суета

Я перестал суетиться

Суета — это не движение.
Это шум внутри движения.

Можно делать много и не суетиться.
Можно стоять на месте — и метаться так, что душа устает.

Я долго жил в режиме «надо».
Надо успеть.
Надо доказать.
Надо ответить.
Надо быть кем-то.

И однажды я понял:
я бегу не к цели.
Я бегу от тишины.

Суета — это страх остановки.
Потому что в остановке начинаешь слышать себя.

А я не всегда хотел слышать.

Когда перестаёшь суетиться —
мир не рушится.
Телефон продолжает звонить.
Новости продолжают кричать.
Люди продолжают спорить.

Но внутри появляется пауза.

Сначала она пугает.
Потом — успокаивает.
Потом — становится домом.

Я не стал медленнее.
Я стал точнее.

Я не ушёл из жизни.
Я вышел из внутреннего шума.

Суета обещает контроль.
Покой возвращает смысл.

И самое странное —
когда перестаёшь метаться,
начинаешь успевать главное.

Я не проснулся однажды просветлённым.

Это не было красивым решением.
Это было изнеможением.

В какой-то момент я поймал себя на том,
что живу как человек, который всё время догоняет поезд,
но не знает — куда он едет.

Суета питается сравнением.
Кто быстрее.
Кто заметнее.
Кто громче.
Кто важнее.

Она шепчет:
«Если ты остановишься — тебя забудут».

И я долго в это верил.

Но однажды понял —
меня забывали именно тогда,
когда я пытался быть громким.

Потому что суета делает человека одинаковым.
В суете нет лица.
Есть только реакция.

А я устал быть реакцией.

;

Что изменилось

Я не стал святым.
Я не ушёл в монастырь.
Я не отключил телефон.

Я просто перестал отвечать на каждый внутренний толчок.

Не каждый вызов — мой.
Не каждый спор — про истину.
Не каждая возможность — от Бога.

Когда перестаёшь суетиться,
появляется выбор.

Раньше я думал, что свобода — это когда можешь всё.
Теперь понимаю — свобода, это когда можешь не делать лишнего.

;

Самое трудное

Самое трудное —
перестать объяснять себя.

Суета любит оправдания.
Любит доказательства.
Любит быть увиденной.

Покой — тихий.
Он не нуждается в аплодисментах.

Я пишу не потому, что надо.
Я пишу потому, что внутри тихо.

И если кто-то читает — хорошо.
Если нет — тоже хорошо.

Суета требует результата.
Покой уважает путь.

Суета — это не скорость.
Это тревога, замаскированная под движение.

Она выглядит как активность.
Но на самом деле — это страх.

Страх не успеть.
Страх не стать.
Страх быть обычным.

Я долго жил в этом ритме.
Даже когда внешне всё было спокойно —
внутри шёл забег.

Надо выжить.
Надо удержать.
Надо доказать.
Надо не проиграть.

Я привык быть в напряжении.
Армия. Зона. Улица.
Там нельзя расслабляться.
Там суета — это способ контроля.

Ты всё время сканируешь пространство.
Ты всё время на чеку.
Ты всё время готов.

И когда выходишь из этого —
тело выходит.
А психика ещё долго живёт в режиме тревоги.

Я не сразу понял, что продолжаю жить как человек,
который всё ещё в камере.
Только камера стала внутренней.

;

Момент

Перелома не было.
Было уставание.

Я однажды поймал себя на том,
что даже радость проживаю суетливо.
Даже успех — нервно.
Даже тишину — с напряжением.

И тогда я остановился.

Не внешне.
Внутри.

Я перестал отвечать на каждый импульс.
Перестал доказывать.
Перестал спорить там, где спор — не про истину, а про эго.

Это было страшно.
Потому что суета создаёт ощущение жизни.

Когда её убираешь —
остаётся тишина.

И в этой тишине слышно всё.
Себя.
Бога.
Стыд.
Смысл.

;

Что я понял

Суета — это попытка контролировать мир.
Покой — это доверие.

Я не стал безразличным.
Я стал внимательным.

Я не перестал действовать.
Я перестал метаться.

Теперь я могу что-то не делать.
Могу не отвечать.
Могу не реагировать.

И мир не рушится.

Самое удивительное —
когда убираешь лишние движения,
остаётся главное.

Не статистика.
Не чужие оценки.
Не громкость.

Остаётся путь.

Суета — это не скорость.
Это тревога, замаскированная под движение.

Она выглядит как активность.
Но на самом деле — это страх.

Страх не успеть.
Страх не стать.
Страх быть обычным.

Я долго жил в этом ритме.
Армия. Зона. Улица.
Там нельзя расслабляться.
Там суета — это форма выживания.
Ты сканируешь пространство.
Ты всегда настороже.
Ты всегда готов.

Потом выходишь на свободу.
А внутри свободы нет.

Тело вышло.
Сознание осталось в режиме тревоги.

Я не сразу понял, что продолжаю жить как человек,
который всё ещё в камере.
Просто стены стали невидимыми.

Перелома не было.
Было уставание.

Я однажды поймал себя на том,
что даже радость проживаю напряжённо.
Даже успех — нервно.
Даже тишину — с подозрением.

И тогда я остановился.

Не демонстративно.
Не напоказ.
Внутри.

Я перестал отвечать на каждый импульс.
Перестал доказывать.
Перестал спорить там, где спор — это всего лишь борьба эго.

Сначала стало пусто.
Потом — спокойно.
Потом — ясно.

Я понял простую вещь:
суета создаёт ощущение важности,
но лишает глубины.

Покой не громкий.
Он не требует подтверждений.
Он не просит аплодисментов.

Когда перестаёшь метаться,
остаётся то, что не нужно защищать.

Остаётся стержень.

Я не стал медленнее.
Я стал точнее.

Я не стал слабее.
Я перестал тратить силы впустую.

И если мир сегодня бежит быстрее —
пусть бежит.

Я больше не бегу от себя.

Я иду.

Спокойно.