Нераскрытое преступление или явка с повинной

 В один из долгих зимних вечеров я сидел в своей маленькой, но уютной комнатке, за столом у широченного окна, выходившего на центральную улицу города, на виду у многочисленных прохожих, так как  окно, испокон не знавшее плотных и вообще каких либо штор, занавешено было прозрачной тюлью, создававшей подобие внутреннего комфорта, но никак не будучи преградой для любопытных глаз с той стороны. Столом служила древняя швейная машинка "Csepel" с ножным приводом, убиравшаяся вовнутрь стола, образуя идеальную поверхность, которую я использовал как парту для уроков и даже верстак. Уж не знаю какой интересной судьбой она попала к нам, но была она точно старше меня и исправно служила не только в качестве   стола, но и по основной специальности, выдавая на гора дефицитные лифчики на заказ и при необходимости что-то срочно пошить-расшить-ушить.
 Справа вплотную к машинке, на тумбочке, у шикарной панцирной "полторашки", красовалась почти новая радиола, где крутилась мягкая пластинка из журнала "Кругозор" с записью очередного хита Битлов, а я, известными только мне символами, заносил в синюю тетрадку  иностранную абракадабру: "йастыдэй... о-май-джобыл-из-о-фарывэй..." с тем, что бы в очередную субботу-воскресенье исполнить со сцены на танцах в Доме культуры, где в составе группы вполне легально подрабатывал, развлекая ровесников и не только, игрой на первом в районе электронном синтезаторе с красивым названием "Ионика".
 От этого весьма важного, но довольно нудного занятия, меня отвлёк громкий стук в окно и звонкий голос Людки:
- Эй! Вылазь давай! Пойдём погуляем!
 Людка - соседская девчонка, на год младше меня, с которой я знаком  с доисторических детсадовских времён. Мы жили в одном подъезде, я дружил с её старшим братом Вовкой, часто бывали в гостях друг у друга, играли в одни игры и вместе росли. Сказать, что она нравилась мне как девочка, наверно будет не точно. Она была симпатичной, довольно шустрой и весёлой. Но что я в ней ценил особо - это некритичное отношение ко мне. Она не обращала внимания на мои веснушки, коварно разукрасившие меня однажды по весне и задержавшиеся на все юные годы на верхних скулах под глазами и на носу, превратившись в итоге в ненавистные конопушки - причиной разборок с друзьями-ровесниками, порывавшимися назвать меня "Рыжим", не смотря на тёмный, отнюдь не рыжий цвет моих волос.
- Иду! - ответил я через окно, выключая радиолу и оценочно прикинув, что на себя надеть, глядя на заснеженный силуэт Людки.   
 ***
 В центр, на площадь, мы решили в этот раз не ходить.
- А пойдём на речку - предложила Людка, и мы двинули в сторону пешеходного моста, именуемого в народе коротко "Бон", намертво вмёрзшего деревянными срубами-опорами в лёд небыстрой и  широченной в этом месте реки. Зима в этом году выдалась ранней и снежной. Лёд уверенно встал ещё по осени. Боном никто не пользовался, предпочитая пересекать реку кратчайшим путём по гладкому и прочному льду в нужном направлении, образовав паутину из хорошо утоптанных тропинок, а мост после двух-трёх метелей превратился в длинный прямой сугроб, контурно соединяющий пологие берега. 
- Пойдём вот по этой тропинке - я в тех краях никогда не была зимой, - опять проявила инициативу Людка, показывая на диагональную, хорошо утоптанную в глубоком снегу тропу, ведущую чуть ли не за горизонт в сторону посёлка-пригорода Заречное.
 Я не стал возражать и под нескончаемый Людкин щебет, безуспешно попытавшись вставить в короткую паузу пару слов, покорно замолчал, перелистывая в памяти недавние события, связанные с новым уровнем, как мне показалось, наших отношений, когда на прошлой неделе она внезапно поставила меня в тупик вопросом:
- А ты целоваться умеешь?
- А чё там уметь? - попробовал я откосить и чмокнул её в щёчку.
- Да не-е.. По-взрослому, как в кино?
- А ты?
- Ко мне Тырик целоваться полез, мне не очень понравилось... а потом, когда он схватил меня здесь - она показала на грудь, я ему врезала, как Вовка научил, он заорал и сказал, что я дура.
- Ну так ты умеешь целоваться?
- Не знаю. Надо попробовать - схитрил я.
- Пробуй! - она приблизила лицо к моему и закрыла глаза.
 Я попробовал.
- Неплохо... Только зачем кусаться? - хитро прищурилась, и внезапно, обняв меня за затылок, показала, как нужно.
***   
  Так незаметно мы форсировали реку, миновали пару "пьяных" бараков в конце  города с громким названием "Палестины" и уже стояли под фонарём при въезде в какую-то контору посёлка Заречное. Точнее это был огороженный забором со всех сторон двор с двумя-тремя строениями внутри, стоящими по краям какими-то механизмами и тракторами. Ровно посреди идеально расчищенного от снега двора красовался новенький грузовичок ГАЗ-51, причём ворота были открыты настежь и плотно замурованы отвалами снега, очевидно как раз после уборки в самом дворе.
Было довольно поздно, лунно и морозно.
- А пойдём погреемся в будку к сторожу? Может добрый дядька не выгонит?
- Я его сам тогда выгоню.
 Но выгонять никого не пришлось. Дверь в сторожку была не заперта на замок, горел свет, но... внутри никого.
- Ухты. Здорово! Тепло, и никого. Наверное нас ждали и не дождались - засмеялась Людка, - скажи, а ты бы смог угнать эту машину, что во дворе? Как представлю, сколько обратно топать, даже думать холодно...
- Запросто. Я в школе второй автогонщик после нашего препода по автоделу, - скромно поделился информацией о своих способностях. Тем более, что у нас в школе был точно такой же "Газон", на котором я успел намотать не один круг на уроках вождения.
- что, и завести сумеешь?
- надо попробовать.
- что у тебя всё "надо попробовать"? Думаю - это не сложнее, чем целоваться.
И тут я понял, что назад дороги нет, отступать некуда, позади... нет, не Москва. Всё гораздо серьёзнее и важнее - позади мой авторитет в глазах девчонки, которая мне нравится всё больше и больше.
Я достал из кармана связку ключей, на которой в том числе, был и ключ от нашего школьного ГАЗ-51. Я точно знал, что таким ключом можно завести любой "Газик", если он сошел с конвейера завода не позже, чем позавчера.
- посиди пока здесь, а я на разведку.
- вперёд, мой Зорро! 
Ещё проходя в сторожку, я обратил внимание, что автомобиль чист от снега, в отличие от припорошенной техники вокруг. Теперь, обладая таки первичными знаниями из уроков по автоделу, заглянул под радиатор и не обнаружил характерной лужи от слитой из двигателя воды, непременного условия эксплуатации и хранения техники в зимний период. Потрогал капот и с изумлением почувствовал тепло, что свидетельствовало о том, что он прибыл буквально перед нашим приходом и оставлен не надолго. Повернул дверную ручку - дверь легко открылась. Мой ключ не пригодился, так как в замке торчал родной. Какой-то бес устроил мне режим наибольшего благоприятствования.
Повернув ключ, утопил цилиндр стартера до полика, одновременно пяткой нажал на педаль газа и... машина завелась с пол-оборота.
Включив первую передачу, плавно тронулся и, проехав метров пять, притормозил. Всё работало идеально, гораздо лучше, чем на школьном драндулете.
Внезапно открылась правая пассажирская дверь. Я вздрогнул и...
***
...увидел возбуждённую Людку с широко открытыми глазами, мгновенно запрыгнувшую на почти новый дермантин мягкого сидения:
- ну ты даёшь! Я же пошутила... 
- поздно, барышня. Карета подана, Антилопа-гну к вашим услугам, "эх, прокачу", как соблазнял незабвенный Адам Козлевич доверчивую публику не менее провинциального чем Красногорск города Арбатова.
 Из того, что я изрёк скороговоркой, Людка поняла в лучшем случае половину, так как её героем был Зорро, а не Остап Бендер.
 До города мы добрались не торопясь, получая удовольствие от ночной поездки на "собственном" автомобиле по белоснежной, хорошо укатанной дороге улицы Новой, прекрасно освещаемой полной луной и  фонарями с лампочками на 150 ватт через каждые три столба.
- а где мы бросим эту машину? - в голосе Людки послышались нотки озабоченности.
- не переживай. Там, где её никто не найдёт.
  Мы уверенно миновали мост и через площадь проехали на улицу Кирова мимо Дома культуры и "Раймага", вспугнув запоздалых прохожих возле почты и важно остановились за погранзаставой возле "Четвёртого магазина".
- приехали.  Выходи, и можешь сразу идти домой.
- а ты куда? Ну уж нет! Я с тобой до конца, Зорро!
- я тут рядом - вон возле милиции чистая площадка.
- так это же ми-ли-ция!! Тебя сразу арестуют!
- не переживай, я быстро бегаю, если что, - успокоил я Людку и попросил громко не хлопать дверью.
Заглушив двигатель как раз напротив входа в горотдел и, оставив родной ключ в замке зажигания, выпрыгнул в морозную ночь, освещённую единственной лампой над входом.
 На шум автомобиля и хлопания двери, вопреки ожиданий, реакции со стороны "Дежурной части" не последовало  никакой, и я неторопясь двинулся в сторону своего дома, который располагался в ста метрах отсюда. 
 Но тут я подумал: если бросить машину просто так - она просто замёрзнет и движку сто процентов наступит хана. Мне стало жалко и машину, и зареченского сторожа с долбодятлом-водителем, и вообще...
 Вернулся, задрал капот, ослабил крышку радиатора, и немного замешкался в поисках сливного крана, как вдруг хлопнула входная дверь и на крыльце появился силуэт милиционера, прикуривающий от спички папиросу со смятым мундштуком:
- а ты чё тут делаешь?
Я почти испугался, но внезапно узнал звезду красногорской ментовки Сеню Заборкина. Сержанта Заборкина знал весь Красногорск. Сеня Заборкин не знал никого. И не хотел знать. На службу ходил исправно, глядя строго себе под ноги, не отвечая на приветствия и бессмысленно ругая лаявших на него дворняг. Со службы тоже, глядя туда же, ругаясь на тех же. Кроме начальника милиции у Сени авторитетов не было, за что однажды и пострадал. Как-то на очередном дежурстве с четырьмя дружинниками он подошёл с замечанием к парню, нарушавшему под дерево по-малому. На беду Сени, нарушителем оказался местный авторитет Сека, который в ответ на замечание, отвесил подзатыльник Сене да так, что слетевшая форменная фуражка упала на землю, куда невозмутимый Сека продолжил нарушать, а дружно исчезнувшие дружинники не оказали Сене в критическую минуту никакой поддержки и Сеня вернулся в Отдел с мокрой фуражкой подмышкой, что-то грустное бормоча себе под нос.
- чё, не видишь? Воду сливаю. - Я нащупал кран и горячая вода почти бесшумно тонкой струёй растопила плотно утрамбованный многочисленными колёсами снег.
- не положено! Кто разрешил?
- не волнуйся, обо всём договорились.
-а-а...- равнодушно протянул Сеня, очевидно его вполне удовлетворил мой ответ,
выплюнул под ноги потухшую папироску и зачем-то долго втаптывал её в белоснежный наст.
***
Людка наблюдала эту картину из темноты через дорогу, и когда я подошёл к ней, сказала:
Ты настоящий Зорро, и если убьёшь на дуэли Тырика, я на тебе женюсь!