Крытая

Крытников выводят на промку.
 Сменами — первой, второй.
 Публика разная: от первоходов до рецидивистов, которые сроки мотают безвылазно — по десять лет, по двенадцать.
Срока там недетские.
Те, кто по приговору, — почти у каждого за плечами не один труп.
 Пропащие. Нет им места среди людей. Отбросы.
Вот из этих самых и комплектуют пресхаты.

Вторая категория — нарушители режима. Те, кому в колонии выездным судом докинули год или два крытой тюрьмы.
 Для ужесточения. Для перевоспитания, значит.

Он ждал этапа на крытку, сидел на баулах. Было страшно — ну а как иначе?
 В пресхатах ведь ломают.
 Бьют и унижают.
 А вдруг кинут в обычную хату?
Нет, ему не светит.
Он кумовьям, режимникам да и всей лагерной администрации крови попортил немало.

Ехал «заряженный».
 Мойка за щекой лежала.
Бывалые знают, как положить лезвие под язык, чтобы при обыске не отшмонали. Отбиваться там не получится: ты один — их несколько.
 Один выход — вскрываться.
 И делать это надо быстро, тогда есть шанс выскочить из пресса на крест.
 В санчасти можно перевести дух, отлежаться.
А если хорошо полоснуть, то и на больничку можно выехать.
А то и на вольную.

Можно пузо вспороть, но это сложнее. Шею проще всего, но опасно: можно по яремной попасть или артерию зацепить. Тогда только вперёд ногами.

В принципе, он уже так устал и выгорел за эти месяцы одиночек и буров, что стало в какой-то момент всё равно.
 Нет, жить не расхотел, но был на грани. Сначала нервы, возбуждение, психоз. Потом — апатия.

Вспомнился Лёня «Пенёк» из Ливен, Орловской области.

Его в пресхате били круглосуточно.
 Хотели волю сломать, чтобы он письменно отказался от воровской идеи, вступил в актив, повязку надел.
 Но не могли сломать.
 И тогда у козлов остался один выход — опустить.
 Ему уже штаны начали снимать: двое держат, третий стоит.
То ли сзади, то ли возле лица — чтобы по губам провести.
 И тут Пенёк спокойно так говорит:
— Делайте что хотите. Только прошу… священника мне позовите. Напоследок.

Эти суки даже растерялись от неожиданности.
 Что там у их главной ****ины в башне сыграло — бог весть, но Лёню больше не тронули.
 Он вскоре оказался на кресте, где они и встретились.

Хуже некуда — ждать.