Мои лесозаготовки. Доходы и расходы 2

Очередной отпуск мы проводили в Бердянске, в доме Елены Ивановны Ревенко, младшей сестры нашей  бывшей домработницы  тети Моти. Хозяйка приняла нас очень радушно, как своих родственников. Несмотря на свой возраст, она сохранила свою фигуру и красоту молодости. При этом она была матерью-героиней! Видно, Павел Арсеньевич, ее муж, как в том анекдоте, очень любил это дело.

До войны, будучи в девушках, она служила домработницей в еврейской семье. Были у них дети или нет, не помню. Тут грянула война, хозяева не успели эвакуироваться. И Елена Ивановна их укрывала, по-видимому, в своем доме недалеко от Тульчина Винницкой обл до прихода наших войск. Через много лет к ней приезжали дети  бывших хозяев, чтобы выразить свою благодарность этому человеку.

Но я отвлекся от лесозаготовок. Так вот,  наши хозяева  собирались спиливать дерево грецкий орех на приусадебном участке — перестало плодоносить из-за возраста. И я попросил кусок ствола метра полтора. Конечно, они мне дали.

Бревно решил сдать в багаж. Узнал, что принимают только обшитые вещи. Пришлось Свете купить соответствующую ткань и обшить бревно. Понес сдавать. Приемщица спрашивает: «Что это у Вас?» - Бревно, - отвечаю. Она вытаращилась на меня. «Никогда еще не принимала в багаж бревно». Подумала, полистала свои талмуды. «Запишем: Дерево» - был вердикт.

Ну, а в Москве получил багаж в целости и сохранности, водрузил на горб и на общественном транспорте благополучно приволок домой.

                ***
Красное дерево появилось у меня благодаря Толе Ступину — двоюродному брату моей жены. Дело в том, что гараж предприятия, где Толя работал водителем, примыкал к мебельной фабрике на Сущевском Валу рядом с метро Савеловская. И охрана гаража отапливала свое помещение по договоренности с фабрикой отходами их производства. Узнав об этом, я попросил Толю привезти по возможности древесину.

И безотказный Толя привез на грузовике полный кузов обрезков. Все удалось распихать в квартире, кроме большого горбыля длинной метра  два с половиной, шириной около 30 см  и 10-15 см толщиной. С наружной стороны он был обильно покрыт мелкими трещинами. Но это был все равно клад. Беда в том, что его некуда было впихнуть.

И тут меня осенило: положить горбыль на два столбика от бывшей лавочки около подъезда, к которым когда-то была прибита доска. Мальчишки ее, видимо сломали. Или куда-то унесли. Там и остался жить горбыль, ожидая своей участи прославить искусство. А пока он холил старушечьи задницы, чем эти одуванчики были страшно довольны.

Но прошел год или больше, прихожу домой, отец сообщает: твою лавочку вывезли на свалку. Как, кто, где? Выяснил, ДЭЗ будет менять лавочки во дворе, а старые вывезли здесь неподалеку напротив дома 10 по Троицкой улице. Несусь туда. Свалка есть, а моего горбыля нет. Так из-за какого-то ДЭЗа человечество лишилось еще даже не родившегося  шедевра. Горькую потерю я со временем компенсировал.

Начал тратить красное дерево с самого крупного куска -  бруса более метра в длину. Одно ребро у него сильно сгнило, но верх и низ гниль не затронула. Я решил сделать во весь брус вытянутую голову, чтобы поставить ее в углу прихожей на этажерке.

Все домашние разъехались, а я взял отпуск и решил, пока никого нет, заняться головой. И работа закипела. Это был восторг: свобода, простор, мусори, и никто тебе слова не скажет!  Так он и появился, Идол.

Из гниловатого куска красного дерева решил сделать блюдо. При этом с минимальной затратой труда (как всегда). Поэтому над формой не заморачивался. Убрал с краев гниль, остальное обработал, чтобы ничего особенно не выпирало. Со дна тоже убрал гниль, но выравнивать дно не стал. Получилась неоднородная по высоте (глубине) поверхность со следами гнили в одном месте. Главное, рисунок дерева не потерялся.

Стояло себе это блюдо дома многие годы, и вдруг, как поется в известной песне, безработица, как это водится... Специальность у меня не ходовая, поэтому поиск нового места затягивался. И я решил сдать блюдо в комиссионный на Арбате.

Барышня, что сидела на приеме вещей, повертела его со всех сторон и пренебрежительно вымолвила: «Индонезия, 60 рублей». Да я над ним почти месяц горбился, а это 300 р моей зарплаты, чуть не закричал я. Взял блюдо и, оскорбленный, пошел домой. С голоду, как можно догадаться не умер, со временем нашел работу и все стало на свои места.

                ***
Около работы в Чапаевском переулке находился парк (он и сейчас  существует). Там с начала 50-х годов  лежали бетонные конструкции. Злые языки из местных утверждали, что вскоре после войны Василий Сталин собирался построить плавательный бассейн для своей любовницы пловчихи. Но тут папаша вознесся на Божий суд, и стройка прервалась на десятки лет.

И вот как-то по-утру иду я по парку и вижу, что часть деревьев повалена и распилена на колоды метра по полтора и диаметром не менее 40 см.  После работы ловлю самосвал и за бутылку договариваюсь о доставке. Благополучно въехали во двор, шофер вывалил  мои колоды, получил свой трояк и отбыл.

Эйфория прошла и встал вопрос: куда девать нежданное богатство? В квартире все уже забито древесиной из мебельной фабрики. А что если эти колоды сложить в подъезде под лестницей?! Благо, мы живем на первом этаже, и это пространство как бы наше. Качу, кантую, укладываю свои пять бревен под лестницу. Умаялся.

И тут мыслишка шевельнулась: надо бы торцы закрасить, чтобы не растрескались. А другая мыслишка так ласково: здесь им хорошо, солнца нет, воды нет, какие еще трещины? А главное, так неохота все снова ворочать, да и видеть буду, если появятся какие-либо намеки. Словом, уговорил себя. И жизнь пошла дальше.

А через несколько лет дом освобождается на капремонт, и жильцы расселяются по новым квартирам. Надо готовиться к переселению -  выволочь заветные колоды поближе к выходу. Хватаю первое бревно... и руки погружаются в труху.

А ведь у березы в первую очередь надо снимать кору, непроницаемую для воды и воздуха. А в тепле с такой корой идеальные условия для гниения.

                ***
В соседнем дворе на Самотеке много десятков лет росла могучая яблоня-китайка. Каждый день проходя мимо того двора я представлял себе как нижняя ветка обломится и я заберу себе для поделок. Так и ходил года два в мечтах, но однажды возвращаясь с работы и привычно глянув на яблоню, я остолбенел: под деревом валялась та самая вожделенная ветка!

Ночь спал плохо, все лезли опасения, не упрет ли ее кто раньше меня. И тут же отбрасывал: да найдутся ли еще дураки, тащить это громаду домой. Тут нужен подъемный кран и место, где ее держать. Не у всех же такие квартиры как у нас. Более того, у всех коммуналки, мы — исключение. Логика, конечно. железная, но...  да мало ли что. В общем, додремал до утра и помчался к заветной яблони. А ветка лежит как лежала. Даже стало немного обидно за напрасную бессонницу.

После работы  позвонил приятелю Роберту Борисову,  бывшему деревенскому  жителю, а ныне заядлому московскому дачнику, с просьбой помочь мне. В ближайший выходной мы уже были на месте.  Следов покушения на ветку не было обнаружено.

Эту часть яблони даже как-то стыдно называть веткой. Она толщиной 30-35 см и длиной до первых сучьев больше двух метров. Не всякая яблоня дорастает до такой толщины. Взял, конечно, самую толстую часть. Получилось два чурбака примерно по метру. Древесина потрясающей красоты от темно бордового до оранжевого цвета. Отлично полируется, т. к. древесина очень твердая. Мы умаялись пилить. Но дело того стоило.

А вскоре придумал подарок из этого дерева ко дню рождения моего друга Сани Романова, сотрудника журнала «Наука и религия». Выпилил из ствола эллипс толщиной около 3 см. Из него выпилил крест, а внутри выложил тоже крест ограненными косточками абрикоса (мякоть пришлось съесть), покрашенных в черный цвет.

Но случилось, что и должно было случиться: крест у основания одной перекладины треснул (недостаточно высохла древесина). Но так даже символично для атеистической страны.

                ***
Мода на можжевельник в декоративной резьбе началась с 80-х, с перестройкой. Это довольно твердое дерево, хорошо полируется и обладает красивой текстурой. Видел даже небольшие скульптурки из него. Говорили, что он растет только в Крыму, и находится под охраной. А в средней полосе он хиловат.

В те же времена наши друзья Алабяны купили дом в деревне в  тогда еще Калининской области. И мы к ним стали регулярно приезжать в отпуск. Чудный лес, много грибов и много можжевельника! Не только зеленого, но и сухостоя. Конечно, я стал заготавливать это дерево вместе с корнем, начавшем уже гнить.

За отпуск я набрал столько, что едва поместилось в Жигули пикап хозяев. Мы с женой уехали раньше, а Алабяны через некоторое время. И у машины в пути лопнуло колесо! Бедному Мише пришлось выгружать мои можжевельники, менять колесо, снова загружать. Приехали в Москву они уже слишком поздно. На следующий день Миша привез сокровище к нам домой. Я переживал. Было очень неловко.

Через год или два я придумал, чем смогу отблагодарить Мишу. Решил сделать из можжевельника именное кресло. Делал я его около года. На спинке вбил инициалы АМ из листовой латуни. Когда мой отец узнал, что я хочу подарить кресло Мише, он возмутился: «Подари его мне!»

Мы привезли его на такси в Мишин день рождения. Кресло произвело впечатление на гостей. Ира, Мишина жена, на следующий день приватизировала кресло, и с тех пор, как говорил с грустью Миша, ложась спать, развешивает на нем  свои манатки.

Каждый новый человек, появляющийся у Алабянов, кидается к креслу. А бывали даже и курьезы. Вызывает как-то Ира «Скорую», а прибывшие врачи в первую очередь рассматривают кресло. А однажды один врач попросил Иру: «Можно я посижу на нем?»

                ***
Как-то к нам пришел Феликс с толстым куском сосновой доски в руках. Иду сейчас к вам, говорит, мимо стройки, а там вывалили эти доски. Ну. я и взял одну: гладкая, ровная. Думаю, тебе пригодится для резьбы. Они предназначены для крепления унитазов. Очень специфический подарок, отвечаю. Может, и пригодится.

А много лет спустя наткнулся на эту доску: что бы такое сделать? И начал рисовать фигуру в размерах доски. А чтобы поменьше срезать дерева, сделал ему живот, который заодно и срам прикрывает, не то, что у этих греков. А пьедесталом ему послужил не гранит, конечно, а кусок ствола прямо в коре.

Стоит этот Пузатик на полусогнутых ногах на пеньке, то ли присесть хочет, то ли уже привстает. А если вспомнить, для чего предназначался исходный материал, то невольно приходит в голову принцип соцреализма о единстве формы и содержания. Никуда не деться от суровой правды бытия!