Мазурка из ада

       Мои пальцы медленно скользили по клавишам, и в наушниках звучала мелодия моего настроения. Мне не было грустно. Я просто играла…
       Неожиданно на своих руках я почувствовала чьи-то руки: красивые с длинными пальцами. Мужские. Я закрыла глаза и, продолжая играть, старалась понять, кто «пришел» ко мне. Я давно привыкла к тому, что  ко мне приходят «люди» из разных времен и эпох, любыми способами стараются заявить о себе. Но сейчас это было нечто странное, необычное, что ли…
        Этот кто-то пытался играть на фортепиано моими руками. Не смотря на клавиши, я продолжала играть его мелодию.
-У тебя ленивые пальцы! – наконец сказал он. – Играй быстрее!
       Внезапно перед моими глазами предстала ужасная картина: я увидела концлагерь. На его территории особняком стояло двухэтажное здание, внутри которого  на втором этаже был просторный зал. В зале стояли круглые столы, за которыми сидели эсесовцы с красивыми, нарядно одетыми женщинами. Многие из них курили, пили вино. На столах стояли тарелки с всевозможной едой. Чуть поодаль стоял красивый черный рояль, на котором играл молодой человек. Именно он пришел ко мне.
- Ральф! – крикнула молодая женщина. – Твоя музыка навевает меланхолию. Сыграй что-нибудь веселое.
И мои пальцы – действительно очень ленивые- побежали по клавишам.
- Это мазурка! – сказал мне Ральф. - Но тебе еще рано играть такие произведения. Тебе нужно потренировать руки.
      Мы играли мазурку, и я чувствовала, как устали мои пальцы. Но я не могла остановиться. Я понимала, что никогда в жизни я не смогла бы сыграть эту мелодию, так как я не обладала столь прекрасными способностями, как этот парень. Я была всего лишь самоучкой. Но сейчас я вслушивалась в прекрасную мелодию и поражалась тому, насколько она звучит реально!
      Играя с закрытыми глазами, я продолжала наблюдать за тем, что происходит в зале. Вот к роялю подошла женщина. Она была красива: светлые кудри спадали на ее плечи, черное облегающее платье было настоящим вызовом во всем этом ужасе: ведь там, за окном стояли бараки, стоял крематорий, где горели люди… Я почувствовала, как у меня закружилась голова, соленый комок слез застрял в моем горле. Я хотела остановиться, но эта красивая женщина подбадривала Ральфа, и он настойчиво шептал мне:
-Шевелись! Какая же ты медлительная! Играй быстрее! 
Я ляпнула руками по клавишам, дав понять, что больше не желаю играть.
- Пойдем, ты расскажешь мне, кто ты!- сказала я и направилась в комнату. Села за стол, открыла свою тетрадь и стала писать. – Итак, ты действительно Ральф? 
- Я Ральф. Фельдфебель. Мой отец боготворил Гитлера. Великая Германия велика своими ритуалами и тайными знаниями.
      Я, конечно, слабак! Поселился в концлагере Венгерской агломерации. Хотел пересидеть войну. Не хотел быть втянутым в эту страшную войну, где на поле боя гибли доблестные солдаты великого рейха.
       Гитлер не думал философски. Он мыслил масштабно. Он мечтал уничтожить евреев и русских. Говорил, что эти варвары созданы лишь для массовых убийств, не более.
       Мой отец хотел прославить нашу семью железным крестом, что вручили ему на одном величайшем событии в честь дня рождения фюрера. Моя мать гладила отца по плечу и шептала: «Может, можно сделать так , чтобы Ральф не пошел на фронт? Он у тебя единственный сын!»
Отец мой выходил из себя и бил мою мать по щеке. Он не выносил сей подлости, как он говорил. Ранение в глаз не позволило ему вернуться на фронт. Но он грезил победой, мечтал отправиться на восток и увидеть Россию – великую и непокоренную, как он всегда говорил.
       Отец отправил меня в концлагерь с одной лишь целью, что я быстрее повзрослею и превращусь в настоящего мужчину, не буду маменьким сынком и простофилей.
       Я приехал в концлагерь поздним вечером. Привезли людей. Их разбирали солдаты и гнали прямиком в ад- газовые камеры.
       Сорок третий год стал для меня настоящим потрясением. Я никогда не видел столько смертей в один день, как там! Они убивали всех! Я часто наблюдал за ними со стороны, и меня охватывал ужас.
        Однажды мой приятель приволок в комнату француженку - симпатичную девушку лет 16. Она разделась передо мной и молча опустила голову. Я отымел ее много раз, а через неделю узнал, что ее сожгли в газовой камере.        Я не скажу, что мне было жалко ее и тех людей, что пребывали в лагерь и подвергались уничтожению. Я просто никак не мог к этому привыкнуть. Мы пили шнапс, но после него было еще хуже.
         Да, я играю. Я вижу, что твои пальцы не привыкли к изящной игре. Ты самоучка! Но сегодня я пытался научить тебя играть. Тебе понравилось? Я приду снова, и мы поучим с тобой новую мелодию.
- Сколько лет ты прожил? – спросила я.
- Я не вышел из лагеря, нет. Меня застрелил наш же офицер.  Он сказал, что американцы не пощадят нас и пустил мне пулю прямо в висок. Моему отцу так и не сообщили, что меня больше не будет в их жизни.
Я дрянным образом прожил свою жизнь! Но я не мог прожить другую, живя в этой стране. Мою мать умертвили из чувства жалости. Ее, старую совсем, невозможно было исцелить, и врач далей спасительную ампулу с ядом.
- Почему ты пришел ко мне?
- Я видел такую, как ты, в Освенциме, когда ездил туда на экскурсию в 41-ом. Нам показали женщину, обладающую даром. Ей угрожали и требовали предсказать будущее.  Ее трудно было сломать. Я помню ее дикую улыбку и голодный взгляд. Я не услышал от нее ни единого слова. Ей выжгли на груди звезду, назвав русской сучкой. Ты очень похожа на нее.
- Где ты жил?
- В Баварии.  Прекрасное место! Особенно летом! Альпы не так-то и  далеко.  Летом мы поднимались в горы и любовались видами. Это было лучшее время в моей жизни! Если вернуть мне жизнь, как бы я ее прожил, спросишь ты? Я не шел бы на войну, я жил бы тихонько дома и играл бы мои любимые мелодии. Хельгу – мою дорогую племянницу -  можно было часто увидеть за роялем. Мы иногда играли всякую всячину, как сегодня с тобой!
- Не приходи ко мне больше! Исчезни!
- Мы не продолжим нашу игру?
- Нет! – Жестко произнесла я.- Твое место не здесь! Твое место в аду! Исчезни в ад! И больше никогда не приходи ко мне!