Вечно б правил нулевой

  Великий Английский язык...Вильям Шекспир, Джордж Гордон Байрон, Перси Биш Шелли, Генри Уодсуорт Лонгфелло...Вальтер Скотт, Джеймс Фенимор Купер, Чарлз Диккенс, Джон Голсуорси...А Джек Лондон? Любой рассказ этого великого Англичанина(Американца?) бесконечно выше всего  - от пешкиных, фодёёвых, стровских и до ещё поолзующих - жополизствующего сброда вместе взятого со всей их жополизствующей блевотиной. И даже среди тех, которые как будто бы(как будто бы, то есть только на первый и весьма поверхностный взгляд) не лизали жопы паханам, кто мог бы хоть в самой малой степени сравниться с рассказами великого Американского Англичанина по влиянию на действительно Русского человека, Русского читателя?!..

   Я до самого последнего времени читал только Британских и Американских Англичан. Но на проходящих зимних каникулах я решил насколько это возможно ознакомиться с Австралийскими Англичанами - ведь они, как и Британские, остаются верными славной Британской Короне. Да и Австралия(как и Новая Зеландия) не что иное, как Англия, только на далёком южном континенте.

   И начал я с блестящего Австралийского(= Английского) поэта Адама Линсэя Гордона(Adam Linsay Gordon), жившего в далёких 1833-1870 годах. И уже читая второе стихотворение, далеко не доходя до конца, моя рука потянулась к ручке(Когда ж ублюдка слышу я, К нагану тянется рука) для перевода. Вот четверостишье, которое, собственно, само перевелось, само перешло с великого Английского на великий Русский. Я лишь записал услышанное:

         Жизнь была б совсем пустой,
         Но стоят как камень в ней:
         Доброта в беде чужой,
         Мужество в беде своей.

   А вот оригинал:

         Life is mostly froth and bubble,
         Two things stand like stone:
         Kingness in another's strouble,
         Courage in our own.

   (Дословный перевод:

         Жизнь есть большей частью пена и пузырь;
         Две вещи стоят как камень:
         Доброта в чужой беде,
         Мужество в своей собственной.)

   Затем(после того, как я записал услышанное) я продолжил читать дальше. Прочитав всё стихотворение, обдумывая и возвращаясь к предыдущим строкам, я взял Михаила Юрьевича и открыл наугад. Передо мной появился "Мой дом". В нём я прочитал в том числе и:

         Есть чувства правды в сердце человека,
           Святое вечности зерно:
         Пространство без границ, теченье века
           Объемлет в краткий миг оно.

   Вернулся опять к Адаму Линсэю и начал читать по новой, останавливаясь, размышляя, переводя...И вдруг, не дойдя до цитированного выше четверостишья, размышляя совсем о другом, предавшись совсем другим чувствам, я внезапно произнёс вслух:

         Вечно б правил нулевой,
         Но есть силы посильней:
         Доброта в беде чужой,
         Мужество в беде своей!