Бусинка и бусик...

На променад вышли трое: баба Сара, внук Моня и Бусинка. Бусинка — это такса. Сверху — сосиска, внутри — ревизор. Она не гуляет, она инспектирует Ришельевскую на предмет котов и несправедливости.

У обочины затормозил серый бусик с немытыми окнами. Из него лебедями выпорхнули четверо — если бы, конечно, лебеди принимали анаболики и носили берцы.

В центре внимания оказался интеллигентный мужчина в очках. Явно шедший за кефиром или в филармонию. Его подхватили под локотки так нежно, что пиджак сразу треснул.

Бусинка замерла. Её длинный нос учуял запах казённого энтузиазма. Она громко залаяла.

— Ба! — Моня вцепился в руку Сары. — Почему Бусинка ругается?

— Монечка, — ответила бабушка, придерживая поводок, — Бусинка чувствует, что нарушается гармония: дядя хочет домой, а дяди хотят его на фронт.

Моня округлил глаза, наблюдая, как скрипача заталкивают в железное чрево.
— Ба, а почему его тащат силой, если это почётная обязанность? Разве почёт — это когда тебе наступают на туфли и бьют по попе? — вопросы сыпались один за другим. — Ба, теперь он будет защищать нашу свободу?

— Ну не свою же...

Бусинка тем временем перешла на ультразвук. Она пыталась укусить ближайший берц, выражая общую позицию интеллигенции.

— Уберите псину! Думаете, нам это в кайф? — подал голос один из амбалов.

— Думаю, у вас появился повод делать именно так... — вздохнула Сара, глядя на это торжество демократии.

— А почему они называют свой фургон «бусиком»? — не унимался ребёнок. — Совсем как нашу Бусинку.

— Главное — не перепутай. Бусинка хочет косточку. А «бусик» — твоего папу.

Скрипача окончательно «упаковали». Дверь лязгнула. Машина сорвалась с места, обдав всех пахучим облаком и испорченным настроением.

Бусинка ещё долго бежала вслед, волоча пузо по асфальту и лая в пустоту.

— Ба, — тихо спросил Моня, когда пыль улеглась, — а Бусинку тоже могут забрать в бусик?

Сара посмотрела на него, потом на собаку, потом на пустую улицу:
— Нет, Моня. Собакам в этом смысле повезло. У них лапки.

— Потому что на четырёх лапках быстрее бегать?

Очередной детский вопрос повис в воздухе.

---

На балконе третьего этажа, как изваяние, уже стояла мама Мони — Циля. Она сжимала перила так, будто это были поручни уходящего на дно «Титаника».

— Мама! — закричал Моня на весь двор. — Мы с Бусинкой видели, как дядю забирали в бусик.

Циля побледнела так, что её лицо слилось с побелкой дома.
— Мама, — простонала она, — вы зачем ребёнку ломаете психику раньше времени?

Бабуся остановилась, поправила поводок Бусинке, которая всё ещё нервно икала от возмущения.
— Циля, не делай мне нервы, их и так осталось на одну затяжку. Ребёнок задаёт вопросы, на которые у взрослых кончились ответы. Я что, должна была сказать ему, что дядю повезли в цирк дрессировать тигров?

Моня подошёл к маме и, глядя на неё снизу вверх с той самой детской беспощадностью, спросил:
— Мама, а папа — он как Бусинка или как тот дядя? Бусинка лает и остаётся дома, а дядю не спросили и увезли.

— Наш папа... — перехватила инициативу баба Сара. — Как неуловимый Джо...

— Его трудно поймать?

— Очень.

— Всё шутите, мама... — раздражённо заметила дочь.

— А что мне ещё делать...

Бусинка в подтверждение бабушкиных слов коротко тявкнула.

— Пошли, — вздохнула Циля, уводя Моню. — Борщ стынет...

Бабушка задержалась, глядя на пустой угол, где только что «гора» встретилась с «Магометом», и нырнула с Бусинкой в подъезд. Голод победил тревогу.