Командир роты и ротный старшина

Командир роты. Капитан-лейтенант Астайкин

Капитан-лейтенант Астайкин появился в училище летом 1963 года, и я, будучи помощником дежурного по корпусу «А», был, возможно, первым, к кому он обратился  за справкой. Он только-только прибыл в Одессу по переводу с действующего  военного флота. Позже он рассказывал, что служил последние годы в Сирии на подводной лодке, а при первом знакомстве только упомянул, что прибыл с флота и будет продолжать службу в организационно-строевом отделе командиром учебной роты.

- У меня здесь и друг есть, - похвастался он
- И кто же он? – не удержался я.
- Капитан Кудин!

"Опа-на! Вот это друг! Да таких друзей... лучше сдать в музей". Кудина знало и тихо ненавидело всё курсантское братство. Дни, в которые Кудин дежурил по училищу были чёрными для всех ночных вахтенных. Казалось, что он вообще не спит, а только и делает, что обходит дозором все роты и учебные корпуса. Даже довольно далеко расположенный корпус «Б» он инспектировал непременно, причём, в разное время ночи. Высокий, поджарый, сложённый, как  бегун на средние дистанции, увидев в городе курсанта, одетого не по форме, он мог преследовать его несколько кварталов, громко крича, - «Товарищ курсант, остановитесь, я вас узнал!»

К счастью для нас, Астайкин оказался совсем другим. Среднего роста, неприметной внешности, разве что с внушительным носом, ходил он быстрой, немного подпрыгивающей походкой с развёрнутыми наружу носками форменных ботинок. Службу свою он нёс исправно, старательно, но нисколько не зверствовал, властью своей не злоупотреблял. Не припомню случая, чтобы даже мне, разгильдяю, он дал хоть один наряд вне очереди. Невероятно, но факт.

Как-то он сказал, что жить мы должны дружно:
 - Вот я вчера вечером сыну книгу читал. Там здорово ребята жили, мне понравилось!
- А что за книга-то, товарищ капитан-лейтенант, - спросил я, стоявший рядом с командиром.
- Замечательная книга, «Тимур м его команда» называется! Такую нужно всем прочитать!

В общем, с таким командиром жить было можно. И даже хорошо жить!


Ротный старшина. Леонид Пашкевич.

Среднего роста, крепко сбитый, широкоплечий, с приятным, открытым лицом и усами щеточкой, – таким мы увидели впервые в сентябре 1963 года старшину объединённой 43 и 42 рот. Лёня был третьекурсником, переведенным в ОВИМУ из Ленинграда, а в недалёком прошлом – третьим механиком рыбопромысловых судов. Явно не службист.  И как же нам с ним повезло!

Конечно, как в любой учебной роте были и у нас  утренние и вечерние поверки, были и строевые занятия по понедельникам в парке Победы. Были и наряды на хозработы, дежурства, и прочее, и тому подобное. Но как же всё это отличалось от того, что было у нас на судомеханическом факультете! В лучшую сторону, конечно, по-человечески!!

В годы учёбы я с Пашкевичем почти и не общался,потому что на курс младше учился,  зато необычайно обрадовался, когда услышал его фамилию в одном из портов Южной Америки.

- А где он сам? Я хочу его увидеть!
- Он сейчас занят очень, грузовой кран у нас поломался.
- Это неважно, я его больше тридцати лет не видел!

Лёню я застал, и в самом деле, погружённым в изучение гидравлической схемы палубного крана. На провокационное предложение отметить нашу встречу Пашкевич не отреагировал. Но когда, заметив в его каюте американские бестселлеры, я пообещал ему подарить с десяток, оживился.

- Ладно, пойдём, - сказал он, - книги я с удовольствием возьму. А пить мне сегодня нельзя, ты уж извини.

И вот после этой встречи, связи с Пашкевичем я уже не терял. Мы часто перезванивались, подолгу говорили по Скайпу, несколько раз встречались, и в Ильичёвске, где он жил, и в Одессе, на наших ежегодных сборах выпускников. А Леня продолжал тогда ещё работать в Черноморском мореходном училище. А нижеследующий рассказ я записал с его слов.

Перешвартовка без помощников

 
Интересный случай мне на днях рассказал мой старший товарищ, Леонид Пашкевич, бывший у нас на факультете автоматики старшиной роты. В юности он после средней школы поступил в Клайпедскую  мореходку, а после её окончания несколько лет работал в Калининграде, в Пионерской базе рыбопромыслового флота. Был он уже третьим механиком, когда окончательно понял, что флот вошёл в его жизнь навсегда, и решил получить высшее морское образование.

И поступил он в 1961 году на факультет автоматики Ленинградского высшего морского училища имени Макарова, а в 1963 году весь курс "автоматчиков" перевели к нам в Одессу. Тогда это просто было, времена волюнтаризма, сами знаете. Институты из города в город переводили, города из республики в республику. Что уж тут один факультет?

Все мы были на полном государственном обеспечении: нас кормили, одевали в форму, жили мы в общежитиях, называемых "экипажами". Ещё и стипендию давали, хорошую, но маленькую, десять рублей в месяц. Для вчерашних школьников – ещё,  куда ни шло, но бывшим морякам на курево едва хватало, приходилось подрабатывать.

Весь пятый курс,  согласно учебного плана, курсанты проводили на индивидуальной практике на рабочих должностях. В торговом флоте, куда нас посылали, Лёня при всём своём опыте, мог рассчитывать только на должность моториста, и поэтому отпросился пройти практику в знакомой ему Пионерской базе. Там он рассчитывал заработать больше.

Попав в Калининград  и не успев даже представиться кадровикам управления, Лёня встретил старого друга, с которым вместе работал на СРТ. За четыре года тот стал уже старпомом, но не зазнался, и пригласил товарища к себе на судно.

- Лёнь, ты сегодня у меня ночуешь. И не спорь даже. Посидим, вспомним былое.
Они посидели, конечно, повспоминали. Без бутылки, ясное дело, не обошлось. А потом старпом засобирался в город.

- Лёня, ты располагайся на диване, а мне вот так, - он провёл рукой по горлу, - в город нужно. Ты не волнуйся, пароход в отстое, на борту - никого. Камнем стоим уже второй месяц. А я рано утром - как штык.

Ну, как не выручить товарища? Лёня, конечно, согласился повахтить, зная, что вахта его чисто формальная. Но через пару часов на судно неожиданно прибежал диспетчер порта, выругал "вахтенного" Лёню за отсутствие телефона у трапа, и сказал, что судно нужно срочно перешвартовать на другой причал, освободить место. Точнее, даже не перешвартовать, а перетянуть вдоль причала с помощью буксира.

Уговорили Лёню, и выхода у него не было, товарища подводить он не хотел.
- Это ведь не в море выходить, даже не на рейд. Перетянем тебя метров на шестьдесят в сторону, да и всё. Тебе только концы отдать, да от берегового питания отсоединиться! Что было делать?
 - Ладно, присылайте буксир.

Лёня разъединил электрокабель берегового питания и перешёл на берег, главная палуба СРТ была вровень с причалом. Швартовы были натянуты,  и скинуть гаши с кнехтов было невозможно. Тогда он попрыгал на натянутых тросах, создавая слабину. Судно начало реагировать на его прыжки, и Лёня смог сбросить  швартовы с береговых кнехтов. Не теряя времени, запрыгнул на борт. Делать так, конечно, не полагалось, но когда форс-мажор...
 
Буксир  перетащил СРТ на полста метров в корму, поджал его к причалу, Лёня бросил концы на причал и выпрыгнул сам - швартовать судно. На прощание капитан буксира сказал ему : "Что-то тяжело идёт твоё корыто. Ты там осмотрись, найди причину". Но что искать ночью на чужом судне? Ночью спать надо.

А утром на судно с утра пораньше прибежал старпом. Увидел СРТ на новом месте, ахнул:
 - Лёня, мы ведь, когда швартовались, ветер сильный был, так мы правый якорь отдали. Вы его так по грунту и протянули!