исповедь души. часть 1 глава 4, 5

Глава 4 «Темная аллея. Слизняки»

Сумрачная тень надвигается, я чувствую это, я не хочу, чтобы так было. Взгляд.
За окном бушуют облака, видно не только живые существа могут показывать свои чувства. Ночь четверга стёрлась. Оставив лишь тяжесть. Четыре дня я провалялся в постели без сна. Я стал нервным, агрессивным. Все эти дни я слышал, как часы отбивают каждый час, рассвет давно пробирался в комнату, освещая своими лучами стены, на которых виднеются отрывки из газет, мои картины в рамках из тёмного дуба. Их я разглядывал довольно долго.
-Когда то мне придётся встать. - сказал я вслух. Голос не казался родным.
Руки совершают привычное движение, почти ритуально, когда то отзывавшиеся приятным волнением в душе. Слышу защёлку, окна открылись. Повеяло холодным, сырым воздухом. Взгляд медленно скользит по разбросанным  домам на склоне, после вчерашней игры в гольф.  В своё время архитектор решил сыграть злую шутку, разбросав дома, но при этом не дав им личное пространство. Чуть ниже река совершает непроизвольное течение, украдкой улыбаясь мне, заставляя  почувствовать горький  комок в горле, до жути знакомым, как если б повстречал  давнего друга с роскошной судьбой. Картина мирная, даже чем то родная. Но стена между мной и миром снова упала. Ни тепла. Ни грусти. Пусто.
Я отходит от окна, оставляя его открытым, чтобы заварить себе чай. Моя жизнь осталась там, за стеклом. Садясь с кружкой чая за стол, я попытался отрыть моменты того дня. Рука медленно прописывает оборот.
Выйдя тогда из кафе Юзе, с лёгкой душой, с  невероятно приподнятым настроением, я решил прогуляться, благо погода позволяла это. На улице стоял спокойный вечер, солнце давно скрыло свою голову от людских глаз, завтрашнее свидание не будет отличаться от тех, которые уже прошли и, которым только предстоит родится. Небо очистилось от дневной пелены, открыв возможность звёздам заигрывающие подмигивать своим единственным, но зорким глазом. Я держал путь по извилистой тропе ближе к реки. Дорога состояла из маленький кирпичиков, между которыми осторожно выглядывала  трава. Одно место находящиеся там давно запало мне душу, но что то поманило  обернуться. Позади  оставались кафе , маленькие магазинчики, любящие прижиматься к своим соседям, точно таким же как и они. Молчаливые хранители клада такие дружелюбные, своими витринами готовы рассказать намного больше любого старца. Но с приходом заката они прикрывают свои веки, уходя на  покой, собираясь с силами для новых слушателей. Магазин книг находившийся не в поле моего зрения все равно давал о себе знать, чуть уловимые нотки кожи и давно уже пожелтевшей бумаги щекотали мой нос тонкими ручками. В голову приходили мысли  о старике, делавший эти обложки. Мимолётная улыбка проскользнула по моему лицу.
«Надо будет туда как-нибудь зайти, порадовать себя пока есть возможность» - подумал я. Делая поворот, как бы вспомнив  прошлую затею.
Проходил через тенистую аллею с узкими дорожками,  из  сплетённых ветвей образовывалась арка,  где лунный свет забавно танцевал. И вдруг занятый своими мыслями я услышал крик. Молодой человек шедший сгорбленный от удара, с опушёнными глазами в землю, как провинившийся щенке, петлял за девушкой, отстранившуюся от него на шаг. Лицо девушки обращённая в сторону спутника граничило между отчаяньем и  явным омерзением. Вдогонку ей летели невнятные слова, пытающиеся что то объяснить, но вместо того чтобы выпалить все эмоции наружи произошло лёгкое, непринуждённое покачивание головой дающую отрицательный ответ. Они были ещё так  далеки от меня и я  совершил незапланированную остановку на скамейку.
Ледяной приговор отразился испугом на лице парня, внезапно остолбеневшем по-видимому непривыкшем получать неповиновение
-Остановись! Послушей же меня. Я не думал, что ты это  узнаешь,- кричал парень, недавно тупивший взгляд на земле, он смог вымолвить то, чего уже не надо было девушке. Карты раскрыты, игра давно запустила новые обороты.
Молодая пара удалилась. Вскрики парня не были уже так слышны. Мой взгляд  ещё долго глядел им вслед, даже когда они скрылись из ввиду.
-Надо же, - тихо произнёс я, - ругаются.
Аллея сбросила маску танцпола. Да и окружающие деревья не были чем то фантастическим. Мир вновь погрузился в серые краски. Глядя на кружившиеся пылинки в лунном свете я вспомнил  летний вечер, на этом же месте в этой аллеи. Те же знакомые чувства, ноющая боль в сердце, раскрытый рот, но звука нет, слова достигли лимита. Когда то и он был на их месте. Только был намного молод, неопытней, молчал, не в силах вынести приговор. Она не была разочарована, не испытывала отвращение ко мне, она просто устала, устала от этих отношений, на которые смотрела как на детскую игрушку, случайно сломанную ребёнком, которую и чинить уже нет смысла. Я же думал все пройдёт, говорят время лечит, как же оказываются люди лгут. В этот вечер я утратил половину жизни, последняя частица счастье вырвала кусок моей плоти и ушла в далёкое путешествие. Плоть не заросла, счастье все также бродит по грязной земле, не думаю , что когда то смогу взять его и вставить в это кровоточащие, больное место.
Остывший чай напоминает о скоротечности времени. Как поздно мы осознаем  неизбежность времени? Может только перед смертью, когда нас уже ничего не волнует, да и терять нам нечего. Терять? Наверно тогда, когда мы теряем, что то очень дорогое или осознаем, что слишком поздно, чтобы исполнить нашу детскую мечту. Я очень сейчас жалею, что не ценил моменты проведённые с ней, не ловил каждую её улыбку и не закладывал в дальний ящик, чтобы при любой возможности воспроизвести момент на старом из за времени проигрыватели . Жаль, что она больше никогда не услышит, как сильно я её люблю. Чашка с дребезгом разбивается, приводя меня в сознание. Взгляд потерявший свой блеск тихо остановился на осколках. Белые, острые, разлетевшиеся по темному дереву. Хотелось их тут же собрать.  Но не стал. Лишь запомнил их блеск в лунном свете, будто кто то рассыпал звёзды по полу. Когда нибудь и я научусь собирать то, что разбил. Но не сейчас.
Лицо буквально за несколько часов постарело. Глаза некогда самые выразительные во всем его облике, кажутся бездонными и отстранёнными.  ,  не в силах что то изменить пошёл медленными шагами блуждать к окну.
«Почему люди перестают любит?»- Шепчут голоса в больную голову, - Генри, почему она перестала тебя любит?».
«Единственной отрадой и одновременной самой сильной болью Генри было прошлое, где он впервые испытал счастье. Впервые рассказал об этом человеку, который ушёл, ушёл также как и многие другие до него. Возможно эти слова и не были чем то значимым для неё,  лишь однажды они были выпущены с его уст, но так и не нашедшие хозяина продолжили свободно порхать.»
Я смотрю на свои руки и вспоминаю. Как иногда сидя на той самой скамейке я собирал слизняков со своей души, жёстким ударом откидывал на землю, чтобы только окружающие люди не заметили как много слизи они оставляют от себя.  Однако они не отставали  просто так, они медленно возвращались, как застрявшие во времени люди ищущие путь домой. И видя поблескивающий след, который никто не в силах игнорировать, осадок всего прожившего.
Иногда при одном взгляде на этих слизняков я испытывал сострадание.  Видел уже себя на их месте. Крошечного. Снизу вверх - умоляющего взглядом, его раздавить, избавить от вечной муки, но я никак не мог исправить его ситуацию. Я не мог взять его и смастерить человека. Не мог, чувствовал, как ребра сдавливает невидимая рука. Уязвимый, слабый, почти что сломленный он не в состоянии оторваться от своей слизи, хотя он уже давно не пытается её стряхнуть.

«Прошлая любовь - вот где пик его младой жизни, пик цветущего счастья, пик мыслей о том, что это навсегда, пик, когда гормоны скачут и с такой же скоростью теряют свой пыл. Все это и испытывал тогда, мой маленький и неопытный друг Генри, он думал, что с ней он точно навсегда, но старики знает, чем заканчиваются подобные истории. Они разбежались, любя бежали друг от друга, оборачиваясь, но прийти к финишу им было суждено порознь. Былые временя выползают на поверхность сознания в маске счастье, за которой прячется ностальгическая боль.  Ведь  прикосновения были обыденностью, улыбка обязательной частью дня, также как и смех, а секс становился ритуалом блаженства, где две души слившись в огромный снежный ком, вместе остывали.
Генри сталкивался с этим слизняком снова и снова. Тот попадался под руку, его отбрасывали, а он вновь возвращался. И всегда на той скамейке его терзали  вопросы, почему так происходит? Почему люди вдруг понимают, что не любят? Разве такое возможно, годами любить человека и всего лишь проснувшись летним днём понять, что не любишь. А может озарение всегда бьёт в неожиданный момент?»

Удар часов заставил поднять взгляд, давно уставший от солнечных лучей, от листа, я заметил время.

Глава 5 « Точка»

Он не знал, сколько так просидел. Часы пробили ещё раз или даже два. В комнате давно погас свет и только луна подсвечивала комнату. Остатки чая на полу затянулись тонкой плёнкой, как рана, которая пытается затянуться сама, но не в силах этого сделать.  Генри перевёл дыхание. Выдох получился длинным. Он подумал: « Завтра. Завтра я попробую не думать о ней». И не поверил сам себе.
 Встал. Прошёлся по комнате. Трогая стены. Ничего. Обычная шершавая поверхность. Обои запомнившие его одиноким по ночам. Генри лёг обратно. Не раздеваясь. Не закрывая глаз. Тишина накрыла его, как тяжёлое одеяло. Он позволил ей это.