Сны Веры Павловны

Надеюсь, что читателю старшего поколения не надо объяснять, кто такая Вера Павловна  и чем примечательны ее сны. А для тех, кто не знает, кратко поясню, что Вера Павловна Розальская - главная героиня нашумевшего во второй половине 19 века бездарного романа Н.Г. Чернышевского "Что делать?". Но роман этот вызвал интерес в небольшой среде революционно настроенной студенческой молодежи и надолго стал ее катехизисом в деле завоевания демократических свобод и предметом для подражания в области эмансипации женщины и ее прав на свободную любовь. Чернышевского за откровенные призывы к революции в 1862 году арестовали, предали гражданской казни и посадили в каземат Петропавловской крепости. Сидя в застенке, он, тем не менее, не был лишен возможности получать бумагу, чернила и свечи. И Чернышевский, которого объявили государственным преступником №1, стал сочинять свой, по сути,революционный призыв к низвержению существующего строя и разрушению существующей морали.  Роман получился довольно путанный, который начался как детектив, продолжился как любовный роман и закончился как пособие для начинающих деловых людей- Вера Павловна стала довольно успешной деловой женщиной, открыв три мастерские по пошиву модного женского платья и магазин на Невском проспекте под французской вывеской. Весь роман    перемежается наивными мыслями и идеями о всеобщем бунте, о женской свободе и странными снами, в которых Вера Павловна видела светлое будущие России, построенное на  некогда популярных идеях Сен-Симона, Оуэна, Фурье и других утопистов. Самое неожиданное заключалось в том, что Некрасов сразу же по завершению романа напечатал его в своем журнале "Современник", а цензура пропустила его, не усмотрев ничего крамольного.
После этого необходимого пояснения можно вернуться и к снам Веры Павловны.

Некая светлая красавица, она же царица, она же Равноправность показывает Вере Павловне картины светлого будущего, которое вскоре должно наступить на земле:

 "Здание, громадное, громадное здание, каких теперь лишь по нескольку в самых больших столицах, – или нет, теперь ни одного такого! Оно стоит среди нив и лугов, садов и рощ. Нивы – это наши хлеба, только не такие, как у нас, а густые, густые, изобильные, изобильные. Неужели это пшеница? Кто ж видел такие колосья? Кто ж видел такие зерна? Только в оранжерее можно бы теперь выростить такие колосья с такими зернами. Поля – это наши поля; но такие цветы теперь только в цветниках у нас. Сады, лимонные и апельсинные деревья, персики и абрикосы, – как же они ростут на открытом воздухе? О, да это колонны вокруг них, это они открыты на лето; да, это оранжереи, раскрывающиеся на лето. Рощи – это наши рощи: дуб и липа, клен и вяз, – да, рощи те же, как теперь; за ними очень заботливый уход, нет в них ни одного больного дерева, но рощи те же, – только они и остались те же, как теперь. Но это здание – что ж это, какой оно архитектуры? Теперь нет такой".
Здания эти из чугуна, стекла и алюминия, пронизаны светом и солнцем. В них и живут счастливые и довольные наши соотечественники. Городов уже практически нет, а здания подобной конструкции разбросаны свободно среди лесов, лугов и пашен по всей стране.

"... чугун и стекло – только. Нет, не только: это лишь оболочка здания; это его наружные стены; а там, внутри, уж настоящий дом, громаднейший дом: он покрыт этим чугунно-хрустальным зданием, как футляром; оно образует вокруг него широкие галереи по всем этажам. Какая легкая архитектура этого внутреннего дома, какие маленькие простенки между окнами, – а окна огромные, широкие, во всю вышину этажей! Его каменные стены – будто ряд пилястров, составляющих раму для окон, которые выходят на галерею. Но какие это полы и потолки? Из чего эти двери и рамы окон? Что это такое? серебро? платина? Да  и мебель почти вся такая же, – мебель из дерева тут лишь каприз,
Эта металлическая мебель легче нашей ореховой. Но что ж это за металл? Ах, знаю теперь, Саша показывал мне такую дощечку, она была легка, как стекло, и теперь уж есть такие серьги, брошки, да, Саша говорил, что рано или поздно алюминий заменит собою дерево, может быть и камень. Но как же все это богато! Везде алюминий и алюминий и все промежутки окон одеты огромными зеркалами. И какие ковры на полу! Вот в этом зале половина пола открыта, тут и видно, что он из алюминия. «Ты видишь, тут он матовый, чтобы не был слишком скользок, – тут играют дети, а вместе с ними и большие; вот и в том зале пол тоже без ковров, – для танцев». И повсюду южные деревья и цветы; весь дом – громадный зимний сад".


Как видим, Чернышевский подробно описал внутреннюю часть этого дворца, предоставив читателю самому дорисовать его внешний вид. Но, все же, в полном неведении он нас не оставил и несколькими слова указал на тот образец, который он готов считать архитектурой будущего:

"нет, уж есть один намек на нее (архитектуру) – дворец, который стоит на Сайденгамском холме: чугун и стекло..."

Вот, полюбуйтесь - в начале этой статьи и помещен снимок этого дворца, который стоял некогда в Лондоне, в Гайд-Парке.  Здание было построено в 1850- 1851 гг. для проведения  Всемирной выставки и получило название Хрустальный дворец. Выставочное пространство общей площадью свыше 90 тыс. м;, протяжённостью 564 м, шириной 124 м и высотой до 33 м, выстроенное под руководством Джозефа Пакстона, вмещало до 14 000 посетителей. По завершении выставки Дворец был разобран и перенесён на новое место, в Сайденхэм, юго-восточный район Лондона. 30 ноября 1936 года Хрустальный дворец был уничтожен пожаром и более не восстанавливался. 

Здание это и в самом деле красивое, но Николай Гаврилович не учел одного: вряд ли оно годится для климата России. Морозы его превратят в холодильник, а в случае обильных снегопадов масса снега, выпавшего на крышу дворца - а это более пяти футбольных полей, просто раздавит всю эту хрупкую конструкцию. К тому же, он не описал и способ обогрева такого громадного здания. Ну, не печами же его дровяными греть! Но, с другой стороны, он мог надеяться и на технический прогресс - мол, потомки справятся с подобными техническими трудностями.  Поэтому не буду придираться к Николаю Гавриловичу и тревожить его дух этими мелкими деталями. Главное то, что русский мужик, сеятель и хранитель, заживет в этих Хрустальных дворцах не только весьма весело и вольготно, но и окруженный умопомрачительной красотой. Правда, храмов там нет...но это не беда - зато есть царица Равноправность!