Семь почему?

Значит, работаю я на заводе. Станки, масло, стружка, план. Всё как у людей.
И вдруг — бац! Станок встал.

Ну, думаю, мелочь. Сейчас гайку подкручу, масла плесну — и дальше. Подхожу, а он даже не дышит. Тёплый ещё, но уже не наш.

Вызвали мастера. Мастер опытный, в очках, с блокнотом. Смотрит строго. Говорит:

— Почему сломался станок?

Я говорю:
— Подшипник перегрелся.

Он записывает. И спрашивает:
— Почему перегрелся?

Я говорю:
— Масла не было. Сухой работал.

Он записывает. Снова спрашивает:
— Почему масла не было?

Я говорю:
— Насос не качал. Стоял насос, как памятник самому себе. Молчал.

Он записывает. И опять:
— Почему насос не качал?

Я говорю:
— Предохранитель сгорел. Маленький такой, сгорел и погас. Как лампочка Ильича, только без идеологии.

Он записывает. Глаза уже серьёзные. Спрашивает:
— Почему сгорел предохранитель?

Я говорю:
— Скачок напряжения был. А проводка старая, не держит.

Он записывает. И тихо так, почти шёпотом:
— Почему проводка старая?

Я смотрю на него. Смотрю на станок. Смотрю в пол. Там трубы, мыши бегают, пыль копится годами.

И говорю:
— Потому что мы экономим.

Он замолчал. Я замолчал. Станок молчит. Тишина — как в космосе.
И тут я понял.
Мы не про станок говорим. Мы про жизнь.
________________________________________

Потому что если спросить ещё раз — восьмое «почему» — оно будет уже не про проводку.
— Почему мы экономим?
А потому что начальник боится.
— Почему начальник боится?
А потому что у него план.
— Почему план?
А потому что отчитываться надо.
— Почему отчитываться?
А потому что мы в системе.
— Почему в системе?
А потому что так устроено.
— Почему так устроено?
А вот тут — стоп. Дальше — философия. Дальше — Достоевский. Дальше — или водка, или увольнение.
________________________________________

Я посмотрел на мастера. Он смотрел на меня.

— Ну что, — говорю, — будем седьмое в акт писать? «Причина поломки — наша экономия. Корень зла — наш страх. Первопричина — система ценностей. Устранение неисправности требует пересмотра жизненной позиции главного инженера».

Он улыбнулся грустно.
— Пиши, — говорит, — «износ оборудования». Завтра новый предохранитель поставят. А послезавтра — снова.

Я кивнул.
Потому что седьмое «почему» не лечится маслом.
Оно лечится только тем, что мы не умеем делать. Разговорами. Правдой. Смелостью.

А где их взять? В отделе снабжения их нет. В бухгалтерии — списаны. В плановом отделе — заложены, но не освоены.

Так и живём.
Станок чиним. Себя — не очень.
________________________________________

Иду я вечером домой. Мимо проходной. Мимо ларька с пирожками. Мимо остановки, где люди ждут автобус и смотрят в телефоны.

И думаю: а если каждого так спросить — по семь раз?

Вот женщина стоит, уставшая.
— Почему вы устали?
— Работала много.
— Почему работали много?
— Надо.
— Почему надо?
— Деньги нужны.
— Почему деньги нужны?
— Дети.
— Почему дети?
— А это уже не ваше дело.

Правильно. Седьмое «почему» — оно личное. Его в акт не запишешь. Его только в подушку, ночью.
________________________________________

А знаете, кто умеет задавать семь «почему»?
Дети.
— Почему небо синее?
— Потому что свет рассеивается.
— Почему рассеивается?
— Потому что атмосфера.
— Почему атмосфера?
— Потому что планета.
— Почему планета?
— Потому что Солнечная система.
— Почему Солнечная система?
— Потому что Большой взрыв.
— Почему Большой взрыв?
— Ну, так учёные думают.
— Почему учёные так думают?

И ты стоишь, как дурак, с седьмым «почему», и понимаешь: а я не знаю. Я никогда не знал. Я просто заменил детское любопытство на взрослую уверенность.
Уверенность, что всё понятно.
А ничего не понятно.
________________________________________

Вот станок починят. Завтра заработает.
Но вопрос останется.

Он не в станке. Он в нас.

Почему мы терпим старую проводку? Почему боимся сказать правду? Почему экономим на том, что важнее денег?

И главное — почему мы никогда не задаём эти вопросы вслух?

Наверное, потому что боимся восьмого.

А восьмое «почему» — оно без ответа.

— Почему я такой?


И тишина.


Станок молчит. Я молчу.

Только где-то в цехе капает масло. Кап. Кап. Кап. Как слёзы по металлу.