Заметки на полях. Нино и её призраки Теплицкой 1

[Нино и Питер]
«...по ночам в Петербурге нужно быть особенно осторожными – например, лучше и не смотреть в темные окна. То, что там внутри – без глаз, без лица и тела, – легко спровоцировать любопытным взглядом, оно решит, что вы приглашаете его в гости. Бары – лучшая защита от нечисти».

У Нино Кецховели сложные отношения с городом, где она живёт. Питер в романе — не место действия, а действующее лицо. Он с Нино холоден и отстранён. Их неприязнь взаимна. Нино чувствует его скрытую враждебность, но сбежать не может: вся жизнь, её и родных, замкнута на Санкт-Петербург.

«Я шла по центру и пила остывший кофе: в Питере все быстро становится холодным».

Нино часто с тоской вспоминает о Грузии. Картины грузинского прошлого и питерского настоящего резко контрастны: там — солнце, тепло, свет, добро и веселье; тут — темно, сыро, холодно, уныло.

«Говорят, настоящий петербуржец различает до тысячи оттенков серого цвета, я, как истинная картвелеби, вижу однотипную тусклость, будто бы модератор города, режиссер, тяготеющий к классическому нуару, раз за разом убирает с реальных цветов всю насыщенность»

Все, что остаётся Нино — принимать Грузию в доступных дозах, и она пьёт вино. У вина в этом романе особая роль: причащение родиной, анестезия и разрушитель жизни. Оно не даёт Нино оторваться от детства и впустить в себя взрослую питерскую жизнь, удерживает непорванной ниточку, тянущуюся в прошлое.

В романе часто противопоставляется солнечное, многоцветное тепло детства и сырой холод и серость Питера. Питер особый город. Как бы питерцы ни считали количество солнечных дней в году, как бы ни доказывали, что их двое больше, чем в Москве, а город тёмен.

В Питере выживают люди двух типов. В одних солнце внутри. Из таких получаются поэты, писатели, архитекторы, музыканты. Вторым оно не нужно. Такие заполняют психушки и криминальные новостные ленты. Переход между группами односторонний: погаснуть солнце может, загореться из ничего — нет.

У Нино солнца нет, она его оставила на хранение в прошлом, просто не взяла во взрослую жизнь. Теперь пытается согреться у чужого. Вливает его, завезенное, бокалами, вот только выходит оно быстро и без остатка, если не считать ежеутреннее похмелье. Так и живёт Нино, грузинская петербурженка с хроническим дефицитом витамина D.

Знаете, какой образ стоял у меня перед глазами всю книгу?

Маленькую девочку (а взрослой, состоятельной матроной с двумя детьми Нино я до конца представить не мог) привели в детский сад. Садик хороший: воспитатели заботливые и внимательные, любят детей, игрушек много, кормят вкусно, но девочка не хочет, не принимает. Она скандалит, капризничает, орёт на воспитателей, выливает на пол суп, кидается котлетами, дерётся. Воспитатели бегают вокруг, пытаются успокоить, но от этого только хуже. И вскоре от неё устают. Меняется отношение: появляются раздражение, враждебность, и девочка начинает чувствовать себя неуютно.

Могло быть по-другому? Конечно. Пойми, что жизнь изменилась, прими заботу, улыбнись в ответ на ласку, не воспринимай окружающее как насилие над собой.

Мир ведь не хороший и не плохой, он сам по себе, вне нашего оценивания, но он как зеркало. Мир возвращает нам то, что мы отправляем в него. Нино — недовольство, раздражение, нелюбовь. То же к ней и возвращается.

Продолжение следует