Куказябра

Сидя на мшистом нагретом валуне, Кука вздохнула и произнесла громким шёпотом в расчёте на то, что её услышат: «Всё-таки два существа — в одном — это как-никак перебор!» В ответ — молчание...

Кука взглянула на склоняющиеся к лесу лиловые солнца и почесалась. Опять ведь не доглядела, и Зябра успела из неё высунуться! Как всегда в неподходящий момент. А подходящие бывают? Куказябра задумчиво поиграла чешуёй на затылке и, когда чешуя улеглась, решила окончательно задуматься и подобрала все лапы на валун, чтобы не мешали.

Вот когда зовёшь гостей на фроглы с чафком, так Кука вся аж чуть ли не светится, а Зябры и не видать... Так ведь нет! Что-нибудь да придумает! Ну хотя бы шелухой от фроглов намусорит, так и норовит или фрогл повкуснее урвать, или хотя бы хлюпом в гостя на потеху всем запустить...

Или вот, когда услышишь хорошую песню и напеваешь её, чтобы не забыть, так Зябра обязательно всё испортит. Например, окрысится на кого-нибудь, чтобы не отвлекали.

Кука вздохнула и подтянула поближе сползающую лапу. Вот бы вообще без Зябры! Она размечталась: никто не напомнит о прежней ссоре, никто не пересчитает, сколько раз обнесли фроглами, никто не подсунет обидных слов... Куказябра разомлела...

Толстый хвост свесился с нагретого валуна, и она, дрыгнув лапами, оказалась в траве. «Р-р-р», — непроизвольно высказалась Зябра. Кука, впрочем, была с ней согласна. Куказябра уже собралась было взгромоздиться обратно, как вдруг заметила, что в траве слабо поблёскивает ЧТО-ТО! Она не слишком хорошо видела в сумерках, но её фиолетовый нос сразу определил, что ЭТО было ОТТУДА!

Стараясь не шуметь, она придвинулась поближе. Так и есть! На неё, не мигая, глядела Клапулька! Маленькая, правда, ещё... Неславкая... Вылупилась, видать, недавно... Ишь, как усиками перебирает... Они у неё ещё мягонькие, и шёрстка родильная ещё не спала... Даже Зябра затаила дыхание, боясь спугнуть, и сама убралась поглубже в Куку.

Клапулька выглядела совсем растерянно. С неё тихонько осыпалась мерцающая пыльца, оба хвостика печально обвисли.

«Иди сюда, погрейся», — нежно, почти промурлыкала Кука и приподняла одно из крыльев. Ясные глаза Клапульки, казалось, ничего не выражали. Какое-то время ничего и не происходило. А потом как-то вдруг Клапулька сразу же очутилась под тёплым серым крылом и закуталась в пух. «Никогда не привыкну к тому, что они так могут — раз и уже рядом», — опешив, пробормотала Кука, двумя лапами придерживая крыло. «Куда теперь?»

«В смысле?» — взвыла Зябра, но тут же осеклась, с перепугу захлестнув вокруг морды одну из лап. «Она теперь наша, — продолжала она вкрадчиво, — с ней можно пройти ДАЖЕ В САД!»

«Уймись!» — недовольно проворчала Кука, раздумывая над заманчивым предложением. «Мы ведь её вернуть должны... кажется?» При этих словах чешуя на её загривке немилосердно зачесалась. Кука даже подумала было, что это Зябра её тяпнула. Но Зябра, когда ей это было нужно, могла вести себя вполне прилично. Не дождавшись возражений, Кука продолжила, начав расхаживать и поглаживая крыло: «Клапульку, может, и искать не будут... Мало ли их народилось к вечеру...» Она заглянула под крыло и аккуратно поворошила мягкую шерсть. Клапулькин свет вроде немного потускнел. «Да не... Показалось», — Кука села на остывающий камень, не зная, на что решиться. Зябра высунулась из неё, поёжилась и, не выдержав затянувшегося молчания, плаксиво заявила: «Если тут сидеть, в САДУ не бывать». Обе, не сговариваясь, заглянули под крыло. Клапулькино мерцание было почти неразличимо, и Кука решилась.

Ухватив лапами подвёрнутое крыло покрепче, она расправила остальные и бесшумно взлетела, безошибочно взяв курс на САД. Иначе и быть не могло. Все знали, где находится САД. Всех тянуло к САДУ. По мере приближения Куказябра становилась всё напряжённее, но острое любопытство, а может быть, что-то ещё гнало её дальше. Она осторожно опустилась на маленькую полянку и торопливо засеменила вперёд, боясь передумать. Клапулька вдруг заворочалась под крылом, пытаясь выбраться, но Зябра на неё глухо рыкнула, и та затихла.

Чем ближе к САДУ, тем чуднее становилось вокруг: свет всё нарастал, перекатываясь мягкими волнами. Казалось, они тихо гудели и пели, переливаясь неслышной музыкой. Её можно было лишь угадать по тому, как самозабвенно, в такт, сладко сжималось сердце. Куказябру и привлекало, и пугало это великолепие. Ей хотелось и отступить, и остаться, и опрометью броситься вперёд, позабыв обо всём на свете. Зябра совсем затихла, напряжённо дыша и всматриваясь в волны светлого марева. Казалось, они... пахли! Чем-то очень родным, и уютным, и сладким... Чем-то, чего всегда так не хватает...

Кука прикрыла глаза, пытаясь вспомнить, что же это. Из-под сложенного крыла на траву соскользнула Клапулька. Она больше не шевелилась. «Да что же это?» — засуетилась, высунувшись, Зябра. «Вот ещё придумала. Ну-ка, ну-ка... Давай, нечего...» Она неуклюже пыталась расшевелить её лапой. «Продержись, пока мы не отдадим тебя ВРАТАРНИКУ. Может быть, ОН...»

Кука дёрнула головой, стряхивая оцепенение: «Её... назад... к другим надо!» — и, несмотря на истошные протесты Зябры, взмыла с Клапулькой вверх. Оглядевшись, она уверенно понеслась назад к темнеющим дебрям. Куказябра знала, где они рождаются.

Среди высоких, серебристых корней ДРЕВА она отдышалась и принялась карабкаться вверх, помогая хвостом. Пользоваться крыльями не имело смысла. В флюоресцирующем свете Древа всеми почему-то овладевало апатичное, сонное состояние. В полёте легко и шею сломать. Влажная кора временами отламывалась перламутровыми шершавыми кусками и беззвучно падала вниз. Зябра внутри тихонько подвывала от бессилия. Но кто её слушал? Куке некогда было на это отвлекаться. Клапулька выбрала её, ей доверилась! А она...

Крылья здорово мешали среди изогнутых веток. На них налипала белая паутина. Нити, потрескивая, лопались. Вокруг становилось всё холоднее и непрогляднее.

Неожиданно Куказябра оказалась на открытом пространстве. Вершина ДРЕВА смутно вырисовывалась под блёклыми звёздами. В сгущающихся каплях голубоватого тумана видны были зарождающиеся клапульки. Постоянно дующий ветер тихо сплавлял их ниже и ниже к земле, подхватывая и вкрадчиво направляя путь. Кука заботливо опустила свою Клапульку и приготовилась ждать. Зябра тихонечко ныла на одной ноте, ни к кому, в сущности, уже не обращаясь. Ныла по несбывшемуся, ныла от безысходности и бессилия... Кука её понимала. Никогда ни одной Куказябре не дано побывать в том САДУ. Совсем опечалившись, она задремала.

Клапулька вдруг шевельнулась, засияла, стала разрастаться, нестерпимо сверкнула, бережно обняла её и повлекла вниз, вниз, радостно рассыпая белые искры. Куказябра уже была как бы внутри Клапульки, разглядывая сквозь её прозрачный покров стремительно приближающиеся издалека волны поющего света, пульсирующего музыкой, которой так доверчиво вторит сердце.

Вот и заветная калитка... Куказябра не удивилась виду ВРАТАРНИКА. ОН поклонился, уступая им дорогу. Они, ликуя, приветствовали ЕГО и полетели дальше, погружаясь в молчаливую музыку чудного места. Места, к которому всё созданное стремится всю жизнь. Да разве появятся когда-то слова, способные его описать? Клапулька бережно обнимала Куказябру, унося её всё дальше и дальше в чарующую глубину САДА. И счастью не было конца...

Кука попробовала поуютнее сложить крылья и... очнулась.

На камне была роса. Во сне с Куки насыпалось достаточно много чешуек, и они яркой россыпью переливались на солнцах. Она осторожно пошевелила крыльями и довольно мурлыкнула. Приснится же такое! Впереди был новый день. Уж она постарается, чтобы у Зябры не было на этот раз ни единого шанса. Та и не подумала просыпаться в такую рань, привычно ворочаясь в глубине. А Кука расправила на просушку упругие крылья и занялась обдумыванием предстоящего полёта.
Юлия Родионова