Трус с хрустальной вазой...

"Огненные" кандидаты

Когда я впервые прочёл один, на первый взгляд, очень странный стих в последней книге Священного Писания - Откровении - смутился... Позже выяснилось, что этот неудобный стих у иных читателей Библии вызывает не только растерянность, но и внутренний трепет... Да, Отк. 21:8 несомненно, один из самых острых стихов в Новом Завете. Он как бы ставит в один ряд обычную человеческую робость с тяжкими грехами... Но это только на первый взгляд. И, тем не менее, спрашивается: почему это вдруг «боязливые» возглавляют печальный список кандидатов на местечко в Озере огненном? Попробуем разобраться.

В финале книги "Откровение Иисуса Христа", где перед нами разворачивается величественная картина Нового Иерусалима, неожиданно звучит резкий, как удар хлыста, стих 21:8... В списке тех, чья участь — «в Озере, горящем огнем и серою», первыми стоят не убийцы и даже не идолопоклонники, а именно «боязливые»...

Для современного человека это звучит несправедливо. Мы привыкли считать страх естественной реакцией, слабостью, которую вполне можно понять. Почему же Небо столь сурово к тем, кто просто… боится?
Чтобы понять глубину проблемы, нужно заглянуть в оригинал. В греческом тексте используется слово deilos. Оно выражает  не голимый страх (phobos), который мы чувствуем, например, перед грозой или большой, рычащей собакой. Deilos — это предательская трусость. Малодушие. Духовная робость. Это слово встречается в Новом Завете всего трижды. Два других случая — это моменты, когда Христос упрекает учеников во время бури на море: «Что вы так боязливы (deiloi)? как у вас нет веры?» (Мк. 4:40). Здесь и кроется разгадка: библейская «боязливость» — это всегда антоним веры. Или маловерие. Человек вроде бы и осознаёт, что есть на свете что-то важней, выше, сильней и мудрей нас, смертных. Пошёл в церковь. Крестился. Но уверенности в присутствии Бога-Творца нет. С мыслями о Боге ни с кем не делится. Веру свою носит за пазухой, как хрустальную вазу... И показать неудобно, и разбить боится...

Слитые с фоном...

Большинство богословов (включая классические толкования А. П. Лопухина и Андрея Кесарийского) сходятся в том, что «боязливые» — это те, кто стесняются Христа. Это люди, которые выросли в комфортной обстановке, считают себя верующими, но на работе, среди друзей или в кругу скептически настроенных родственников предпочитают «слиться с фоном». Они выбирают социальные удобства и преимущества вместо исповедания истины. Под давлением эти персоны, как некогда ученик Христа Пётр, могут отречься не только от веры, но и от самого Бога. Словом, речь идет не просто о чувстве страха, а об откровенной трусости, из-за которой человек боится проявить веру, отрекается от Бога или предает истину ради собственной безопасности.

В контексте первых веков, когда  писалось Откровение, под "боязливыми" предполагались те верующие, кто из страха перед пытками или потерей имущества принимали участие в приношении жертв идолам. В наши дни это может быть страх «отмены», страх стать изгоем или потерять карьеру и друзей. И всё это только из-за своих убеждений... Такие индивидуумы ставят свою личную безопасность выше веры и самого Бога. Боязливый в стихе 21:8 — это человек, который настолько дорожит своим земным благополучием, что готов предать все свои принципы и даже веру в Господа Бога, лишь бы не вызвать бурю в ближайшем своём окружении и во что бы то ни стало избежать краха своих грандиозных планов на перспективу. В то время как стих 21:7 обещает наследие побеждающему, 21:8 показывает последствия жизни, в которой победил страх перед миром, а не вера. Таким образом, стих этот служит предостережением и призывом к покаянию и твердости в вере.

Почему такая боязливость есть грех? Проблема не в том, что человек чувствует страх. Страх - вполне нормальное явление. Его чувствовали и апостолы, и мученики. Проблема боязливого в том, что страх становится его господином. Попав в лапы страха и паники, боязливый человечек уже не самостоятелен в выборе решений. Он подчиняется ситуации и мнению большинства. Человек верит в силу начальника, толпы или обстоятельств больше, чем в силу и верность Бога. И в этом вся его беда. Как отметил один из комментаторов, «боязливые» стоят первыми в списке потому, что страх — входные ворота для всех остальных грехов. Трус может стать лжецом, предателем или даже убийцей просто потому, что ему не хватило мужества сказать «нет».
Так что «боязливые» из Откровения —  это не люди с тревожным расстройством или нарушенной психикой. Нет, это те, кто решил, что цена верности Христу слишком высока для их зоны комфорта. Другими словами, восьмой стих в 21-ой главе Откровения - предупреждение всем: вера — это не столько внутреннее чувство, сколько публичная позиция, требующая определенного мужества.

Завязанные на статусе

Современный мир добавил к древнему страху перед физическими преследованиями и потерей имущества новые, изощренные инструменты давления. Если в первые века верующий мог столкнуться с мечом, то сегодня он сталкивается с, так сказать, «цифровой гильотиной». Признание веры стало сегодня для «боязливого» настоящим вызовом. Социальные сети и цифровой след делают просто невозможным «тайное христианство». Стоит один раз публично заявить о своей позиции, и эта информация навсегда остается в доступе у потенциальных работодателей, коллег и оппонентов.

Сегодня карьера может рухнуть не из-за профессиональной непригодности, а из-за несоответствия убеждений человека текущей социальной повестке. Для персоны, чье благополучие завязано на статусе, этот риск кажется запредельным... Если раньше давление ограничивалось кругом соседей, то теперь оно может принимать форму глобального буллинга, когда на семью, репутацию и планы человека обрушивается гнев тысяч незнакомых людей. Всё это действительно делает выбор в пользу верности Богу вопросом большого мужества, а не просто формальностью. Как говорит Писание, «претерпевший же до конца спасется» (Мф. 24:13).

Духовный паралич...

Ранняя Церковь к "боязливым" относила тех уверовавших граждан, которые отреклись от Христа под угрозой смерти.
В современном Протестантстве акценты смещаются в сторону личных отношений с Богом и уверенности в спасении. Евангелические христиане часто трактуют «боязливых» как не доверившихся Христу. В этой логике страх, если хотите, боязнь — отсутствие веры. Если человек боится Божьего суда или мира больше, чем верит в Божью благодать, он не возрожден свыше. (Хотя, никто, кроме нашего Создателя не знает кто из нас возрождён, а кто и нет).

Иные богословы, например, Джон Пайпер и Чарльз Сперджен, считают анализируемую нами боязливость -  "неверием в маске" и что  носителями пресловутой боязливости являются люди, которые любят свою безопасность больше, чем Царство Божье. Либеральные же протестанты мало чем отличаются от либералов и гуманистов вообще. Они "боязливыми" считают тех, кто видел несправедливость, но промолчал, боясь нарушить свой уют.

Как бы там ни было, но почти все комментаторы сходятся в том, что речь в Отк. 21:8 идет не о естественном чувстве страха (которое присуще всем), а о сознательном выборе подчиниться этому страху.
Кстати, комментаторы раннего Католицизма рассматривали "боязливость" в Откровении как отсутствие добродетели мужества. Дескать, "боязливый" — это тот, кто знает истину, но боится исповедовать её из-за страха перед общественным мнением. Современные католические катехизаторы часто подчеркивают, что «боязливые» в Откровении — это люди, страдающие "духовным параличом". То есть, те, кто отказывается от выбора между добром и злом, пытаясь остаться как бы в стороне. Это своего рода «теплота» в действии, если сравнить их духовное состояние с прихожанами Лаодикийской церкви (Отк. 3:14-16).

Если колени дрожат...

Что может послужить солидной опорой боязливого  и выстроить «дорожную карту» духовной стойкости? Не бояться веры, а расти и крепнуть в ней, как советует это апостол Иуда в своем Соборном послании, в первой главе, стихах 20–21. Как возрастать? Ну, хотя бы, изучая Слово Божье (с умом и сердцем, и целой библиотекой справочной литературы), общаться с верующими, посещать церковь, свидетельствовать, просить у Бога поддержки, помнить о том, как поступал наш Учитель - Христос, учиться доверять Всевышнему. Без доверия не может быть ни смелости, ни верности. Ведь страх, читай боязливость, — это всегда попытка контролировать ситуацию самому, а верность — это способность передать «штурвал» Богу. Впрочем, как автор этих строк учился доверять Владыке, можно найти в моих биографических записках.
      
Поможет трусоватому человеку в своих страхах - честность с Богом. Тот же апостол Петр искренне верил, что готов к смерти, но не учел своей слабости. Мужество начинается не с самовнушения «я не боюсь», а с молитвы: «Господи, мне страшно, дай мне Твою силу». Как говорят, смелость - это не отсутствие страха, а когда ты делаешь то, что должен делать, даже если колени дрожат.
      
Настроить оптику!

Боязливость часто берет верх, когда земные потери (карьера, статус) кажутся огромными, а Небесные награды — туманными. Изучение Слова Божьего, о котором я уже упомянул, помогает «настроить оптику» так, чтобы временное казалось временным, а вечное — реальным. Кто не верит - пусть попробует!

Верность в большом - перед лицом серьезных угроз - вырастает из верности в малом. Если мы учимся не поддаваться мелкой лжи или малодушию в повседневных делах и разговорах, наш «духовный иммунитет» вырастет и для больших испытаний. А что Великая скорбь неминуемо приближаются, в этом, надеюсь, мало кто сомневается. В любом случае, стоит ознакомиться с перечнем уже начавшихся катастроф и испытаний в Евангелии от Матфея (24:4-31). Да и в реальной нашей тревожной жизни явно уже сгущаются облака... Не заметили?

Когда вера аргументирована, осознана и осязаема, ее гораздо сложнее поколебать внешним давлением. От боязни не остаётся и следа. Знаю это из собственного опыта. Библия на моей книжной полке много лет пылилась, но поговорить о вере не решался ни с кем. А заговорил бы - потерял бы место в редакции и надежду на карьеру. Было это в начале восьмидесятых. Но в двадцать первом веке, при доступе ко всем христианским ресурсам и наличии миссионеров и церквей чуть ли не на каждой улице, всё ещё носиться с теорией эволюции и бояться рот открыть на предмет веры в Великого, трижды Святого Бога ЯХВЕ - нонсенс! Тут уже не о боязливости говорить приходится, а о паническом страхе перед властью и обстоятельствами.

Да, все мы будем испытаны на твёрдость духа, на истинность веры. А из неё, из веры нашей истинной и благословенной, вытекает любовь и преданность Творцу нашему - благому Богу. В нём и только в Нём имеем мы доброе, вечное будущее. (Если не испугаемся. И не отступим).

Петер Браун