Кризис экономического прогнозирования в Беларуси

природа, проявления, последствия...

Взаимодействие экономического знания и хозяйственной практики приобретает любопытную специфику в обществах переходного типа, где научная экспертиза оказывается как инструментом выработки политических решений, так и средством легитимации властного выбора. Республика Беларусь представляет собой показательный случай для изучения данной проблематики, поскольку на протяжении более чем трех десятилетий сравнительно независимого развития экономическая политика государства формировалась при непосредственном участии академических институтов и экспертных сообществ, чьи прогнозные разработки и практические рекомендации неоднократно подвергались проверке хозяйственной реальностью. Задача данной статьи - критическое осмысление эволюции экономического прогнозирования в Беларуси, выявление механизмов взаимодействия научного знания и властных структур, а также оценка последствий методологических ошибок, систематически воспроизводившихся в прогнозной деятельности.

Осмысление феномена "экономический идеализм" вероятно требует предварительного пояснения самого понятия. Политическая экономия по своей природе принадлежит не столько области чистого знания, сколько сфере техники в широком смысле слова - имеет дело с извне заданными идеалами, относительно которых она не автономна. Экономическая наука, согласно такому пониманию, всегда обслуживает некоторый целевой ориентир, будь то рост богатства, социальная справедливость или хозяйственная эффективность. Кризис наступает тогда, когда эти ориентиры перестают подвергаться критическому пересмотру и начинают мыслиться как безусловное благо, не нуждающееся в обосновании. В этом смысле экономический идеализм может быть определен как методологическая установка, при которой теоретические построения утрачивают связь с эмпирической проверяемостью и начинают функционировать в режиме идеологического обоснования заранее принятых политических решений. Как справедливо указывают более современные исследователи, попытки воскрешения экономического идеализма в новейшей теории сопряжены с преувеличением роли институтов, особенно политических, как основы экономических изменений, что ведет к методологической деградации прогностического анализа.

С момента обретения государственной независимости в 1991 году Беларусь оказалась перед необходимостью выбора модели хозяйственного развития в условиях разрушения единого экономического пространства СССР. Институт экономики Национальной академии наук Беларуси, выступавший ведущим научно-исследовательским учреждением республики, закономерно оказался в эпицентре дискуссий о путях и способах трансформации. Девяностые годы стали для академической науки периодом глубокого кризиса, обусловленного как оттоком квалифицированных кадров, так и необходимостью концептуальной переориентации от планово-административной методологии к исследованию рыночных процессов. Научные коллективы института приступили к разработке теоретических оснований функционирования белорусской экономики в условиях рыночных отношений, что предполагало изучение проблем преобразования собственности, формирования рынков труда и капитала, социально-экономической реабилитации территорий, пострадавших от чернобыльской катастрофы и прочих проблем.

Важно отметить, что уже в этот период начала складываться специфическая конфигурация взаимоотношений академической науки и органов государственного управления. Выпускники аспирантуры Института экономики последовательно занимали ключевые позиции в правительственных структурах, что обеспечивало трансляцию академических разработок непосредственно в сферу принятия решений, но одновременно создавало риск подчинения научной объективности политической целесообразности. Персональная преемственность сама по себе не является недостатком, однако в отсутствие механизмов независимой экспертизы и конкурентной научной среды она неизбежно ведет к консервации однажды принятых "академических" концептуальных схем.

Методологическим инструментом, заимствованным из советской традиции и адаптированным к условиям переходного периода, стал программно-целевой метод планирования. Суть данного подхода заключается в разработке плана исходя из целей развития экономики с последующим определением эффективных путей, средств и ресурсного обеспечения их достижения. В 1996-2000 годах Институт экономики выполнял функции координатора государственной программы фундаментальных исследований «Теоретические основы национальной модели экономики Республики Беларусь и механизм ее регулирования». Разработанные в рамках этой программы концепции легли в основу формировавшейся белорусской модели социально-экономического развития, характеризовавшейся отказом от шоковой терапии и приверженностью эволюционному реформированию при сохранении значительной роли государства.

Однако применение программно-целевого метода в белорусской практике выявило ряд системных ограничений. Как отмечается в специальных исследованиях, при использовании данного метода в государственном планировании возникают коллизии, связанные с низким уровнем ответственности государственных заказчиков за достижение целей программ, недостаточной проработанностью механизмов контроля и слабой увязкой программных мероприятий с бюджетными возможностями. Внедрение программно-целевого метода бюджетного планирования в Беларуси сталкивалось с типичными трудностями: отсутствием четких критериев оценки результативности, размытостью целевых ориентиров, подменой содержательных показателей формальными отчетами об освоении средств. Методология, предполагавшая линейную зависимость между планируемыми воздействиями и достигаемыми результатами, входила в противоречие со сложной нелинейной динамикой реальных экономических процессов.

Проверка прогнозных построений реальностью оказалась неумолимой. В 1997 году уровень инфляции достиг 63,1 процента при прогнозировавшихся 27 процентах, в 1998 году составил 181,7 процента, в 1999 году — 251,2 процента. Столь значительные расхождения между прогнозными и фактическими показателями свидетельствовали не только о недостаточной точности расчетов, но о фундаментальной неспособности существовавших эконометрических моделей адекватно отражать динамику цен в условиях монетарной нестабильности и структурных диспропорций. Систематическое невыполнение прогнозных параметров по инфляции, внешнеторговому балансу и денежной массе указывало на то, что прогнозирование в значительной степени утратило собственную функцию и превратилось в инструмент политической риторики.

Начало двухтысячных годов ознаменовалось возобновлением экономического роста, что было воспринято научным сообществом и политическим руководством как подтверждение правильности избранной модели. Действительно, статистические показатели демонстрировали положительную динамику: среднегодовые темпы прироста валового внутреннего продукта в 2000-2008 годах были достаточно высокими, достигнув исторического максимума в 11,45 процента в 2004 году . Институт экономики и аффилированные с ним экспертные группы сформулировали концепцию социально-ориентированной рыночной экономики, предполагавшей синтез рыночных механизмов с активной социальной политикой государства.

Однако содержательный анализ этого периода показывает, что экономический рост носил в значительной мере экстенсивный характер и был обусловлен внешними факторами, а не внутренней эффективностью хозяйственной модели. Ключевым драйвером развития выступала так называемая интеграционная рента — доступ к российским энергоносителям по ценам существенно ниже мировых, предоставлявшийся в обмен на политическую лояльность и участие в интеграционных проектах. Прогнозные разработки этого времени характеризовались систематическим занижением оценки зависимости белорусской экономики от внешних субсидий и столь же систематическим завышением способности национальной модели к самостоятельному устойчивому развитию.

Программы социально-экономического развития, разрабатывавшиеся Министерством экономики при участии академических институтов, исходили из предположения о возможности обеспечения ежегодного прироста ВВП на уровне пяти-семи процентов при сохранении макроэкономической стабильности. Эти прогнозные построения не учитывали структурной уязвимости экономики из-за зависимости от импорта энергоресурсов и комплектующих, а также нараставших демографических ограничений и снижавшейся эффективности использования капитала в государственном секторе. Методология прогнозирования сохраняла веру в возможность прямого административного управления экономическими процессами, игнорируя сложную природу рыночного саморегулирования.

Финансовый кризис 2011 года стал наиболее ярким свидетельством несостоятельности сложившихся подходов к прогнозированию. Накопленные в предшествовавшие годы дисбалансы — отрицательное сальдо торгового баланса, нарастание внешнего долга, инфляционное давление вследствие эмиссионного кредитования — привели к масштабному валютному шоку. Курс доллара вырос с трех тысяч до восьми с половиной тысяч белорусских рублей за десять месяцев, совокупная девальвация составила 189 процентов. При этом правительственные прогнозы на 2011 год предусматривали рост ВВП в размере пяти-пяти с половиной процентов при инфляции не выше девятнадцати-двадцати трех процентов. Экономика вошла в рецессию, а фактическая инфляция, по оценкам независимых специалистов, достигла пятидесяти пяти-семидесяти пяти процентов.

Анализ причин кризиса прогнозирования позволяет выделить несколько устойчиво воспроизводившихся методологических ошибок. Прогнозные модели исходили из предположения о стабильности внешних условий, не учитывая возможность резкого изменения конъюнктуры на российском рынке и ограничения доступа к международным финансовым ресурсам. Наблюдалась устойчивая тенденция к подмене количественных показателей качественными преобразованиями: рост инвестиций в основной капитал интерпретировался как свидетельство модернизации, тогда как реальная отраслевая и технологическая структура инвестиций сохраняла инерционный характер, будучи ориентированной преимущественно на государственный сектор с его традиционно низкой эффективностью. Прогнозы систематически игнорировали политическую составляющую экономических процессов, в частности зависимость хозяйственной стабильности от политической легитимности и способности власти обеспечивать социальные обязательства.

В 2010-е годы взаимодействие науки и власти претерпело определенные изменения. Институт экономики, реорганизованный путем присоединения Института аграрной экономики, продолжал выполнять функции научного обеспечения экономической политики, однако его роль постепенно смещалась от разработки стратегических концепций к оперативному прогнозированию и текущей оценке макроэкономических показателей. Экспертные советы при президенте и правительстве формировались из представителей академического сообщества, сохранявших приверженность базовым постулатам белорусской экономической модели, что неизбежно ограничивало возможности критического пересмотра сложившихся подходов.

Практика прогнозирования в этот период продолжала демонстрировать систематические расхождения с реальностью. В 2014 году не был выполнен ни один из ключевых прогнозных показателей: рост ВВП составил 1,6 процента при прогнозе 3,3 процента, инфляция достигла 16,2 процента при прогнозе не более 11 процентов, экспорт товаров и услуг сократился на 1,1 процента вместо запланированного роста на 8,6 процента. Прямые иностранные инвестиции на чистой основе составили 1,8 миллиарда долларов при прогнозе 4,5 миллиарда, то есть лишь сорок процентов от годового задания. Столь устойчивое воспроизводство прогнозных ошибок свидетельствовало не о случайных просчетах, а о системном кризисе методологии, корни которого уходят в неспособность адекватно оценивать риски внешнего спроса и реальную конкурентоспособность национального производства.

Отдельного рассмотрения требует вопрос о сопоставлении отечественных прогнозных разработок с оценками международных финансовых институтов и зарубежных экспертов. Международный валютный фонд и Всемирный банк систематически давали осторожные прогнозы, предупреждая о необходимости структурных реформ и диверсификации экономики, однако их рекомендации, как правило, игнорировались политическим руководством как несовместимые с национальной моделью развития. При этом зарубежные прогнозы также обнаруживали определенные ограничения: аналитические центры нередко недооценивали способность белорусской экономической системы к адаптации и выживанию в условиях внешних шоков, что свидетельствовало о недостаточной адекватности линейных моделей прогнозирования, используемых западными экспертами для анализа постсоветских экономик.

Политический кризис 2020 года и последовавшее за ним беспрецедентное санкционное давление сформировали качественно новую ситуацию для белорусской экономики и, соответственно, для системы ее прогнозного обеспечения. В отличие от предшествовавших кризисов, носивших преимущественно экономический характер и разрешавшихся через мобилизацию внутренних ресурсов и внешнюю поддержку, кризис 2020-х годов объединил политическую, экономическую и геополитическую составляющие, что сделало применение традиционных прогнозных моделей крайне проблематичным.

Как показывают современные исследования, санкционное давление на Беларусь и другие страны Евразийского экономического союза привело к необходимости форсированной адаптации хозяйственных систем к новым условиям. Эта адаптация пошла по нескольким направлениям: переориентация внешнеторговых потоков, развитие импортозамещающих производств, поиск новых логистических решений, трансформация механизмов финансовых расчетов. Важно подчеркнуть, что адаптационные процессы носили не плановый, а вынужденный характер и разворачивались в значительной степени спонтанно, что ставит под сомнение саму возможность их адекватного отражения в рамках программно-целевой методологии.

Оценки влияния санкций, представленные в новейшей литературе, свидетельствуют о неоднозначности этого влияния. С одной стороны, санкционное давление оказалось серьезным и потребовало принятия экстренных мер поддержки реального сектора, включая направление средств инновационных фондов на импортозамещающие проекты, приостановление международных соглашений об избежании двойного налогообложения, корректировку ставок налогообложения иностранных организаций. С другой стороны, экономика продемонстрировала определенную гибкость, что позволило смягчить негативные последствия, хотя достигнутое положение сложно назвать устойчивым, а используемые механизмы адаптации создают новые риски для долгосрочного развития .

Важно отметить, что научное сообщество Беларуси оказалось в значительной мере неподготовленным к анализу ситуации, в которой ключевые параметры хозяйственной динамики определяются не столько внутренними приоритетами развития, сколько внешними ограничениями и политическими императивами. Традиционный инструментарий программно-целевого планирования, эконометрического моделирования и среднесрочного прогнозирования макроэкономических показателей во многом утрачивает содержательный смысл в условиях, когда доступ к рынкам сбыта, технологиям и финансовым потокам определяется мягко говоря "политическими решениями", а не экономическими закономерностями.

Ретроспективное рассмотрение эволюции прогнозной деятельности позволяет выделить несколько типов прогнозов, различавшихся по степени их адекватности реальности. Наиболее точными оказывались краткосрочные оперативные прогнозы, касавшиеся отдельных секторов экономики в условиях относительной стабильности. Например, прогнозы развития аграрного сектора, базировавшиеся на анализе природно-климатических факторов и сложившихся параметров государственной поддержки, демонстрировали удовлетворительную точность благодаря высокой степени управляемости отрасли и предсказуемости основных воздействующих факторов.

Наименее успешными были долгосрочные стратегические прогнозы, предполагавшие эволюционное развитие экономической системы без учета возможности системных шоков и качественных трансформаций. Прогнозы относительно динамики интеграционных процессов с Россией, формирования единого экономического пространства, постепенной либерализации хозяйственной жизни не сбывались из-за систематической недооценки политической составляющей экономических процессов и способности сложившейся системы к консервации при противодействии реформам.

Особую категорию составляют прогнозы, которые корректно было бы назвать идеологическими, поскольку они формулировались для обоснования политических решений и не претендовали на научную объективность в строгом смысле слова. К ним относятся как оптимистические построения относительно превращения Беларуси в процветающую экономику европейского типа при сохранении сложившихся институтов, так и пессимистические сценарии неизбежного коллапса, исходившие из предположения о невозможности существования авторитарного режима в условиях глобализации. Данные прогнозы, несмотря на их очевидную методологическую уязвимость, оказывали существенное влияние на политические дискуссии и формирование внешнеполитического курса.

Анализ причин систематических ошибок прогнозирования в Беларуси позволяет выделить несколько взаимосвязанных факторов. Первая группа причин связана с методологической инерцией советской экономической школы, сохранявшей веру в возможность научного управления экономическими процессами на основе формализованных моделей и недооценивавшей фундаментальную неопределенность, присущую рыночным системам. Программно-целевой подход, доминировавший в научном обеспечении экономической политики, предполагал линейную зависимость между управляющими воздействиями и достигаемыми результатами, что противоречит сложной нелинейной природе реальных экономических процессов.

Вторая - финансирование исследований, возможности карьерного продвижения, доступ к публикации результатов непосредственно зависели от лояльности к существующей политической системе, что формировало мощные стимулы к самоцензуре и формулированию прогнозов, согласующихся с ожиданиями власти. Систематическое невыполнение прогнозных показателей не приводило к пересмотру методологии, поскольку ответственность за неудачи перекладывалась на внешние обстоятельства или отдельных исполнителей, не затрагивая принципиальных оснований используемых подходов.

Третья группа причин обусловлена недооценкой институциональных факторов и неформальных практик, реально определяющих хозяйственное поведение. Прогнозные модели исходили из предположения о формальном соблюдении правовых норм и реализации государственных программ в соответствии с их проектными параметрами. В действительности же экономическая жизнь во многом определялась неформальными механизмами распределения ресурсов, патримониальными управленческими практиками, адаптационными стратегиями хозяйствующих субъектов, которые с трудом поддаются формализации и количественному моделированию.

Четвертая группа причин связана с недоучетом геополитической составляющей экономического развития. Белорусская экономическая модель формировалась и длительное время успешно функционировала в условиях специфических отношений с Россией, обеспечивавших доступ к субсидируемым энергоресурсам и емкому рынку сбыта. Научное прогнозирование систематически занижало риски изменения этих условий и столь же систематически завышало способность национальной экономики к диверсификации внешних связей и самостоятельному развитию.

Тридцатилетний опыт экономического прогнозирования в "независимой Беларуси" демонстрирует глубокий кризис методологии, которую можно обозначить как экономический идеализм — веру в возможность научного управления сложными хозяйственными системами на основе формализованных моделей, игнорирующих политическую природу многих экономических решений. Научные коллективы и экспертные группы, сформировавшиеся в академических институтах и интегрированные в систему государственного управления, оказались неспособны адекватно предвидеть ключевые повороты экономической истории страны: кризисы 1998-1999, 2011 и 2020-х годов, трансформацию внешнеэкономической среды, изменение параметров глобализации. Эта ситуация представляет собой закономерный итог последовательного отказа от учета экономических реалий в пользу идеологических конструкций, поддерживавшихся значительной частью научного сообщества на протяжении всего периода независимости. Экономический идеализм, породивший веру в возможность управляемого развития без рыночных реформ, без политической конкуренции, без институциональной трансформации, обнаружил свою ограниченность перед лицом вызовов, которые не поддаются административному регулированию и требуют фундаментальной перестройки сложившихся подходов к пониманию природы и закономерностей хозяйственных процессов.