Необычайные приключения живописца. Глава 6

          Глава шестая

Даллин глядел на Гераклею,
Что в дымке таяла вдали,
Прощался с нею, не жалея.
Там годы трудные прошли.
Стратона молвила: «Поскольку
Теперь нет смысла умирать,
То значит нет причин нисколько
Тебе раненья не давать
Хотя б сейчас перевязать».
Лисандр сказал: «Конечно, надо.
Поможет мой хороший раб –
Отличный это эскулап.
Его лечение – отрада:
Врачует раны без труда.
Сейчас пришлю его сюда».
(Эскулапами древние греки назы-вали врачей. – П. Г.).
Явился вскорости целитель,
Болезней всяческих гонитель,
С сумою надобных вещей –
Лекарства, ножик, тряпки в ней.
Жевал кору сухую дуба,
На раны жвачку эту клал:
Старался мягко и не грубо –
Немного боли причинял.
Потом тряпьем перевязал.
«Вернется сила в твое тело», –
Сказал, закончив это дело.
Затем под палубу ушел.
Глазами наш герой повел
И видит, что путем не прежним,
Начальным, уж корабль идет,
А курсом движется прибрежным.
На веслах быстро он плывет.
А Понт бурлит, бортами вспорот.
Спросил Лисандра: «Заглянуть
Желаешь ты в ближайший город –
Купить припасы в дальний путь?»
«Купил я это в Гераклее,
Покуда все тебя искал,
А там немало я стоял,
От скуки уж почти болея.
Кому б вопрос ни задавал,
То неизменно сразу снова
Один ответ лишь получал:
Не знают, мол, они такого.
И вот – ты вдруг передо мной
Среди отряда боевого».
Ему поведал наш герой
О том, что было после встречи
Последней их с, несчастным, им.
Как был судьбой опять гоним.
Событий ряд тяжелых в речи
Своей печальной изложил.
Потом Даллин его спросил,
Зачем попутным ветром южным
Неумно кормчий пренебрег,
На курс другой, прибрежный, лег,
Повел корабль путем не нужным?
И был вопрос Даллина строг.
«Напротив, нужным, – поясняет
Хозяин судна. – Редко кто
Простор морской пересекает:
Давно известно многим, что
Держаться берега надежней,
А плыть-то надо осторожней».
«Вели на север повернуть –
Домой короче будет путь,
А то боюсь, что мы, покуда
Плывем так долго, кто-нибудь,
Не твердый духом иль паскуда,
Предаст товарищей твоих,
Когда прибудем мы отсюда,
Не будет их уже в живых,
А нас «приветит», поджидая,
Инарха «псов» большая стая».
Хотя приказ и ужаснул,
Его исполнив, повернул
Водитель парное кормило,
И парус воздух вновь надул
И ветром судно подхватило.
(«Парное кормило» – древние греки использовали на кораблях два руля, по каждому борту, со-единенные перекладиной. – П. Г.).

Корабль в морскую мчится даль,
Взрывая воду, что, как сталь
Имеет отблеск светло-серый.
Герой наш полон сладкой верой,
Что едет царствовать домой,
Уже сейчас счастлив душой,
Триумф предчувствуя победы.
А чтобы время скоротать,
Ведет с Лисандром он беседы.
А тот спешит Даллину дать
О ходе дела представленье:
«Желают многие восстать –
Настолько боспорцев правленье
Достало брата твоего.
При этом более всего
Имеем силы за проливом:
Там был народ всегда бурливым.
Оттуда действовать начнем.
Туда поэтому плывем».

Проходит день, второй и третий.
Гребцы довольны без труда.
Но все быстрей в багровом свете
Волнистых тучек череда
Бежит на север. И не тише
Поток воздушный, а сильней.
И волны дыбятся все выше
И их движение шумней.
Начался шторм довольно сильный,
И ливень льет весьма обильный.
Корабль несется на волнах,
Причем стремительно, аж страх,
Хотя давно уж убран парус.
У волн второй и третий ярус.
Кидает судно вверх и вниз.
И в этой скачке главный приз –
Бесценной жизни сохраненье.
И только к утру ветра ток
Намного меньше стал жесток,
И моря кончилось волненье.
Корабль остался невредим,
Рукою кормчего храним,
И шел он в прежнем направленье:
Водитель столь искусным был.
А что не дал отклона ходу,
Сейчас легко определил
По звездам бледным и восходу.
Лисандр ему дал отдохнуть,
И сам теперь он правил путь.
Матросы парус развернули,
И, как и кормчий, кто хоть где,
С гребцами тоже все заснули,
Забыв о палубном труде.
По судну ночь они метались:
Своим движением старались
Упасть на бок ему не дать
Баланс стремились удержать.
И наш герой с крепчайшей силой
Заснул в объятьях своей милой.
Но все проснулись в один миг,
Когда раздался громкий крик.
Лисандр кричал: «Я землю вижу!»
Один проснувшийся сказал:
«Эол стремительно нас гнал.
Надул себе, наверно, грыжу».
Затем сказал моряк другой:
«Хороший кормчий Астиной,
Однако все-таки дорога,
Что в бурю выбрана была,
Забрала влево, пусть немного,
И в гости к таврам привела».
Глядят на берег все пустынный
Тавриды южно-серединный.
«А ведь, и правда, это он», –
Того матроса утвержденье
Нашло у многих подтвержденье.
Любой был сильно устрашен.
Убрали сразу же ветрило.
На пост вернулся Астиной.
Повел корабль он стороной,
Давя на мощное кормило.   
Гребли усиленно гребцы:
От весел слышалось бурленье.
У борта скучились бойцы,
Опять надев вооруженье.
Большой имело это вес
В глазах пиратов, что от брега
Порою шли на перерез
На лодьях вновь пограбить грека,
Но, видя множество бойцов,
Рулили сразу же обратно –
Когда у жертвы ряд клыков,
Кусать ее не так приятно.

Но вот осталась позади
Земля таврических пиратов,
Открылись взгляду впереди
Владенья греческих пенатов.
Корабль к причалу пристает
В порту эллинского селенья,
А это город как раз тот,
Откуда наш герой, спасенья
Ища, отплыл на корабле,
Ему жильцами снаряженном,
Но был к несчастьям унесенным
В чужой неведомой земле.
Сошли прибывшие владыке
Морей здесь жертву принести
За то, что их сумел спасти
Среди пучин, что были дики,
За то, что был и царь спасен.
Идет с попутчиками он,
Даллин, к святилищу, в котором
Живет властитель над простором
Морским, могучий Посейдон.
Увидел наш герой, что местный
Народ приветствует. «Хоть лестно, –
Подумал он, но я едва
Доволен этим, если честно:
О мне, приехавшем, молва
Домчится вмиг к Пантикапею.
К друзьям доехать не успею,
Как мой соперник силой всею
Начнет бороться за престол.
Зачем на берег я сошел?!
Уверен был, что с бородою
Не буду узнан здесь никем».
Даллин с досадою большою
Сказал себе: «Зачем, зачем?!»
Однако всюду узнаваем
И всеми ласково встречаем
Невольно был герой наш горд.
Когда приезжие из храма
Вернулись скоро к судну в порт,
То стало ясно – будет драма.
Корабль гоплитов полон их,
Отнюдь, однако, не своих:
Поскольку только часовые
На нем остались. Видно, те
Клинки уже приняли в выи
И все уж в смертной темноте.
(«Выи» – шеи (старослав.) – П. Г.).
Из ближних к гавани строений
Выходят множество солдат
И через несколько мгновений
Они уж с трех сторон стоят.
С четвертой плещет сине-море.
Корабль захвачен уже их
И рядом нет совсем других.
«Откуда здесь солдат так много?» –
Спросил Лисандр. «Тут у порога
Живут же тавры и солдат
Немалый надобен отряд», –
Герой наш спутнику ответил.
Затем с усмешкою заметил:
«А быстро кто-то сообщил
Пресбевту, что я вдруг прибыл».
(Пресбевт – наместник царя в боспорской провинции. – П. Г.).
Даллин, и правда, не ошибся –
С вельможей прежним он своим,
К нему когда-то льстивым, сшибся.
Теперь к Даллину стал тот злым.
Сказал он громко грозно фразу:
«Смикрин, сдавайся лучше сразу
(На самом деле звали так
Героя нашего, но дале
Мы будем звать его, как звали –
Уже привыкли как ни как).
Тебя все в городе узнали.
Гляди, насколько больше нас».
Охрана нашего героя
Воздвигла круг могучий строя,
Который был, как дикобраз –
Торчали копья меж щитами.
Закрыты этими бойцами
Стратона, также и гребцы,
Матросы, с виду молодцы,
Иные даже многодюжны,
Однако вовсе безоружны.
«Ребята, я его узнал!
Так это ж царь, наш царь законный,
Его брательником смещенный!» –
Один из воинов сказал,
Что был во вражеском отряде.
Еще раздались голоса:
«И правда, он! Вот чудеса!»
«Сюда пришли чего мы ради?!»
«Сказали нам – схватить врага,
Но это разве нам вражина?!
Царем был в Боспоре пока,
Была довольна им дружина!»
«Ужасен нынешний монарх,
Коварный брат его Инарх!
Наверно, это друг вампиров!»
«Заместо наших командиров
Поставил только скифов злых,
Уж ладно, если б из своих,
Живут которые, как греки,
Боспорских градов человеки.
Да нет, ведь варваров степных!»
«Да он везде пихает их,
Не только по военной части.
Пришел же с их поддержкой к
                власти!»
«Смикрин наш царь, никто иной!»
Веди, владыка, за собою!
Пойдем мы только за тобой!»
И строй вмиг сделался толпою.
Пресбевт убитый уж лежит.
Лохаги-скифы пали тоже.
Герой наш рад и говорит:
«Мои соратники, ну что же,
Беру охотно я вас в рать.
Ее опять стал собирать!»
Сказал Лисандру: «На столицу
Отсюда движемся, сейчас.
Дружина будет вся за нас.
Ухватим мы удачи птицу».
Лисандр, однако, возразил:
«Для штурма слишком мало сил.
Не нужно плана измененье.
Хотя пускай на удивленье
Гвардейцы здесь тебе верны,
Но мы не знаем сколь сильны
У всей дружины эти мысли.
К сомненью этому причисли
И также то, что братец твой
Силен соседнею ордой.
Опять призвать он может скифов.
А их так много. Как лапифов
Орда кентавров нас побьет.
Должны продолжить путь мы дале,
Куда до этого держали,
Где центр повстанческий нас ждет.
Провел большую он работу –
Настрой дал греку и меоту.
Восстанут дружно потому.
Намылим холку хоть кому».
«Пойдем скорей к Пантикапею.
Вернуть престол я свой успею
Быстрее, чем успеет брат
Призвать кочевников отряд».

И в тот же день герой наш двинул
Свою малюсенькую рать
Престол законный отбирать,
Приморский этот град покинул.
Из местных жителей мужей
К нему десятков шесть пристало,
И так в отряде его стало
Не меньше сотен трех людей.
Покуда шли эллинской хорой,
Работой ног довольно скорой
Себя измучить не боясь,
Крестьян пристало к ним немало,
И тоже шли они не вяло,
Их темп выдерживать стремясь.

И вот он, город тот столичный, –
Похода дерзкого их цель,
На вид не очень-то типичный:
Имел акрополь-цитадель
На мощном горном возвышенье,
Как грады греков, но на нем
Строенье и еще строенье
Стояли в множестве большом
На склонах там везде рядком
На крепких каменных террасах,
Что труд возвел большой людской,
Местами на природных массах
Наскальных выступов, стеной
Подпертых тоже рукотворной.
Еще был город и подгорный,
Не видный тем, кто подошел,
За серой каменной стеною,
Наружной города чертою,
В которой крепость он обрел.
Хотел в открытые ворота
Даллин отряд ввести скорей,
Но их охранников забота
Была преградой для людей
Героя нашего: закрыли
Ворота вовремя они,
Поскольку бдительными были
Всегда и ночи здесь, и дни,
Должны заметить мы к их чести.
Шагов, наверно, за пятьсот
От этих города ворот
Даллин с отрядом стал на месте,
Желаньем битвы полный, но
Готов сражаться не из мести –
Забыл обиду уж давно, –
А хочет помощь он отчизне
В период трудный оказать.
Ее же любит больше жизни.
И будет доблестно спасать.
Послал к стенам парламентеров,
Чтоб в ходе теплых разговоров
Сумели стражу убедить
В столицу их отряд впустить.
Своим знакомым объяснили
Посланцы, в это утро с кем
Под стены города прибыли
И это сделали зачем.
В них брань и дроты полетели.
Едва отпрянуть те успели.
Даллин не хочет уводить
Отряд и держит там же строем.
Немало наш герой расстроен
И думает, как дальше быть.
Поднялась в городе тревога.
Людей ходило очень много
На склоне горном средь домов.
Хрипели трубы боевые,
И шли колонны строевые –
Была их даже череда –
Из стен акрополя туда,
Где, может, войско собиралось,
В застройке нижней городской,
Совсем не видной за стеной:
Там явно что-то намечалось.
«Отсюда надо б уходить», –
Лисандр советует Даллину.
«Однако стоит погодить, –
Ответил тот. – Я половину
На нашу сторону склонить
Людей, наверное, сумею –
Своих сторонников имею».
Даллина таять стал отряд:
Увидев, что не слишком рад
Столичный город возвращенью
Царя законного домой,
Что близок тот уж к пораженью,
Спешит покинуть строй иной.
Ворота города открылись,
Оттуда люди появились,
Наверно, двадцать пять. У них
Оружье только у иных.
А самый первый невысокий
В одеждах красных дорогих
Идет мужчина светлоокий,
С прической пышной и лицом
Побритым начисто и стати
Довольно много гордой в нем:
Похоже, что из местной знати.
Даллину все же не знаком.
Приблизившись, сказал: «Владыка,
Дозволь приветствовать тебя!
Твоя прекрасна власть, велика!
И твой народ, ее любя,
Зовет тебя опять возглавить
Его и долго, долго править!
Я в этом городе архонт
И твой первейший доброхот.
Зовусь Пиндаром. Вот вельможи
Твои. Наверное, узнал,
Хотя на прежних не похожи:
Почти что нищим каждый стал –
Твой брат их сильно донимал
И был к ним прочих много строже.
А скольких гибели предал.
А вот вожди твоей дружины,
Твои лохаги». Говорит
Один из них: «Царь, боль кручины,
Обиды сильно нас томит.
Когда постигло пораженье
С тобою нас, считали мы,
Что пленник ты смертельной тьмы.
Могли ль отвергнуть приглашенье
Прийти опять в Пантикапей
На службу прежнюю. Солдаты,
Кто были гибелью не взяты,
Вернулись все сюда. Злодей
Поставил варваров над нами…»
«Известно мне, но раз я с вами,
То, кто разжалован, опять
Отряд свой будет возглавлять».

Вступает наш герой в столицу,
К холму акрополя идет.
Встречает криками народ.
Повсюду радостные лица.
Цветы кидают на него,
Под ноги льют вино обильно:
Кому эллины рады сильно,
Всегда встречают так того.
Встречали нашего героя
Вблизи от холма иль горы
С приветом теплым две сестры.
Обнявшись с каждою сестрою,
Даллин спросил: «Ну как там мать?
Она жива – успел узнать.
Но как жила? Сейчас здорова ль?»
Одна ответила: «Все вдоволь,
Даллин вкусили без тебя
Инарха брата самодурства.
А злые выходки безумства
Здесь многих мучили, губя.
Сейчас здорова, да, мамуля.
В покоях, кстати, у нее
Теперь спасается сынуля,
И мама детище свое
Тебе не даст». «Я благородно
Собрался с братом поступить –
Пускай уходит он свободно,
А может здесь остаться жить».
Ждали царя его носилки,
По виду кресло, и рабы,
Потупив взор, пригнувши лбы.
Бугрились мышцы их, и жилки
Виднелись даже сквозь рельеф.
Могучий каждый был, как леф.
Даллин уселся. Те подняли
И вверх носилки понесли,
И мерной поступью шагали,
При этом плавно, как могли.
Подъемной будто бы машиной
Герой наш поднят на вершину
Горы, затем во внутрь внесен
Акрополя. Еще не знает
На что здесь будет обречен
И только счастья ожидает,
Мечтою сладкой упоен.
Его несут. Вокруг строенья
Стоят добротные – дома
Людей сановных. Настроенье
У них плохое и весьма
Сейчас, наверное, поскольку
Царю законному нужны
Едва ли будут хоть бы сколько,
И съехать будут все должны.
За этим кварталом другая
Внутри акрополя большая
Из кладки каменной стена
Встает, с зубцами, и видна
Над нею храма Аполлона
С фронтоном крыша и колонны,
Но только верх из двух рядов,
Держащих мощно этот кров.
Участок там лежит священный –
Большой акрополя район.
Стоят здесь храмы, несравненный
Имеет дом здесь Аполлон.
Столицы покровитель он.
В святой район открыты часто
Ворота, чтоб ходил народ.
Влечет другой, однако, вход
Героя нашего – участок
Еще большой здесь есть один.
Направо держит путь Даллин.
А этот вход закрыт обычно.
Сейчас открыт, поскольку зычно
Звучит повсюду весть о том,
Что царь вернулся в отчий дом.
Бежала стража, не закрывши
Ворота эти за собой
И, может, что-то прихвативши.
Участок этот был такой:
Объятый каменной стеной,
Вмещал он несколько строений –
Казармы, храм, большой дворец,
Собой являвший, вне сомнений,
Домов античных образец.
Красивый был и двухэтажный
И дворик внутренний имел.
Его отряд оставил стражный –
Беречь Инарха не хотел.

Сойдя с носилок перед дверью
Даллин идет, но медлит шаг
В сомненье страха, мало веря,
Что хитрость не измыслил враг:
Готовит подлую засаду,
Людей используя таких,
Что верны в случаях любых.
Неплохо было бы отряду
Царя туда сопроводить:
Один не должен он входить.
Глядит назад и, веселея,
Лисандра видит и бойцов,
Прибывших с ним из Гераклеи.
И он вошел без лишних слов.
Но чувства в нем плохие комом –
В волненье ждет крутой привет.
Идет по комнатам знакомым.
Из окон льется яркий свет.
Немного мебели здесь было.
Красы от этого ничуть
В убранстве комнат не убыло:
Не в том была для греков суть
Того, в чем видели довольно
В убранстве комнат красоты.
В больших домах порой раздольно
У них бывало. Простоты
Нередко тоже там хватало.
Но что их больше украшало?
На стенах роспись, как всегда,
И дивных статуй красота.
«Попрятались, похоже, слуги, –
Даллин подумал. – Да, в испуге».
Вступает вскоре в гинекей.
Явилась мысль: «Ведь я обидел
Закон запрета для мужей.
Причина есть его сильней».
И сразу мать свою увидел.
Друг к другу бросились они,
Обнялись с радостью большою,
Легко понятно нам с какою.
«Сейчас же этих прогони, –
Прервала женщина объятья, –
Тебе велю, сынок, как мять я.
Не знают, что здесь гинекей?»
Строжайшим голосом сказала,
На с ним вошедших указала. –
Пускай уйдут и поживей».
«Скорей отсюда уходите,
Меня в мужских покоях ждите», –
Велел охране он своей.
И молвил матери с усмешкой:
«Твоих здесь сколько сыновей?
Кто скрылся здесь с большою
                спешкой?»
Взглянула мать ему в лицо
Суровым взглядом. Произносит:
Вокруг него ты сжал кольцо.
Инарха сына мать не бросит.
И если ты его убьешь,
То мертвой мать свою найдешь».
«И в мыслях нет чинить расправу,
Хотя за то, что сделал он,
Казнить бы мог его по праву,
Но мною он уже прощен.
К тому же я ему назначу
Хороший очень пенсион –
Богатым будет, не иначе.
Теперь довольна ты вполне?
«Спасибо, сын, тебе я верю,
Но все ж спокойней будет мне,
Когда судьбу Инарха вверю
Тому, что даже и в огне
Гореть не может – клятве
                страшной».
Его к кумиру подвела
(Из камня Гера здесь была) –
Судья третейский не пустяшный.
Даллин поклялся перед ней,
Что жизнь беречь Инарху будет,
Что делать это не забудет
В теченье всех грядущих дней.