Возвращение 5

- 5 -
 За два десятка лет, что держу гостевой дом в порту Бирки, навидался всякого оружия, но такого меча как у этого оборванца, отродясь не встречал. Королевский меч! Держался бродяга нагло и вызывающе, словно был одет не в облезлую шкуру, а в шёлк и меха. Говорил владелец драгоценного меча, словно камни языком ворочал, видать иноземец. Потребовал комнату для себя и своего человека, еды и вина. Эка, хватил! Где я ему комнату найду? Вот уйдут торговцы в Хазарию и Византию, тогда, пожалуйста, — выбирай любую, но сейчас в Бирке места для ночлега и под лавкой не сыскать. Впрочем, если уважаемый господин заплатит, готов предоставить небольшой, но уютный чуланчик на заднем дворе.
 В чулане зимою держу свиней, но летом его выгоднее людям сдавать. Воняет, конечно, но моя публика не брезглива.
 Иноземец расплатился серебром. Его человек помог втащить молоденькой рабыне во двор тюк с пожитками, покрутил недовольно носом и потребовал поменять в помещении сено. Ну этого добра у нас навалом.
 А хороша девка-то, вон как задницей крутит, что кошка хвостиком. Откормить немного, и от приезжих кобелей отбоя не будет. Когда в городе собирается столько мужиков, публичные девки - ходовой товар.
 Вы бы видели, с каким энтузиазмом эта троица навалилась на стряпню моей старухи, только за ушами трещало. Они грызли мясо, чавкали, хлюпали носами, кололи кости, с чмоканьем высасывали жирный мозг, только что не урчали от удовольствия, как собаки. Девка от мужчин нисколько не отставала. А зубы у неё ровные да белые, так и блестят меж красных губок. Любо-дорого посмотреть. И шея в вырезе рубахи...
- Чего расселся, старый хрыч? Все зенки смозолил! Новую сучку присмотрел? Нашёл красавицу — соплёй перешибёшь. Тьфу! Глянуть не на что, - голос моей толстухи, как скрип ржавого железа. Ох, давно я её не поколачивал. Совсем страх потеряла!
- Молчи, женщина! Эти сучки нас кормят. Уж не вообразила ли ты, что тащатся к нам за твоей стряпнёй? Смотри, даже перед занавеской к беззубой Алве очередь, а жрут только эти трое, да и то видать наголодались…
 На улице послышался шум, мужской хохот, входная дверь с грохотом распахнулась, едва не слетев с петель, и на пороге нарисовалась команда буйных молодцов — двенадцать человек. Все пьяные и при оружии.
- Здравствуйте, гости дорогие! Чего изволите?- поклонился пришельцам Крысиный Хвост и с трудом изобразил на лице некое подобие улыбки.

 «Ничего, если ребята немного поколобродят — завтра в море! Пусть отведут душу. Людишки буйные и ненадёжные, но где других взять?»- думал умудрённый жизнью владелец корабля из Бирке Буи Безносый, направляясь со своей командой на берег. Особенно досаждали Безносому два братца из Оргеста. Младший просто психованный дурак, был бы безопасен, если бы не старший - Гейре Шустряк. Мерзавец скор на любую гадость, сулящую прибыль. В глаза улыбается, за спиной точит нож. Гадёныш давно метит на место предводителя.
 Кончик носа морской хевдинг потерял в пьяной драке. В молодости Буи немало переживал за постыдный ущерб пока не понял, что торчащие вперёд, как у кабана, ноздри придают ему вид грозного воина и опытного бойца.

 Пока ждали, когда Безносый закупится товаром, пропились изрядно. Пришлось тащиться в самую занюханную забегаловку Бирки к старому пройдохе Одду, за крайнюю худобу прозванному Крысиным Хвостом. Пиво и девки тут дрянь, зато дешевле только даром! Матушка просила присмотреть за младшим братцем. Пока я болтался в море, Юртвард вырос, что горный тролль, не будь к ночи помянут, и такой же бешеный. Дома сладу с ним нет. Заделал ребёнка соседке, пока муж той сражался рядом с Сигурдом Стурродом в Ирландии. Храбрый вояка вернулся с похода с добычей, а дома ждёт ещё прибыток! Не стерпел обиды от юнца, взял людей и пришёл разбираться. Доразбирался. Остался без головы. К тому же, младший умудрился покалечить ещё двух родственников обманутого мужа. Одному раздробил колено, другому сломал руку, так что тот не скоро сможет взять меч. Ловко стервец орудует секирой! Слава о брате далеко пошла. Правда, злые языки утверждают, что обманутый муж и его родственники были настолько пьяны, что едва держались на ногах и просто хотели попугать мальца, но кто это видел своими глазами? А на курган с могильным камнем может взглянуть любой желающий.
 С немалыми потерями удалось замять скандал, но люди на тинге решили сплавить буйного малого подальше от греха. Пусть, скажем, идёт в викинги. Я не возражал. Нам такие нужны. К тому же, иметь рядом брата со славой отморозка выгодно.
 В норе Крысиного Хвоста пусто, лишь перед занавесками к шлюхам мнутся несколько бездельников, да за столом в углу троица охотников в грязных шкурах проворно орудует челюстями.
 Раздайся, грязь! Где тут лучшая девка, хозяин? Очередь? Ты, что ли очередь, недоумок? Бери сраку в горсть и ступай отсюдова подобру-поздорову. Гейре из Оргеста завтра выходит в море! Ему сегодня баба нужна. Спрашиваешь, кто Гейре? Я Гейре, придурок! Знаешь как прозывают мой меч? Вдовьи слёзы. Не хочешь, чтобы твоя жёнушка плакала? У тебя ещё женщины не было? Несчастный. Можешь постоять у занавески, послушать, как я буду девку трахать и подрочить. Впрочем, вот тебе монетка. Выпей за моё здоровье. Не хочу убивать такого сосунка как ты, пожалею твою матушку.

 Юртвард условился с меднокожей Нейдой, что вечер проведёт с ней. Но шустрый братец опередил. От досады ярость залила глаза молодого ухажёра, словно у сентябрьского лося, изгнанного из стада.
- Юртвард, иди к нам! Выпей пивка. Охолонись. Не переживай, твой братец скоро управится. Он всё делает быстро. Даром что ли его прозвали Торопыгой! А лучше ступай к Алве. Не пожалеешь. Старуха такие чудеса вытворяет беззубыми челюстями!- прокричали ему друзья-корабельщики.
 Устроившись за сдвинутыми вместе столами, компания во главе с Безносым хёвдингом торопливо заливала глотки дешёвым пойлом.
- Пошли в жопу со своими шлюхами! Ещё кто-нибудь скажет гадость про меня или моего брата, клянусь Одином, вобью сталью гнусные слова в его смердящую глотку,- прорычал Юртвард и положил руку на рукоять смертоносной секиры, торчащей у него из-за пояса,- а пиво выпить братья из Оргеста никогда не отказывались!
 Места за столом незадачливому брату не досталось. И тут он опоздал. Юноша в сердцах помянул троллю кровь и собачье дерьмо, покрутил головой. Неподалёку троица грязных бродяг, устроившись на двух лавках, жадно жрут бурду, которую старуха Крысиного Хвоста выдаёт за еду. Двое - чернявый парнишка и девка сидели лицом к честной компании, третий, похожий на охотника за пушниной - спиной, так что Юртвард видел только его потную от стараний, скорее набить брюхо, лысину.
- Эй, вы, троллья отрыжка! Чего расселись? Мне скамья нужна. Дайте сюда! Вам и одной достаточно.
Здоровенный молодец ухватил скамейку, на которой сидел лысый охотник, и дёрнул на себя. Чиненые-перечиненные ветхие ножки подломились. Лысый, не ожидавший такого оборота, свалился на пол прямо в грязь и объедки. Только пятки мелькнули.
 Удивительно, даже падая, обжора умудрился не измазать здоровенный, говяжий мосол, над которым работали его челюсти.
 Корабельщики со смеху чуть штаны не обмочили, так им понравилась весёлая выходка молодого приятеля. Ох, и шутник этот Юртвард!
 Дальше произошло что-то невообразимо быстрое, так что многие люди за столом даже не поняли что. Лёжа на земле, лысый подцепил Юртварда сгибом левой ноги, правой пнул по коленям, словно ножницы клацнули. Молодой задира нелепо взмахнул руками и рухнул во весь рост рядом с охотником, попутно задев головою угол стола, за которым праздновали корабельщики. От удара тяжёлая столешница сорвалась с козел, глиняные плошки полетели на пол, забрызгав обоих драчунов липким пивом.
 Ребята от хохота чуть со скамеек не попадали. То-то веселье будет!
 Несмотря на изрядную седину в бороде, лысый проворно поднялся на ноги, положил кость на тарелку, вежливо вытер руку о штаны, и как ни в чём не бывало, протянул её Юртварду.
- Подымайтесь, молодой невежа,- сказал человек в шкурах, словно ворона прокаркала, обращаясь скорее не к задире, а всему собранию,- вижу пиво затуманило ваши мозги, или ваша задница так устала, что стала вами командовать. Я даже готов выпить с вами мировую, если попросите у присутствующих прощение за неподобающее вашему возрасту поведение.
 Корабельщики были удивлены действиям незнакомого охотника. Когда же услышали полные достоинства слова седобородого и увидели у него за поясом королевский меч, который один стоит всего их товара, каждый подумал: «Эге, да это парень непростой! Надо бы поостеречься. Вдруг какому-нибудь конунгу пришла блажь вырядится охотником, чтобы поразвлечься? Уж больно смело и независимо он держится». Но молодой Юртвард оттолкнул протянутую руку. Смех товарищей показался ему обидным.
- Ступай в свой хлев, папаша, и забирай своих людей. Жрите там свои помои. Здесь место для приличных людей! Впрочем, девку оставь. Тогда, клянусь, тебя не трону. Мы с ребятами устроим дикарке незабываемую ночь!
 Склонив голову к плечу, седобородый с жалостью посмотрел на молодого человека и стал похож на большую птицу, рассматривающую червяка, прежде чем съесть.
- Господа,- сказал он, обращаясь к собранию,- вижу Вы все тут люди достойные, знатоки правил и воинских обычаев. Вы видели, что я всё сделал, чтобы избежать ссоры с этим славным юношей, хоть моя честь немало пострадала. Я вызываю этого человека на поединок в соответствии с правилами и обычаями, принятыми среди людей знатных и воспитанных в вашей стране.
 Озадаченные корабельщики примолкли. С одной стороны, Юртвард из их команды, с другой, хамское поведение мальчишки, поощряемое его братом, многим не нравилось. А тут сама собой представилась возможность осадить одного из буйных молодцов из Оргеста. Они оба уже в печёнках сидят у всей команды.
- Ступайте на улицу драться,- попытался вмешаться Крысиный Хвост,- а то стражу кликну!
- Я те кликну,- рыкнул на хозяина Юртвард,- драться будем здесь. Кому охота ноги за зря бить! Когда я его прикончу, снимешь с трупа одежду. Достаточно, чтобы заплатить за побитую посуду!
 «Мне всё равно с чьего трупа одежду снимать, лишь бы хватило покрыть издержки»,- решил Крысиный Хвост, но памятуя, что молчание золото, удержал слова при себе.
 Чтобы не посылать на корабль, условились биться без кольчуг и щитов. Живо освободили центр залы, распихав столы и скамейки по углам. Очистили пол от костей и объедков. Зажгли лампы с вонючей китовой ворванью.
 Зрители замерли в ожидании поединка.

 Балдуин изготовился к бою. Сколько этих боёв было? «Вот стоит очередной юнец, желающий получить свою порцию воинской славы, держит секиру у плеча. По дрова что ли собрался? Не понимает, что мой меч быстрее его топора»,- рассуждает граф и печалится. «Жаль лишать щенка жизни, но наказать надо,- решил Балдуин,- двух пальцев на правой руке ему будет достаточно, чтобы справлять нужду без посторонней помощи, но махать колюще-режущими предметами перед мирными людьми, охота навсегда пропадёт».

 «Если лысый прикончит молодого буяна, одной заботой мне меньше будет,- подумал Безносый Буи,- если победит парень из моей команды, буду им гордиться. Я в любом случае при наваре!»
 Вождь приосанился, пригладил русую бороду и провозгласил: «Бой один на один до сдачи на милость победителя или смерти одного из противников». Хёвдинг сделал эффектную паузу и крикнул неожиданно молодым голосом, каким вот уже много лет командует гребцами: «Во славу Одина, начинайте!»
 Не успел Безносый закрыть рта, как сверкнул меч седобородого воина, раздался чмокающий звук. Большинство свидетелей даже не успели заметить, отчего секира их молодого приятеля вылетела из его руки, шлёпнулась на пол, сам он побледнел как полотно…


 «Только не останавливайся, миленький! Только не останавливайся!»- широкобёдрая, смуглая женщина цеплялась за заросшую диким бурым волосом мужскую спину, словно моряк за мачту корабля в штормовом море. Какое тут «не останавливайся», если за стеной родной братец визжит поросёнком. Гейре из Оргеста вырвался из объятий, поспешно натянул портки, подхватил пояс с оружием.
- Куда, а деньги?- всполошилась женщина.
- Не волнуйся, золотко. Скоро вернусь. Мы закончим начатое. Ты получишь свою плату, не будь я Быстрый Гейре из Оргестра!- попытался успокоить разбушевавшуюся шлюху мужчина.
- Будь ты проклят, Гейре-скорострел! Не думай, что от меня удастся отделаться обещаниями!- завизжала женщина,- я тебе глаза выцарапаю, обманщик!
- Да отдам я твои деньги, отдам!- легко пообещал Гейре и выскочил наружу.
 «Сколько раз клялась брать плату вперёд,- корила себя меднокожая Нейда,- и вот опять поверила! Знала же, все мужчины козлы и обманщики».
 Шлюха подмылась над деревянной лоханью, выпила пива, немного подождала. За занавеской взволнованные голоса. Что говорят не разберёшь. Ещё подождала. Нового клиента не появилось. Такого никогда не было. «Что там стряслось?»- встревожилась женщина, накинула платье и выглянула наружу.

 Гейре выскочил от шлюхи и увидел, что его братец Юртвард стоит на коленях перед худым человеком в потрёпанной одежде, рыдает и скулит, как девчонка. Его оружие валяется в грязи, а средний, безымянный и мизинец правой руки кровяными колбасками висят на жалких лоскутах кожи.
«Это ты его искалечил?- завопил Шустряк, хватаясь за меч, на человека в шкурах,- мерзавец, порублю тебя, как капусту!»
- Не злись, Гейре!- вмешался в скандал Безносый Буи,- мы свидетели, твой брат сам затеял ссору. Этот человек,- хёвдинг указал на худого охотника,- вёл себя учтиво и победил в честном поединке. Юртвард попросил прощения и признал свою неправоту.
- У кого он просил прощения, у этого лысого пугала? Почему ты допустил такое, почему не позвал меня, глупый старик? Лучше бы иноземец убил Юртварда, чем так искалечил. На что он теперь годен?- продолжал бушевать Быстрый Гейре.
- Не много ли ты на себя берёшь, Гейре из Оргеста, что лаешь на меня, как собака?- нахмурился хёвдинг.
- Прости, вождь! Я не в себе. Обещал матушке присмотреть за малым. Что теперь ей скажу, как взгляну в глаза отца?- смутился Шустряк.
- Скажешь, пусть благодарят богов, что их сына не убили!- жёстко ответил хёвдинг.
- Обиду плешивой собаке не спущу. Пусть померится силами с мужчиной, а не сопляком!- продолжал себя растравливать Гейре.
- Уважаемый, Вы правы, моя шевелюра несколько пострадала в странствиях по бурному морю жизни, но высказываться о постороннем в таком тоне недостойно воспитанного человека. Я считаю, что Вы должны извиниться. Если бы Ваш брат хотел умереть, он, без сомнения, мог взять оружие левой рукой и биться до смерти, но он предпочёл признать поражение,- вымолвил, чуть запинаясь, лысый обидчик Юртварда, выходя вперёд. Голос его оставался таким же спокойным и кротким, как и весь вид.
- Да кто ты такой, чтобы я, сын ярла Тосте, просил у тебя прощения?- взъярился на незнакомца Гейре. Франкский граф приосанился, набрал в грудь воздуха, чтобы представиться наилучшим образом.
- Мой господин — знатный воин! Сами мы люди Харда Сказителя из Норвегии!- быстро вмешался в разговор Эльфус, испугавшись, что Его Светлость выдаст себя. Балдуин смущённо хмыкнул и с благодарностью посмотрел на оруженосца.
- Тем лучше. Мне не придётся марать меч кровью безродного бродяги, каким твой хозяин выглядит!- презрительно бросил старший сын ярла Тосте.

 Меч - не топор, а вещь дорогая и статусная. Долбить одним клинком по другому недостойное рачительного хозяина занятие. Гейре не захотел портить оружие, потому послал за щитами. Люди решили, что залы Крысиного Хвоста для поединка таких опытных бойцов, какими без сомнения являются Шустряк Гейре и седобородый незнакомец из Норвегии, недостаточно. Вышли во двор. Пока готовили площадку, зажигали лампы и факелы, с кораблей притащили щиты - по два каждому поединщику. Гейре хотел было надеть кольчугу и шлем, но товарищи его застыдили. У противника защитного снаряжения не было, пришлось уступить — честь превыше всего.
 Шустряк готовился к схватке сосредоточенно и со знанием дела - проверил не скользит ли обувь, хорошо ли заточен клинок, как в руку лёг щит. Он был уверен в победе. Первые нехорошие предчувствия возникли, когда увидел, какой меч подал лысому его молодой помощник. Такого оружия у простого охотника быть не должно.

 «По всему видать старший брат вояка свирепый и опытный. От такого отрубленными пальчиками не отделаешься. Один из нас сегодня умрёт. Впрочем, мы все кто чуть раньше, кто позже отправимся следом,- думал Балдуин, хмуро поглядывая в сторону противника,- так стоит ли бегать от неизбежного?»
 Граф выбрал щит по руке. Привычная тяжесть оружия вселила уверенность. «Прочь думы о смерти,- оборвал печаль воин,- земля всех примет, но каждого в свой срок. Пока живы, тосковать не время!» Кровь закипела в жилах. Действительность стала яркой, словно опасность смыла с реальности пыль привычки, мысли стали быстрыми и глубокими. «Не печалится цветок, давший плоды. Я прожил не пустоцветом,- думал Балдуин, стараясь приглушить излишнее волнение,- что есть наши плоды? Дети? Нет, дети принадлежат женщинам. Плоды жизни мужчины - его дела! Мои дела не завершены. Сегодня помирать мне никак нельзя!»
 Граф вдруг ясно, до дрожи в душе, до холода в пальцах, осознал значимость собственной жизни. И поклялся Балдуин Богу — впредь, пока не исполнит задуманное, беречь себя, не ввязываться в сомнительные мероприятия, не вступать в драки.
 От скоропалительных слов человека Бог отмахнулся, как от мухи. Давно Создатель не верит клятвам людей, произнесённым перед лицом опасности. Минует страх, и вновь они примутся за старое.

 Гейре никак не удавалось приблизиться к юркому старикашке. Лысый всё время трусливо уклонялся, уходя из-под удара, вертелся, как вошь на гребешке. Приходилось всё начинать сначала. Но Гейре чувствовал, что борьба за дистанцию даётся противнику непросто. Лысина норвежца заблестела от пота, движения замедлились. Шустряк же был по-прежнему свеж, изо всей силы лупил мечом по щиту охотника, только щепки летели. Рано или поздно левая рука противного старикашки «отсохнет», силы его покинут, и Гейре сможет добраться острой сталью до ненавистной лысины. Головой ответит норвежец за пальцы Юртварда!

 Дымит очаг. В обеденном зале пусто. Только младший брат её торопливого любовника, криво пристроившись к углу стола, баюкает увечную руку.
 Нейда растерялась. Обычно, в это время у Крысиного Хвоста от посетителей не протолкнуться.
«Где все?»- спросила юношу шлюха. Юртвард кивнул в сторону входной двери и скривился от собственного движения. Лицо его побледнело. Чёрные от света масляных ламп капли крови продолжали падать с уродливых обрубков пальцев на пол. Уже целая лужица натекла. Того и гляди бедолага изойдёт кровью и загнётся! Почему старший брат бросил раненого без помощи? Почему никто не перевязал его раны?
 Жалость тронула женское сердце, не зверь же она. Нейда перетащила Юртварда в свой закуток. Над лоханью, которой сама недавно пользовалась, промыла рану. Поняла: «Пальцы бедняге не сохранить».
 Нейда достала ножницы, ими по требованию местных обычаев обрезает себе волосы, чтобы никто не смог принять стриженую шлюху за приличную женщину. Предупредила мальчишку: «Тебе лучше не смотреть». Малый послушно отвернулся.
 Трижды звякнули бронзовые лезвия. Увечные пальцы один за другим булькнули в грязную лохань. Юноша закатил глаза и свалился без сознания. «Тоже мне вояка»,- с жалостью подумала женщина…

 После месяца голодовки хозяин стал слабым, как ребёнок, но всё же умудрялся держать дюжего шведа на «кончике меча», раз за разом, проваливая его атаки, или принимая удары на щит. Упорный швед, как ветряное колесо в бурю, ни на мгновенье не останавливался, продолжал размахивать оружием и теснить Балдуина в угол. Графу пока удавалось избегнуть опасного положения, но силы его таяли.
 Пама от страха вцепилась в руку Эльфуса и закрыла глаза.

 Щит лысого из круглого стал подобным ущербной луне, левая рука перестала слушаться, но подлец не хочет погибать — пытается отбиваться мечом. От ударов стали о сталь звон стоит, как в кузнице. С досады Гейре скрипит зубами. Его превосходный меч превратился в подобии пилы, на оружии противника ни царапины.
 «Какой клинок у норвежца,- восторгаются зрители,- невиданной красоты и прочности клинок. Наверное, его горные тролли ковали!»
 «Этот меч бродяге не по рылу. Место такой стали на поясе короля. Буду последним дураком, если упущу возможность доставить столь редкое сокровище нашему повелителю. Надеюсь, власть оценит мои старания ей услужить,- думает мудрый хёвдинг,- однако, клянусь Тором, мой парень сегодня неудержим, будет досадно, если он прикончит норвежца. Гейре — жадный, как голодная собака. За свою добычу станет биться до смерти». «Держись, старый!- мысленно подбодрил человека в шкурах Безносый,- я за тебя. Сам убей молодого нахала. Этим ты мне окажешь изрядную услугу!»


 Конец вражеского клинка развалил его щеку, но Гейре только осклабился и продолжил теснить противника, пока не затолкал его в угол, отрезав путь к отступлению. «Наконец, долговязый старикашка в моей власти! Трус отбегался. Пора с ним кончать!»- возликовал молодой воин.
 Гейре сделал ложный выпад, лысый ответил отчаянным ударом сверху. Швед отпрянул недостаточно быстро. Острая сталь прошла по бедру, оставив длинную рану. Гейре заревел зверем, занёс оружие над головой, оттолкнул щит противника в сторону и ворвался на дистанцию для удара. Норвежец в его власти.
 Пронзительно взвизгнула женщина. Замолчали мужчины. Эльфус напрягся. Сейчас всё кончится, швед ударит. Хозяину отступать некуда - позади стена.
 Его Светлость сделал быстрый шаг вперёд, нырнул под меч Гейре, ещё более сократив дистанцию, сошёлся со шведом лицо к лицу.

 Лишившись возможности рубить клинком, Гейре взвыл от досады и обрушил сильнейший удар рукояткой меча на ничем не защищённую голову противника. Хозяин успел увернуться. Навершие рукояти скользнуло по уху, попало в основание шеи.

 Победитель увидел, как ноги старикашки подкосились, он зашатался, стал сползать на землю. Гейре хотел занести меч, чтобы завершить начатое, но почувствовал как резкая боль от паха до грудины, нестерпимая, словно туда плеснули раскалённым железом, пронзила его, в глазах потемнело. Хватка сильных пальцев ослабела, оружие стало тяжёлым и выскользнуло из рук.

 Норвежец упал. Безносый с досады крякнул — конец лысому!
 Что дальше произошло за широкой спиной и задницей Гейре зрители не увидели. Победитель вдруг выронил оружие, схватился за живот, медленно повернулся.
 На лице скорее выражение удивления, нежели страха.
 Люди в ужасе ахнули. Брюхо их приятеля, как у селёдки, попавшей в руки рачительной хозяйки, взрезано от паха до самой грудины.
 Гейре попытался удержать внутренности руками. Края чудовищной раны расползлись. Бело-розовые кишки мягко шлёпнулись на землю. Следом упало тело их хозяина. Ноги жалко заскребли твёрдо утоптанную землю внутреннего двора, вмешивая в грязь собственную кровь.

 Безносый хёвдинг восхищённо выматерился. Такого мастерского удара снизу вверх, да ещё в падении, на своём веку он не видел.


 Холодный, северный ветер закрыл облаками луну, вспенил воды бездонного озера Бурж, завыл в печной трубе бывшей таверны, раздул угли в очаге; вылетев наружу, запутался в вершинах чёрных сосен и разбился о прибрежные скалы.
 В бывшей таверне за каменной стеной проснулась рыжая женщина, сладко потянулась гладким, длинным телом, так что сорочка из мягкого от стирки полотна натянулась, облепив обширные, высокие груди с торчащими, как у козы, розовыми сосками, зевнула, перекрестив рот. Прислушалась. Ветер плачет в трубе, сосны шумят ветвями, в хлеву за стеной возится, вздыхает корова.
 Под одеялом тепло и безопасно. Тихо посапывает муж. Он, конечно, немного странный и нелюдим, но её любит. После долгих странствий и многих бед, выпавших на её долю, счастье обрести свой очаг, свой огородик, свою корову, своего мужа.
 От ощущения безопасности, которое только усилил внезапно налетевший ветер, женщина почувствовала желание, потянулась к мужчине: «Гардубал!» «Фастрада!»

 В гнилой топи за озером проснулись драконы, беспокойно задвигали чешуйчатыми телами, забили крыльями, зашипели. Задышало, заохало болото. Северный ветер принёс тревожную весть: «Меч из небесного металла вернулся в мир людей и испил крови».