Крамола

Когда пасмурным ранним утром капитан Укаро поднял по тревоге два батальона па-рашютистов, расквартированных в столице, он действовал чётко и без малейшей тени со-мнения. Десантники все как один были преданы и душой, и телом своему любимому ко-мандиру, проводившему с ними многие дни и месяцы службы и разделявшему наравне с подчинёнными все тяготы армейской жизни. Ни в эти минуты, ни много позже он так и не смог бы объяснить, что именно двигало им. Он вовсе не был ничьей марионеткой, но ощущал неодолимую, насущную, не оставляющую места для колебаний  необходимость. Он не мог поступить иначе. У него просто не оставалось иного выбора. Вовсе не тщесла-вие или жажда власти побуждали его, как пытались потом приписать недруги и оппонен-ты. Александр Укаро являл собой в это серое октябрьское утро образец спокойствия и со-бранности, а его теперешние действия воспринимались как давно вынашиваемый и теперь разом родившийся итог долгих раздумий и навсегда оставленных позади со-мнений.
Блестящий выпускник военной академии, капитан парашютистов начал антиправи-тельственный мятеж, который в действительности ознаменовал лишь начало новой рево-люции.
Несколькими месяцами ранее тридцатитрёхлетний Укаро в числе других пригла-шённых оказался на закрытом официальном приёме в честь десятилетней годовщины свержения монархии. Его неприятно поразила показная роскошь демонстрируемая уст-роителями вечера. От дорогих на заказ пошитых фраков обслуги до бросающихся в глаза бриллиантовых и золотых украшений присутствующих дам, выставляющих напоказ бас-нословно дорогие вечерние платья и замысловатые причёски. И это при том, что подав-ляющая часть населения страны продолжала прозябать в нищете. Он не питал никаких иллюзий насчёт причин, по которым очутился на этом банкете. Вовсе не банкиры и про-мышленники задавали здесь тон. Верхушка армейской элиты во главе с командующими родами войск являлись подлинными хозяевами страны. Александр прекрасно отдавал себе отчёт, что это и есть единственная реальная сила, определяющая всю современную обстановку. Он давно усвоил то, что несколькими годами позже кратко сформулирует в далёком Китае автор известного карманного цитатника для миллионов: «Винтовка рождает власть».
Именно там, на приёме Александр познакомился с юной красавицей Розой, дочерью одного из полковников, входившего в Совет и державшего в руках власть в стране. Она ярко выделялась среди собравшегося женского общества своей грацией и независимо-стью. Но о том, кто такая черноволосая, острая на язычок красотка со смеющимися чай-ными глазами он узнал только потом. Она настолько ему приглянулась, что Александр приложил все усилия, чтобы очаровавшая девушка неизменно оставалась его партнёршей по танцам весь вечер. Впрочем, с её стороны не нашлось тому никаких возражений. На-против, перед тем, как укатить в роскошном лимузине с услужливым водителем-телохранителем оставила очарованному ею поклоннику записку со своим адресом и но-мером телефона.
Уже на следующий день Укаро отправил туда корзину огромных красных роз. Мно-го позже она призналась ему, что ещё никогда никто не дарил ей так много прекрасных цветов
Они несколько раз встречались, дважды посетили вместе оперный театр, самые ши-карные рестораны, несколько раз побывали в кино, а в одном вполне заштатном кинотеатре даже целовались на заднем ряду. Он уже знал, кто её отец, но не захотел отступиться. А после того, как получил приглашение пообедать у неё дома, убедился, что высокопоставленный родитель ничего не имеет против такой партии для своей дочери.
Перед Александром открылась возможность легко добиться положения, которое могло быть достигнуто только долгими годами военной службы, да и то при независящих от него самого маловероятных обстоятельствах. Сама Роза, казалось, с нетерпением ждала неизбежного предложения руки и сердца блестящего перспективного офицера. Ему оста-валось только закрыть глаза на всё, что творилось при власти полковников, чему он сам оказался свидетелем и о чём только слышал от других,  смириться с тем и забыть о своих юношеских идеалах и теперешних тщательно скрываемых убеждениях. Но он не сумел переступить через себя, вероятно, в отличие от прочих, могущих оказаться на его месте, помешало то, что можно было бы назвать остатками совести, не истребленной годами муштры и вдалбливаемой в голову пропаганды. Он не представлял себе личного семейного счастья среди моря народной нищеты и страданий. Отец девушки, вообразившей себя невестой Укаро, представлял собой всё то, с чем возможный жених твёрдо вознамерился бороться до конца. Но резко прекратить встречаться с понравившейся ему девушкой Александр никак не мог решиться и вовсе не из-за страха перед намного старшим его по званию и положению членом Совета.
Неопределённость в их отношениях затягивалась. Полковник со своей стороны по-считал Укаро недостаточно решительным и с военной прямотой вызвал предполагаемого зятя для откровенного разговора. Робкие возражении подчинённого насчёт стремления самореализоваться и попрочнее утвердиться в армии тут же отмёл, как несущественные, заверив, что сделает всё возможное, чтобы будущий член его семьи поскорее  занял подо-бающее ему в таком случае положение.
Уже через несколько дней Укаро получил приказ принять батальон парашютистов у прежнего командира. Дальше тянуть с помолвкой казалось невозможным.
В последние месяцы лидеры оппозиционных партий повсеместно всё громче требо-вали проведения всенародных выборов. Полосы немногих разрешённых газет пестрели призывами к компании неповиновения властям, забастовкам и демонстрациям протеста. Укаро узнал о плане Совета ввести вскоре военное положение и арестовать недовольных по уже составленным спискам для помещения в недавно отстроенные концлагеря. При-чём, в намеченных событиях чуть ли не главная роль карателей отводилась именно его парашютистам. Он поспешно принялся прощупывать своих сослуживцев, тщательно вы-бирая имевших сходные с его собственным взгляды на ситуацию. Реальная угроза со сто-роны одного из офицеров донести на него потребовала немедленных решительных дейст-вий.
Он распорядился выдать на руки по пять запасных рожков для автомата и по три гранаты, два противотанковых ружья и ручной пулемёт на каждый взвод. Этому предше-ствовал арест несговорчивого и упёртого майора Винса, того самого, намеривавшегося обратиться к вышестоящему командованию и в службу безопасности. Его место в долж-ности командира второго батальона десантников автоматически занял единомышленник и приятель Александра начальник штаба капитан Шербо.
Краткая убедительная речь на плацу перед наспех построенными двумя батальонами о необходимости их вмешательства для спасения гибнущей страны нашла немедленный отклик, никакой дополнительной агитации уже не требовалось. Все были сыты по горло годами правления военной хунты полковников, приведшими к безостановочному обни-щанию простых людей. У каждого дома имелись свои собственные проблемы, тем вы-званные, о которых они знали не понаслышке. Потому безо всяких оговорок приняли об-щую клятву не отступать от намеченного. Так же гладко прошёл и захват арсенала. Толь-ко при взятии управления службы безопасности не обошлось без короткой перестрелки и нескольких жертв, но и тут решительный натиск двух посланных взводов под командой близкого Александру по взглядам офицера помог избежать дальнейшего кровопролития.
Затем по заранее разработанному плану второй батальон, теперь уже под командо-ванием капитана Шербо повзводно отправился на захват стратегических объектов столи-цы – госбанка, аэропорта, железнодорожных вокзалов. Полицейские участки также оказа-лись заняты без единого выстрела, личный состав разоружён и распущен по домам. Сам Укаро с безоговорочно преданными ему десантниками первого батальона провёл молние-носный рейд по домам членов Совета Полковников. Четырёх из них удалось взять «тёп-ленькими» в домашних постелях. Когда Александр с тремя автоматчиками лично выводил арестованного и обезоруженного родителя Розы, то по ненавидящим глазам попавшейся на пути полуодетой испуганной девушки, потрясённой не менее отца, понял, что вряд ли сможет в будущем ей что-либо объяснить и вернуть прежнее расположение возлюбленной. Тем более, в этот момент у него не имелось для того никакой возможно-сти.
– Предатель! – единственное, что презрительно бросил сквозь зубы несостоявшему-ся родственнику немало ошарашенный полковник.
Пятому из Совета, полковнику Самано, ведающему вопросами внутренней безопас-ности, удалось ускользнуть в направлении танковой части, расположенной в пригороде столицы. Это оказалось первой сегодняшней неудачей. Почти одновременно с арестом четырёх полковников десантники Укаро заняли правительственный комплекс с ранее принадлежавшим свергнутому монарху дворцом и здание государственной радиостанции. Шербо сообщил о бескровном  захвате аэропорта и воздушной базы с десятком уже готовых взлететь военных самолётов. Не теряя времени, Укаро вышел в эфир с тщательно выверенным заранее обращением к нации. Но, уже начав читать написанное прежде, внезапно запнулся и вместо приготовленного продолжил уже своими пришедшими тут же на ум фразами. Точнее, новые слова, произносимые им в микрофон, диктовались уже не только его разумом, но и сердцем. Именно потому они нашли скорый отклик у большинства с тревогой слушавших официальный призыв. Он говорил о том, насколько прогнил режим полковников, не исполнивших и малой толики данных после свержения монархии обещаний. О том, что жить так дальше нельзя, о необходимости радикальных перемен и всенародного единения на открывшемся с сегодняшнего дня новом пути развития. Ничего при том не обещая, лишь подтверждал всё и без того известное слушателям. О чём постоянно и повсеместно говорили тайком, опасаясь осведомителей службы безопасности режима.
Именно потому при повторном его воззвании, вернее призыве о помощи, тысячи воодушевлённых прежними словами жителей заблокировали своими телами выход танков с базы в пригороде столицы, не пожелавшей подчиниться мятежникам. На проспекте Революции, названном так после свержения монархии полковниками, начались братания танкистов с гражданскими. Подоспевшим во главе с самим Укаро десантникам удалось без боя захватить остатки непримиримых во главе с самим полковником Самано.
Несколькими часами позже на балконе дворца бывшего монарха, в котором послед-ние годы заседал Совет Полковников, Александр стоял в окружении капитана Шербо и других поддержавших мятеж офицеров. Несмотря на непогоду, главную площадь под низким промозглым небом без единого просвета переполняли толпы возбуждённых горожан. Тучи, скрывавшие с раннего утра солнце, не могли помешать всеобщему приподня-тому настроению. Укаро поднял руку, готовясь подойти к включённому микрофону, чтобы торжественно объявить  начало отныне новой жизни для всех.
В эти минуты будущий диктатор продолжал искренне верить, что наконец-то сможет дать своей измученной стране столь ей не достающие до сих пор желанные свободы и благоденствие.