неправильно. Все плохо стало после расставания и у тебя, и у меня. Мы должны быть вместе, и в горе, и в радости.
                Он поднял на нее глаза. Она… беззвучно смеялась. Смеялись ее глаза, ее лицо, даже волосы, на который упал солнечный луч сквозь стекло, смеялись.
                - Что?.. Я что-то не то сказал… - опять растерялся он.
                - Все то! Очень то! Все верно! Нам не жить друг без друга! – теперь в голос смеялась она, - Ну и вишенка на торте: я не алкоголичка. Это бутылки дяди Васи, соседа.
                - Вишенка на торте? Да, точно… Вот, – он открывает крышку коробки, - Торт «Вишенка на торте». Так я не понял… Ты не пьяница?
                - Ты стал хуже соображать, Игорек. Расставание пошло тебе не на пользу. Повторяю для несообразительных: я не спилась. У меня в соседях алкоголик дядя Вася, прекрасный, между прочим, человек. Он стесняется бутылки выбрасывать, вот и подкидывает мне под дверь, а я выношу. Зря, как оказывается. Саму приняли за пьяницу. Скажи, Игорь, а ты… Вспоминал? Ты скучал по мне? Хоть немного.
                - Я… - он глубоко вздохнул, и в этом вздохе она мгновенно уловила горечь, - Я вспоминал все твои изюминки, все родинки, все твои трещинки, все вишенки, перчинки, горчинки! Я скучал по каждой клеточке, каждому твоему волоску! По голосу твоему. По словам. По запаху. По тому как ты напеваешь в ванной, как ворчишь, когда носки под диваном находишь. Я тут чуть с ума не сошел от мысли, что нет тебя больше. Что я бывший в твоей жизни без права на звание будущего. То есть, настоящего в будущем.
                - Подожди, Игорь. Так много слов… Если я правильно уловила их суть, то ты по прежнему любишь меня? А я тебя. Так же сильно и даже сильнее. Давай так: я согласна быть твоей женой. И можешь теперь делать мне предложение. А потом возьмем этот торт с вишенкой и поедем к моим родителям, просить моей руки. То есть, ты будешь руку просить, а я официально соглашаться. Как тебе такой план? Годится?
                - Нет! Не пойдет, однако… Как-то с одной твоей рукой мне не с руки будет. Мне бы чтобы все остальные твои части тоже… в комплекте!

            14.02.2026