ФЭД и 4000

После армии у меня осталась память. Не только дембельский альбом, но и вещь — фотоаппарат ФЭД. Я выменял его на радиоприемник, собранный из танковых аккумуляторов в учебке. Хороший был аппарат, качественный, грел душу. А ФЭД этот, как нам говорили, в честь самого Феликса Эдмундовича Дзержинского назвали. Солидно.

И вот ведь штука: отслужил, женился, вырастил детей, а ФЭД всё лежал. Снимал я им много, но потом наступила эра цифры. Смартфоны стали щелкать лучше любой «мыльницы». Лежит мой ФЭД в шкафу, пылится. Жалко. Решил: дай-ка продам. Пусть у хорошего человека полежит, или коллекционеру достанется. Выставил на «Авито» за четыре тысячи рублей. Цена смешная, по сути, подарок.

Звонок. Через пару дней.

— Здравствуйте, это Виталий? — голос женский, приятный, с лёгким говорком. — Я Елена из Екатеринбурга. Я готова взять ваш фотоаппарат.

Я аж привстал. Даже торговаться не стала! Красота!

— Конечно, Елена, берём! — говорю. — Отправлю почтой, как получите, так и переведёте.

— Ой, а давайте сразу, чтоб два раза не вставать, — щебечет она. — У меня тут с переводами что-то заморочки. Вы подойдите к банкомату, я вам на карту скину, а вы мне чек, и сразу на почту. Так надёжнее.

В голове у меня что-то ёкнуло. Я ж вроде не вчера родился, слышал про эти разводы. Но голос у неё был такой... доверительный, что ли. Не мошеннический. И потом, четыре тысячи — сумма не космическая, кто ж ради неё так изощряется?

К тому же, удача: я только-только устроился на удалёнку, менеджером по продаже запчастей для строительной техники. Первая рабочая неделя — и мне на карту упала зарплата. Те же четыре тысячи. До этого на карте ноль был, пустота. А тут прямо перед продажей ФЭДа — деньги пришли. Судьба, думаю.

Сел я на велосипед, качу к банкомату. Настроение отличное. Солнышко светит. Сейчас продам раритет, и у меня в кошельке аж восемь тысяч будет! Шикуем!

Подъехал. Достаю телефон, набираю Елену.

— Я на месте, — говорю.

— Отлично! — радуется она. — Сейчас всё сделаем. Подходите к банкомату, вставляйте карту, набирайте пин-код. Я вам переведу.

Я вставил. Набрал.

— Всё, — говорю.

— Теперь, чтобы я видела, что карта рабочая, назовите мне три цифры с оборота, — голос всё такой же ласковый. — И код из СМС, который сейчас придёт.

Вот тут меня мороз по коже продрал. Всё внутри закричало: «Не смей! Стой!»

— Елена, — спрашиваю, а сам чувствую, как сердце колотится. — Это точно безопасно? Вы не мошенница случайно?

Она даже обиделась в голосе:

— Ну что вы! Конечно, нет! Это просто для подтверждения.

И я... назвал. Дурак. Старый, тёртый жизнью, а назвал. Словно меня загипнотизировали, честное слово.

Телефон пиликнул. Смотрю на экран. А там не сообщение о зачислении, а: «Списание 4000 руб. Баланс: 0,00».

Я замер. Как в кино, когда герой понимает, что его только что убили. Ещё секунда — и ещё одно смс: «Списание 3800 руб.» (последние копейки сняли).

— Елена! — заорал я в трубку. — Ты что, сучка, творишь?!

А в ответ — тишина. Короткие гудки.

Я стоял у банкомата, сжимая велосипедный руль, и смотрел на пустой баланс. Только что было четыре тысячи, и не стало. И фотоаппарат всё ещё у меня в рюкзаке, и продать я его теперь не могу, потому что доверие к человечеству рухнуло в ноль. Обида была дикая. Даже не столько из-за денег, сколько из-за собственной глупости. Облапошили как последнего пацана.

Злость взяла верх над отчаянием. Я набрал 112.

— Примите заявление, меня обманули мошенники, — говорю.

— Приезжайте в отделение.

Плюнул, сел на велосипед и поехал в полицию. Километров пять, наверное. Приезжаю, пишу заявление, подробно всё излагаю: и про Елену, и про Екатеринбург, и про код. Думаю: сейчас этих гадов быстро вычислят. Симка же на кого-то зарегистрирована, телефон запеленгуют. Вон сколько камер кругом. Накажем гадину, получит срок реальный.

Сидит передо мной молоденький лейтенант, листает моё заявление, потом смотрит на мой паспорт, который я ему отдал для сверки.

— А с паспортом что? — спрашивает строго.

Я смотрю. Паспорт как паспорт. Старенький, да. Мне его лет двадцать назад выдали, я его каждый день с собой таскаю — на работу, по делам. Обложка потёрлась, страницы немного загнулись. Ну жизнь.

— Носите с собой постоянно, вот и износился, — объясняю.

Лейтенант вздыхает, смотрит на меня устало.

— Слушайте, мужик. Дело ваше — дохлый номер. Эти номера — одноразовые, симки на бомжей оформлены, они в лучшем случае в СИЗО сидят. Искать их никто не будет. Вы заявление-то забирайте. А если не заберёте, я на вас протокол составлю за порчу документа. Паспорт негодный, надо менять. Штраф выпишу.

Я опешил.

— То есть как это? Меня кинули на четыре тысячи, а вы меня же ещё и штрафанёте?

— Закон есть закон, — пожал плечами лейтенант. — Паспорт в неудовлетворительном состоянии.

Стою я перед ним, и вспомнилась мне моя бабушка, царство ей небесное. Она часто говорила: «Внучек, справедливости на этой грешной земле не ищи. Её нет. Её самому делать надо, по крупицам».

Я посмотрел на этого молодого лейтенанта, на его скучающее лицо, на свой потрёпанный паспорт, вспомнил ласковый голос «Елены» и написал: «Прошу уголовное дело не возбуждать, претензий не имею».

Вышел на улицу, сел на велосипед и поехал домой. Ветер в лицо, в кошельке ноль, ФЭД в рюкзаке так и не продан.

Но знаете что? Пока ехал, злость прошла. Вместо неё пришло спокойное, холодное понимание. Бабушка права. Никто за меня мою жизнь не проживёт и справедливость не восстановит. Ни государство, ни полиция, ни добрые люди. Только я сам.

Я не сломался. Я просто стал другим. Теперь у меня девиз простой:  Где мы — там Победа!  Будем жить! А ФЭД... ФЭД пока оставлю. Может, внукам расскажу когда-нибудь эту историю. Пусть знают, что дед их не только радиоприёмники из танков паял, но и на удочку попадался. Зато выводы сделал.

14 февраля 2026 год
Виталий Косых.