Притча о Дровах

Там, где кедры касаются низкого неба, а тишина звенит громче колокола, шли двое: старый охотник Еремей и молодой купец, решивший срезать путь до дальнего прииска.

Еремей шёл легко, словно скользил по мху, не ломая веток. Купец же топал тяжело, громко дышал и постоянно ругал гнус, путаясь в корнях.

К вечеру они вышли к старенькому зимовью — охотничьей избушке, почерневшей от времени, но крепкой. Внутри было сухо. На столе лежали спички, соль и сухари, а у печки — аккуратная горка сухих поленьев и стружка для растопки.

Купец обрадовался, скинул рюкзак и тут же забил печь дровами до отказа. 
— Гулять так гулять! — воскликнул он. — Согреемся как следует.

Еремей промолчал. Он лишь достал свой котелок и заварил чай.

Когда утром они собрались уходить, купец затянул ремни рюкзака и шагнул к двери. Печь остыла, дров не осталось ни щепки.

— Постой, — сказал Еремей. — Нужно наколоть дров. 
— Зачем? — удивился купец. — Мы ведь уходим. Я заплатил тебе за провод, а не за работу лесорубом. Пусть следующий сам о себе позаботится. В городе каждый сам за себя: заработал — купил.

Старик покачал головой, взял топор и вышел на мороз. Купец, ворча, присел на порог. Еремей нашёл сухостой, свалил его, распилил и наколол дров ровно столько, сколько было вчера, и даже чуть больше. Аккуратно сложил их у печи, положил рядом кусок бересты и подвесил под потолок мешочек с крупой из своих запасов.

— Ты тратишь время и силы на призрака, — усмехнулся купец. — Тот, кто придёт сюда, даже спасибо тебе не скажет. Ты его не знаешь, он тебя не знает. Это глупая трата ресурсов.

Еремей посмотрел на него выцветшими, как осеннее небо, глазами и сказал: 
— Тайга не знает слова «чужой». Здесь нет незнакомцев.

Они двинулись дальше. Но к обеду небо потемнело, навалилась свинцовая туча, и началась «белая тьма» — пурга такой силы, что не видно было вытянутой руки. Следы замело мгновенно. Ориентиры исчезли. Кружить в таком аду означало верную смерть.

Еремей, чувствуя ветер щекой, скомандовал разворот. Они шли долго, проваливаясь в сугробы, теряя силы. Купец уже не думал о прииске, он думал лишь о том, как холод пробирается под куртку, ледяными пальцами сжимая сердце.

Спустя часы изнурительной борьбы с ветром они наткнулись на что;то твёрдое. Это был угол того самого зимовья. Пурга закрутила их и вернула обратно.

Вваливаясь внутрь, они едва могли шевелить пальцами. Руки не слушались, спичек было не зажечь. Если бы пришлось искать и рубить дрова в лесу сейчас — они бы замёрзли насмерть прямо на пороге.

Но у печки лежала сухая, подготовленная горка поленьев. Береста вспыхнула от первой же искры. Огонь загудел, возвращая жизнь в их тела.

Когда тепло разлилось по избе, купец долго смотрел на огонь, а потом тихо спросил: 
— Откуда ты знал, что мы вернёмся?

Еремей подбросил полено и ответил: 
— Я не знал.

— Тогда для кого ты рубил эти дрова? — не унимался купец. — Ведь если бы мы прошли дальше, этот труд достался бы другому.

Старик улыбнулся в усы: 
— Ты судишь законами рынка: «ты — мне, я — тебе». Но Тайга больше, чем рынок. Здесь время течёт по кругу. Представь, что в лесу есть только один человек. Этот человек — ты. Тот, кто пришёл вчера и оставил дрова — это ты в прошлом. Тот, кто придёт завтра — это ты в будущем.

Если бы я не оставил дров для «незнакомца», мы бы с тобой сейчас умерли. Этика Тайги проста: никогда не бери последнее и всегда оставляй больше, чем взял. Ибо в бескрайнем лесу ты всегда оставляешь это самому себе.

Купец молчал. За окном выла буря, но в печи гудел огонь, подаренный им самим себе пару часов назад.

14.02.2026 г.