Чемодан

Аничкин  радовался, когда находил что-нибудь этакое. Да все люди испытывают радость, когда вроде и не думал, и не хотел. А нате!
Лежит перед носом чей-нибудь элегантный зонт или кошелек, или коробка с новогодними игрушками, которым семьдесят лет!
Каждый вечер Аничкин шел домой и хотел что-нибудь найти. По этой причине он останавливался возле помойки и не мог идти дальше.
А так бывает. Стоишь себе, стоишь и не можешь. А вдруг, думаешь, среди этого барахла лежит пианина?
Или ковры ручной работы или красные сафьяновые сапожки или деревянные шахматы, или пластинки, а может шкатулки с аметистами и голубыми агатами?
И как тут пройти мимо? Аничкин чувствовал, как колотится его сердце, как оно предчувствует встречу с чем-то чужим и, тем не менее, прекрасным.
И пусть кто-то другой ел из этой тяжелой, чугунной сковороды, из которой ели его бабушки и прабабушки, и пусть кто-то другой смотрел на эти картины, и пил чай из этого самовара и укладывался на эти атласные подушки и засыпал сладким сном и видел длинноногих смеющихся дев…
Аничкин радовался и, приходя домой, обнимал жену.
- Дуся! - говорил он. - Ты посмотри, сколько книг я принес! А какие часы, а чашки! Это же настоящий фарфор!
Жена Аничкина, Маргарита вытирала руки об фартук и начинала рассматривать книги. Видя сочинения Пушкина за тысяча девятьсот сорок девятый год, она тут же забывала о курице и начинала  читать.
- А это посмотри, что за прелесть! – восторгался Аничкин. – Это же серебряные щипцы для льда, тут даже год написан.… Тысяча восемьсот девяносто пятый! Так ими, наверное, графы с графинями клали в бокалы лед!
А однажды Аничкин забрел на помойку и нашел чемодан. Это радость какая-то, подумал он и, схватив чемодан, побежал домой.
- Дуся, - сказал он жене. – Как ты думаешь, что в нем?
- Тело, - недолго думая, сказала жена. – Причем, женское.
- Ты думаешь? – испугался Аничкин.
- Да шучу я, шучу, - Дуся рассмеялась. – А может в нем шуба? 
 - Дусь, мне почему-то страшно, - Аничкин почувствовал тревогу. - Вдруг там чьи-нибудь ноги?
Дуся подошла к чемодану.
- Вы живы? – спросила она.
 Из чемодана никто не отвечал.
- В нем никого нет, - сказала Дуся. – Открывай.
- Я не могу, - Аничкин вспомнил фильм, где муж задушил свою жену и потом преспокойно сложил ее в чемодан.
 - А вдруг там пуховое одеяло и три подушки? – не успокаивалась Дуся.
В этот момент кто-то позвонил в дверь. Аничкин замер и, приложив палец к губам, сделал знак, чтобы Дуся молчала.
Через несколько минут звонивший ушел, и Аничкин хотел подойти к окну, но вдруг зазвонил телефон.
- Это они, - прошептал он, и его осенило, что в чемодане чьи-то секретные документы.
- Сережа, - Дуся покачала головой. – Это моя мама…
Она взяла трубку, думая, что это ее мамаша, но чей-то мужской голос попросил пригласить Виталия Пельчика.
- Здесь таких нет, - растерялась Дуся и положила трубку.
Аничкин все же дошел до окна, и увидел, как из подъезда вышла женщина. У нее были длинные светлые волосы, какой-то огромный бежевый плащ, обернутый вокруг тела и на ногах домашние тапочки. 
Странно, подумал Аничкин, и спрятался за штору. Женщина шла медленно, с низко опущенной головой, как будто бы у нее случилась беда, или горе, или какая оказия и Аничкин понял, что она плачет.
Вдруг женщина подняла голову и стала скользить глазами по окнам. Аничкин стоял за шторой и слышал, как у него колотится сердце.
Он видел ее бледное, заплаканное лицо и ему было страшно. Как будто бы вся его жизнь умещалась здесь, за шторой, за которой ничего больше нет.
- Я вспомнила, - сказала Дуся приглушенным голосом. - Этот Пельчик живет в нашем доме, у них еще две собаки…
Аничкин пришел в коридор и открыл чемодан. В нем лежали детские вещи, совсем крохотные.
- Ой, - удивилась Дуся. - Моя бабушка шила такие же для моей куколки, - она пошла на кухню и стала разогревать суп. – А я - то думала что в нем шуба!