Зимняя командировка

       Получил направление в Любляну.  Надо найти новое место в туристическом бизнесе. Точнее, куда можно посылать людей. Задание приятное, слявянская страна, речь ласкает слух и самому хочется говорить. Главный выставочный центр Gospodarsko razstavi;;e во всём идёт навстречу. Туристическая ярмарка Alpe-Adria так хорошо организована, что самому хочется куда-то поехать и отдохнуть. По прибытии поехал в агентство Stoja Trade d.o.o. Хозяин Roman Lesjak был сама любезность. Дом оказался настоящим сельским домом по очень выгодной цене, так как был за городом в Malo Mla;evo.
. Ехать от Любляны по дороге А2 на юг минут 25, не более. Кажется, что  уже сто лет не жил в деревне на земле, а только в городах. В аэропорту взял в аренду маленький Пежо 208. На ярмарке было представлено более 350 поставщиков услуг со всего юга Европы. Хорваты хваткие люди в бизнесе, есть даже пешие переходы через Альпы, а уж о простом отдыхе у моря и беспокоиться не надо. В среднем было 20 тысяч посетителей в день. Я представлял фирму “Мартинес тревел” и искал возможность с кем-то познакомиться. Буклетов и бизнес карточек набрал много, а вот конкретного человека не нашёл. Сообщил командованию, что люди на контакт не идут. Получил ответ, что бы не дёргался, пожил немного и поискал не торопясь. Поехал в Корчулу и там нашёл у кого можно селить людей.
     Можно было уезжать, но я не хотел. Мой дом убирала молодая женщина Милица. Ей было за тридцать, разведена, жила там же в деревне. Я её случайно нашёл, когда спросил продавщицу в местном магазине Tu;, где агентсво по уборкам. Она позвонила своей подруге и та пришла к нам через десять минут.
- Это Милица, сами с ней договоритесь об оплате.
- Hvala za va;o pomo;, - ответил я и все засмеялись.
А теперь я почти плачу. Деревенская женщина в Словении отличается от американок, как северных, так и южных. Никакой игры, добросовестбя уборка и стирка, не хитрая домашняя еда и приветливая улыбка. Я часто уезжал и возвращался через день-другой. Иногда задерживался дольше. Дома всегда было чисто, еда свежая и заботливая хозяйка меня встречала в день приезда. Не мудрено, что в один день мы сошлись. Я даже не мог подумать, как мне будет без неё плохо. Мы гуляли по вечерней Любляне и я чувствовал себя как влюблнный подросток. Словенская деревня не Лондон, не надо притворяться или считать деньги. У меня два счёта, один командировочный, а второй личный. Как-то позвонил командир:
- Я проверил твои расходы. Ты у меня самый экономны агент в Европе. Что случилось? Только без вранья.
- Ты свою колумбийскую жену Маргариту на кого-нибудь променяешь?
- Нет, не променяю, ха, ха как твою пассию зовут?
- Милица. Она домработница.
- Поговори с ней, может к нам переедет?
- Нет, она из своего села никуда не хочет переезжать. И мне это село тоже по душе. У меня нет телевизора, нет интернета, только телефон. Всё остальное никому для жизни не надо. Я слушаю местные новости от неё. Это не про Белый Дом или файлы Эпштейна. Они о козах, об огороде у соседки, о кошке, которая принесла котят.
- Она знает кто ты?
- Нет, я торговый агент, правда заморский. Она даже не знает, как долго я буду тут жить и предлает мне закопать огород.
- Ха, ха майор с лопатой, поздравляю.
- Нет, нет, ты не так понял. Копать будет Милица, а я зарабатывать деньги турбизнесом.
- И ты согасился?
- Да.
- Сколько ты ещё собираешься слушать новости о козах?
- Эх, командир, ты не был у нас на Ставрополье. Там такая же жизнь, тихая, урожайная и занятая на земле.
    Однажды, когда мы утром споснулись и мне не надо было ехать в Хорватию, Милица ко мне повернулась и спросила:
- Не можешь ли ты дать мне в долг 1000 евро?
Я ни о чём не подозревал, она никогда не просила в долг, а только на нужды, причём наши общие.
- Разумеется, моя дорогая, я тебе дам, но не в долг. А просто, как близкому человеку, который  уждается в чём-то. Это даже не подарок. Раз надо, значит надо.
- Спасибо, сказала она и меня поцеловала.
    После обеда мы поехали в банк Delavska Hranilnica,  где я и снял деньги со своего личного счёта. Карточка бледно-голубая и имя там хорошо видно. Это карточка моего счёта в банке Гонконга. Доход с моего сберегательного счёта 4.75% Это мечта любого вклядчика. Я открыл счёт сразу после получения первой работы в Штатах. Когда я ещё был сам собой. Амбциозный специалист в микробиологии. Но тяга к авантюрным приключениям, меня перетянула на другую сторну жизни, которая не видна простым взглядом. Мне в голову не могло прийти, что там другое имя, не такое, как на скужебной банковской карточке и на моём паспорте. Нам никто не запрещал брать в поездки старые банковские документы, они всегда могли пригодиться. Мы вернулись домой и пошли по деревне до пруда. Темнело и мы сели на обычную сколоченную скамейку:
- Ты кто? - Вдруг спросила Милица.
- Почти твой муж. Может на следующий год, когда мне изменят визовый режим, я предложу тебе стать моей женой. А с нынешними документами, это плохой вариант.
- Я о документах.
- О каких?
- О банковской карточке, там другое имя.
- Ах, Милица. Там моё имя и в паспорте, котрый ты видела в столе, тоже моё имя. Так получилось. Жизнь не предсказуемая штука.
- А на какое имя ты меня запишешь как жену.
- На имя которое в паспорте.
Я попытался её успокоить и обнять, но она вывернулась. Встала и сказала:
- Прощай, помни, что мы были вместе. Мы были вдвоём, это ты сам решил остаться один.
Для меня это было потрясение. Догонять и что-то врать, я не мог. Она сама была честная во всём. Рассказать всю свою жизнь я тоже не мог. Моя вторая жизнь началась в группе U9. Там она и окончится. Возврата в прошлое нет. Того, кто был первым вариантом моего бытия нет в живых. Мы все мертвецы. Я долго сидел один на скамейке. А когда вернулся домой, то Милица уже ушла, собрав свои вещи. На кухонном столе стояла чашка недопитого кофе. Может она пила и ждала, когда я приду? Может хотела поговорить? А я ничего не мог ей сказать. На спинке стула видела кофточка, а на кухонном столе лежала связка ключей от дома и сарая.
   Я никуда не уехал, а живу в Malo Mla;evo. Но другую домработницу не приглашал. Прошёл ещё год и опять настала зима.
      Зима, в Любляне не холодно. На листке бумаги, который приколот к стене,  я пишу цифры. Это дни и месяцы, которые прошли после её ухода. Это дни ожиданий её писем, которых не будет. Я это знаю, но всё равно жду.  На столе стоит кружка с дымящимся кофе, а на спинке стула лежит её кофта, которую она забыла. А может, она кофту специально оставила? Может или не может? Этот вопрос доставляет мне боль в груди. Я делаю глубокий вдох и задерживаю дыхание на 4 секунды. Потом выдох на 6 секунд. Это уменьшает мою душевную боль. Я смотрю на её кофточку и мысленно прошу:
- Вернись ко мне, хоть не надолго. Я не прошу тебя вернуться навсегда. Хотя бы на время, что бы забрать кофточку. Скажи, что ты вернёшься.
      Кофточка ничего не отвечает. Я уже не первый раз с ней разговариваю. Я знаю, это похоже на помешательство ума.  Но только похоже. На самом деле, это любовь.
- Я хочу снова увидеть твою улыбку зимой. Она меня согреет.
     Я дотрагиваюсь до кофточки и замираю.
- Я помню тепло твоего тела, я помню запах твоих волос. Я помню нежное касание твоих пальцев. Я всё помню.
      Одна моя ошибка и мир из прекрасного и сияюшего, превратился в серый и бесцветный. Зима, твоя улыбка меня на улице грела. А сейчас я замерзают в тёплой комнате. Я вспоминаю, как мы быстро шли через парк в Любляне. Как держали друг друга за руку. Прекрасное было время, мы смешивали холодных воздух с нашими вздохами. Ты мне говорила о каких-то весёлых вещах и смеялась. А я вслушивался не в слова, а в твой голос. Потом мы вышли на проспект. Фонари освещали тротуар и в витринах, уже закрытых магазинов, мы видели своё отражение. Мы обнимались, ты осыпала моё лицо поцелуями. Мне казалось, то так будет всегда.
      А сейчас я вижу только твою тень возле двери. Тень не ушла с тобой. Она осталась. Я до сих пор помню твоё лицо в свете уличного фонаря. Твои глаза задавали мне вопрос, а я не мог на него ответить ни глазами, ни словами. Я не мог тебе сказать, кто я на самом деле. Тебя это сильно раздражало. Ты меня любила, но не зная кого. Чем дольше мы жили вместе, тем тревожнее становилось на твоей душе.
      В последнюю нашу зиму, твои губы перестали меня согревать и начали обжигать. Ты отказалась возвращаться. Мы расстались в парке возле пруда. Мы сидели лицом к воде. Вокруг летали чайки и кричали.  Они кричали мне, что ты уйдёшь, если я не буду откровенным. Ты смотрела в даль и неестественно улыбалась. Ты хотела плакать, но не могла себе этого позволить. Ты протянула мне свою дрожащую руку и сказала:
- Прощай, помни, что мы были вместе. Мы были вдвоём, это ты сам решил остаться один.
    Ты ушла, а твоя тень осталась сидеть рядом со мной. Я и твоя тень вернулись ко мне домой. Я заварил кофе. Но пить не стал. Тень не прошла в комнату, а осталась стоять у двери. Послышался шум ветра и я различил слова:
- Помни, мы были вдвоём.
Я вздохнул и понял, что ты не вернёшься.